Сгоревшая любовь

У входа во дворец Феанаро встретил испуганный привратник. - Что случилось? Ты чего дрожишь весь? - удивленно обратился принц к слуге. - Король ожидает вас в ваших покоях, пребывает в чувствах, - взволнованно сообщил эльф. - Так, понятно. Папенька хочет отчет о прошедшем дне, - начиная раздражаться, процедил сквозь зубы Феанаро. Конечно, Финвэ узнал о Нерданель, Феанаро в этом не сомневался. Но разговаривать об этой девушке с отцом, как и с кем-либо вообще, принц не собирался. Он сам не мог толком сформулировать словами, почему, но эта тема была чем-то таким, что хочется нести внутри, не давая никому видеть или касаться ее. Перепрыгивая через три ступеньки, Феанаро во мгновение ока добрался до своих покоев. Король сидел в кабинете в просторном кресле и делал вид, что читает какую-то книгу. Когда принц вошел в комнату, отец тотчас вскочил с кресла, отложил книгу и подошел к сыну, раскинув руки: - О, Феанаро Куруфинвэ Финвион наконец вернулись, - с непонятной показушной официальностью заговорил он. - Я ждал вас к обеду, но вы не изволили явиться. Вы не изволили явиться и к ужину, хотя совместная трапеза перед отходом ко сну давно стала нашим ежедневным ритуалом. Где же вы были все это время? Феанаро давно выучил, что, если отец переходит на "вы", он крайне обижен. Но на что ему было обижаться? Если бы Феанаро был мальчиком, то отцовское беспокойство за сына, поздно вернувшегося домой, было бы объяснимо. Но Феанаро уже давно взрослый мужчина, да и отец вел себя явно не как обеспокоенный родитель. - Я теперь должен отчитываться перед тобой, отец? Я не малое дитя и не девица на выданье, чтобы каждый мой выход из дворца требовал особого разрешения, - Феанаро старался держать себя в руках и демонстративно перешел на ты. - Вот! Золотые слова! Девица на выданье! - продолжал паясничать Финвэ, облокотившись на резное трюмо. - А известно ли тебе, сын мой, что во всем Тирионе разве что немой да глухой не судачит от твоем визите в дом кузнеца Махтана, где ты весь день провел с его дочерью? - Если вы намекаете на то, что давно без меры позволяете себе, отец, то между мною и Нерданель не было ничего, это подтвердят многочисленные сплетники, с чьих длинных языков вы все и узнали. Я вошел в ее дом только вместе с ее отцом, - теперь на "вы" перешел уже Феанаро. Он чувствовал, что отец плавно подбирается к тому сокровенному, что Феанаро совсем недавно обрел, и принц готов был яростно защищать свое новое сокровище даже от родного отца. Вдруг в глазах Финвэ сверкнула ярость, и он подошел вплотную к сыну, глядя ему прямо в глаза: - Что ты нашел в этой рыжей девке? - зашипел Финвэ, но Феанаро резко прервал его: - Не смейте так говорить о ней! - Молчать! Не сметь перебивать короля! - завопил Финвэ, отшатнулся от Феанаро и сел в кресло, в котором дожидался сына. - Я нахожу для него прекрасную невесту, родовитую, воспитанную, обученную танцам, пению и другим девичьим делам. Ты наотрез отказываешься даже подумать над возможностью помолвки с ней, и вместо этого бежишь к какой-то безродной рыжей девице, которую знаешь только второй день! Феанаро, это ли поступок, достойный принца нолдор? Последние слова Финвэ произнес уже спокойным голосом. Феанаро знал: его отец при всем желании долго гневаться не может. - Скажи, отец, - рассеянно глядя куда-то в окно, спросил принц, - а когда ты женился на Мириэль, вас тоже сравнивали по высокородности, талантам, положению? - Феанаро прекрасно понимал, что ответ очевиден. Но в те редкие минуты, когда ему удавалось вывести отца на разговор о матери, отец словно бы отбрасывал образ придворной куклы и становился самим собой. И с отцом настоящим принцу отчего-то именно сейчас очень захотелось поговорить. - Мириэль... - повторил Финвэ изменившимся голосом, подошел к окну и сцепил руки за спиной. Король замолк на несколько минут, и Феанаро не смел прервать его молчание. Наконец Финвэ обернулся, и Феанаро с удивлением увидел, как по его щекам бегут слезы. Король вернулся в кресло и рукой показал сыну присесть на стул неподалеку. - Сынок, - Феанаро впервые с детских лет слышал, чтобы отец так обращался к нему, - ты совсем скоро женишься и переедешь в собственный дворец. Мы столько лет жили бок о бок и так мало были откровенны друг с другом, разве что в те далекие годы, когда ты был совсем ребенком, - Финвэ стер слезы с лица и посмотрел сыну прямо в глаза таким взглядом, который принц видел впервые. - У тебя скоро будет своя семья, ты станешь совсем зрелым мужчиной. И сейчас я хочу поговорить с тобой как мужчина с мужчиной. Не король с принцем, не отец с сыном, а именно как мужчина с мужчиной. Мы с твоей матушкой были из проснувшихся. Мы не родились и не имели родителей, мы проснулись. Какая уж тут знатность рода или положение, когда мы долго ходили совсем нагие, пока не выучились выделывать шкуры животных! У нас не было свадьбы, мы даже не произносили свадебных клятв, потому что в ту пору у нас просто