Плавиться (от жары... или от боли)

После обстоятельного разговора с информатором, который работал в душной маленькой авторемонтной мастерской, Савицкий и Ткачев наконец-то вышли на свежий воздух. - Кондиционер бы поставили, сволочи, - пожаловался Рома, стирая со лба крупные капли пота. Перевел взгляд на мрачного друга. – А ты прям, как вампир стал после болезни, Ткач. Даже не вспотел. Кстати, ты где пропадал то? И даже на телефон не отвечал. Между прочим, мы с Ленкой волновались. - Скажу, все равно не поверишь, - буркнул Паша в сторону, вспоминая свое вынужденное пребывание в гостях у начальницы. Почему она его оставила у себя?! У Савицкого зазвонил телефон и по тому, как вытягивается лицо друга, Ткачев понял, что новости не очень хорошие. - Мать Русаковой пришла в отдел. Устроила истерику на проходной, что убийцу Кати так и не нашли. И всем типа наплевать. А теперь она, Лена говорит, в кабинете у Зиминой. - Поехали, быстро! – Паша побежал к машине, на чем свет ругая себя за то, что давно не навещал родителей Кати и за то, что не предвидел такую возможность. В кабинет начальницы ворвался практически без стука. За спиной что-то говорил Рома, но практически не слышал его. Рванул дверь, сразу же почувствовав тугой и тошнотворный запах валерианки, и замер, наливаясь одновременно злостью и тревогой. И еще раздражением на себя, потому что, лишь скользнув глазами по заплаканному лицу Русаковой, остановился взглядом на Зиминой. Она держала в руках стакан и пузырек лекарства, и лицо у нее было пепельно-белого цвета. - Анастасия Николаевна, пойдемте со мной. Взял под локоть женщину, помогая подняться с места и стараясь не смотреть на полковника. Она сама не произнесла ни слова. Опера, состроив понимающие физиономии, кто-куда разбежались из кабинета. Паша, раздобыв у Измайловой всю ту же вонючую валерианку, слушал плач и причитания. - Катенька, она же была такая хорошая, умная, красавица, а какая честная… Она поэтому то и в милицию пошла. Дура такая… Говорила же я ей, что опасно это… Это, конечно, с работой ее было связано. Почему вы делаете ничего?! Так и не нашли Катенькиного убийцу… Я бы его голыми руками задушила! Может тогда бы смогла умереть спокойно! Она же такая честная была! Еще со школы. Она же всегда старостой была. Против любой несправедливости грудью вставала. Вот, если в классе, кто плохо учился, или чем-то плохим занимался, с уроков сбегал, она всегда учительнице и директору рассказывала. Однажды даже против целого класса пошла, с ней потом полгода никто не разговаривал, а она не побоялась! - Что? – Паша, словно очнувшись от какого-то транса, смотрел на женщину. В голове зазвучал голос Зиминой: «Да потому что она нас всех сдать хотела, Катя твоя»!.. Жаркий день переплавился в душный вечер – противный, липкий, мучающий воспоминаниями. В кабинете полковника горел свет. Усиление отменили, можно было идти домой. Но Паша не мог сдвинуться с места и уже час сидел на скамейке у входа в отдел, уничтожая сигареты. Дым казался вязким, как и мысли. Непрошенные и ненужные. Впервые задался вопросом, а как она сама живет с этим три года? И чтобы все-таки с ними было, если бы она тогда не сделала это? И что бы сделал он, узнай об этом первым? Резко поднялся. Одному было находиться невыносимо. И единственный человек, который мог с ним разделить эту душную боль, по злой иронии, именно она сама. Виновница всего. Или тоже жертва? Или его должница? Тем более! Она нужна ему и сейчас особенно! Усмехнулся. «Ну, да, жертва… Кто угодно мог быть жертвой, но только не Зимина… И должницей тоже...». Он опять зашел почти без стука. В кабинете стояла практически арктическая температура и витал все еще не выветрившийся запах успокоительного. Ткачев поднял глаза на надрывающийся кондиционер, потом окликнул начальницу. Полковник сидела за столом, обхватив голову руками и никак не отреагировала. - ИринСергеевна…, - в своей привычной манере, словно подсознательно желая дать ей понять – несмотря на этот день, ничего не поменялось. В его отношении к ней, как бы ни хотел, ничего не менялось… Она же ведь знает об этом? Подошел ближе, замечая за увесистой кипой папок, упаковку таблеток и электронный градусник. - Заразились все-таки? А я предупреждал. Зря вы… Ирин Сергеевна? Все так же, не отрывая от лица рук, глухо и хрипло спросила: - Паш, ты знал, что у Кати был… есть ребенок?