не было языка для этого! Наш народ тогда еще не стал квенди, мы общались жестами и нечленораздельными звуками, из которых потом родился наш язык - квэнья. Наш союз с Мириэль был основан только и единственно на единении души и плоти, ибо больше ничего у нас не было. Мы даже не могли признаться друг другу в любви! Мы лишь смотрели в глаза друг другу, а потом она садилась ко мне на колени, я приобнимал ее, а вторую мою руку она держала тонкими пальчиками и изредка подносила к устам. И мы понимали друг друга. Вот так, в древнем мраке Средиземья, не слышавшем даже разумной речи, родилась она - наша любовь. Феанаро был поражен услышанным. Он с сочувствием смотрел на отца, который боролся с так и рвавшимися наружу слезами - следами чудовищной утраты. - Мы хотели родить ребенка, но вокруг было так много ужасов. То и дело мрак вечной ночи разрезал крик эльфийки, дитя которой убили дикие звери, или растерзанного мужа которой находили в лесу. Когда нам предложили переселиться в благословенный край, мы решили, что наш первенец родится именно там, дабы не видеть ужасов Средиземья и тягот пути к Аману. И вот ты родился здесь, - с трудом улыбнулся Финвэ. - Почему ты никогда не рассказывал мне всего этого, отец? - изумленно спросил Феанаро. - Я не был уверен, что ты поймешь правильно... Видишь ли, Феанаро, ты, хоть и зрел физически, многого не знаешь и не чувствуешь. У тебя блестящий ум, и порой он вредит тебе. За ним ты не видишь того, что умом понять нельзя. Знаешь, сколько удивительных, прекраснейших вещей недосягаемы разуму? Милосердие, забота, ласка, жертвенность, любовь... Тебе еще предстоит познать все это. - А ты познал все те великие чувства, что перечислил? - внимательно вглядываясь в отца, молвил Феанаро. - Я познал любовь. А любовь, она включает все, что я перечислил. Я не рассказывал тебе о том, как мы сошлись с Мириэль, потому как это было событие глубоко иррациональное. Это было сплетение двух фэа. Сегодня, когда ты вошел в кабинет, я посмотрел в твои глаза и понял, что ты уже пережил нечто подобное, - облокотившись на кисть руки, сказал Финвэ. Феанаро изумился мудрости и проницательности отца. Зачем же ему тогда наряд куклы? Зачем он стоит из себя непонятно кого, так что все нолдор уже посмеиваются над их очень красивым, но совсем не мудрым правителем. - Я тебе честно скажу, я жалею, что женился на Индис, - заговорил Финвэ вновь. - Индис была влюблена в меня еще с времен Великого похода и молча наблюдала за таким скоротечным нашим счастьем с Мириэль. Когда стало ясно, что матушка твоя больше не вернется, мне казалось, что меня разрубили напополам. Я не знал, как дышать, как разговаривать, как есть и пить. Сказать, что половина меня умерла, - ничего не сказать. Если бы я был одинок, я бы и не помыслил о другой женщине. Но у меня был ты, и я знал, что не должен позволить себе истаять хотя ради тебя, во имя любви к Мириэль. А еще я понимал, что тебе нужна материнская забота и внимание. Индис старалась быть у меня как можно чаще. Как все ваниар, она пламенно верила в то, что в нее было вложено в юности, и считала, что нет такой душевной раны, которую не исцелит сила Валар. Отчасти она была права. Вот я перед тобой, живой эльф, а не бесплотный полупризрак. Я женился на Индис во имя любви к другой женщине, к Мириэль! Как я мечтал, что вы с ней поладите, но, увы, не получилось... - Получается, ты не любишь Индис? - все более изумляясь, обратился принц к родителю. - Сынок, я всегда любил и люблю твою мать. Но я глубоко виноват перед Индис, что воспользовался ею, сделал вид, что дал то, что на самом деле было давно отдано твоей матери. Я не могу признаться ей в содеянном, ибо эта новость убьет и ее, и наших подрастающих детей. Еще я понял, что женщина во многом меняет мужчину. Я порою сравниваю себя при жизни Мириэль и себя теперешнего и ужасаюсь тому, кем я стал. Но и изменить что-то я не могу. Любая попытка даже обустроить быт, как было при жизни твоей мамы, вызывает у Индис истерику. Намедни я застал ее за тем, как она распорола покрывало на супружеском ложе только потому, что золотой узор на нем вышила Мириэль. Но самое страшное не в этом. Я чувствую, что мой брак с Индис еще принесет немало бед, правда, не знаю, каких... Феанаро был совершенно ошарашен внезапной исповедью отца. Он лихорадочно пытался вспомнить, когда отец был с ним столь же откровенен, как сейчас, и не мог. Вдруг Финвэ привстал с кресла, вслед за ним встал и Феанаро. Отец положил сыну руку на плечо и молвил: - Не знаю, случится ли нам так с тобою еще поговорить, Феанаро. Но Нерданель - это та, которая нужна тебе. - Зачем же ты пытался женить меня на деве из ваниар? - не мог не спросить принц. - Прости мне это. Наверное, заигрался в короля-куклу, - Финвэ грустно усмехнулся. - Считай, что я благословляю твой брак с Нерданель. Да пребудет с вами Эру. - Папа...- Феанаро крепко обхватил отца, чувствуя, как из глаз - второй раз за день! - покатились слезы.