Искры нашей реальности

      Дазай лениво сощурился, будто его прервали во время очень приятного сна.       — Ой-ой, какой звонкий смех, — протянул Осаму, и в его голосе зазвучала привычная насмешливая фальшь. — Эри, ты сегодня так сияешь. Признавайся: ты просто рада меня видеть?       Эрида сделала шаг вперёд, её каблуки звонко цокнули по бетонному полу. Победная улыбка всё ещё играла на её губах, но пальцы нервно дернули край кофты.       — Рада? Осаму, я в восторге, — она прищурилась, стараясь придать голосу твёрдости. — Видеть тебя в цепях — это лучшее зрелище. Ты проиграл, как и всё ваше жалкое агентство.       — Проиграл? — Дазай склонил голову набок, цепи негромко звякнули. — Фёдор, ты слышал? Как очаровательно.       Достоевский лишь хмыкнул, он не желал встревать в их разговор.       — Молчишь? — Дазай вдруг весело фыркнул. — Почему ты молчишь? По-моему, ты сам сказал, что мы больше не увидимся. Так что заставило тебя поменять своё решение? Неужто наша очаровательная Эрида-Лилит?       — Ты слишком много говоришь. Это утомляет. — Фёдор сложил руки на груди, скучающе наблюдая за Дазаем.       — Как так? — Дазай наиграно непонимающе уставился на Фёдора. — Эй, Эри, мне скучно общаться с твоим коллегой. А ты знаешь, что из тебя херовая актриса, и я раскрыл тебя в первый же день твоего появления?       — Заткнись! — Эрида резко шагнула к нему, её лицо исказилось. — Ты в клетке, Дазай! Твои детективчики не придут, они даже не знают, где ты. Это конец. Настоящий конец.       Она наклонилась к нему, её глаза лихорадочно блестели. Но Дазай лишь улыбнулся — не той весёлой маской, а своей настоящей, пустой и тёмной улыбкой, от которой в мафии у людей стыла кровь.       — Конец — это лишь вопрос перспективы, — прошептал он. — Фёдор, знает это лучше всех. Ну же, Достоевский, скажи ей. Скажи, что на самом деле случилось с её драгоценным Фукучи. Расскажи за её способность. Расскажи ей все, ты ведь знаешь правду, которую она так жадно ищет.       Фёдор едва заметно улыбнулся, игнорируя пронзительный взгляд Эриды. Ступив ближе к ним, его руки опустились вниз.       — Она знает правду.       Эрида сглотнула. Она чувствовала, что Фёдор ей мог недоговорить что-то, но чтобы это было известно Дазаю… Бесит!       — Какую ещё правду? — Эрида резко развернулась к Фёдору, — О чем этот щенок?       — Как грубо! — выкрикнул Дазай, обиженно надув губы.       Хельс игнорировала его, для неё сейчас существовал лишь Фёдор. Эрида знала, что Дазай мастер манипуляций, но если он знает то, чего не знает она, и если он знает это от Достоевского, то Эриде обязательно нужно это выяснить.       — Я чего то не знаю?       — Он манипулирует тобой. — спокойно проговорил Фёдор, поправляя свою шапку-ушанку. — Играет на твоей нестабильности, а ты ведешься. Не дай ему запутать себя.       — Может, ты и прав… — с долей неуверенности вырвалось из уст Эриды.       Дазай наблюдал за ними, и в его взгляде не было ни капли сочувствия — лишь холодное, аналитическое любопытство. Лязг цепей стих, когда он удобнее поерзал на холодном полу.       — О, Федор, ты превзошел сам себя, — голос Дазая прорезал наступившую тишину, в нем слышалось неприкрытое восхищение, пополам с издевкой. — Создать из отчаявшейся девочки преданного пса… Какая жестокость. Даже для тебя это высокий уровень.       Эрида резко обернулась к нему, её глаза вспыхнули гневом.       — Заткнись! Не смей называть меня так.       — Но ты же назвала меня так. — Дазай медленно моргнул, переводя взгляд на Достоевского. — Слышал, Достоевский? Она действительно в это верит. Какая трогательная преданность человеку, который… ну, скажем так, не очень ценит чужие жизни.       Эрида прищурившись смотрела в стену, переваривая всё сказанное детективом. Ведь если так подумать: Фёдор действительно мог сам убить Фукучи… Дазай не первый кто говорит об этом, но верить остальным детективам…       — Эрида, мы оба знаем, кто действительно виноват в смерти нашего коллеги, и твоего близкого человека. — подойдя к девушке, Фёдор положил руку на её плечо.       Эрида кивнула, накрыв ладонь Федора своей. Его прикосновение было холодным, но в этом холоде она находила опору. И снова это чувство… Стоило Фёдору прикоснуться, как сердце затрепетало, а дыхание сбилось. Да что такое?! Однако смешок Дазая заставил её вздрогнуть.       — «Виноват»? — Дазай подался вперед, его карие глаза в полумраке казались абсолютно черными. — Эри, милая, включи свою способность. Ты ведь можешь заполучить что угодно. Так посмотри на своего драгоценного «спасителя». Фукучи был великим человеком, но он стал помехой.       — Ты лжешь… — прошептала Эрида, но в её голосе впервые прорезалась трещина.       — Правда в том, что Агентство даже не успело ничего сделать, — Дазай продолжал, чеканя каждое слово, словно вбивал гвозди. — Пока ты оплакивала могилу, Федор уже просчитал, как использовать твою скорбь. Смерть Фукучи — его рук дело. Он убил его, а тебе лапши на уши навешал, якобы это сделали мы.       — Прекрати… — Эрида сжала голову руками.       — Ты искала правду, ты ее получила. — не унимался Дазай, облизывая пересохшие губы.       Эрида резко развернулась к Достоевскому. Её лицо побледнело, а пальцы дрожали от ужаса.       — Фёдор… скажи ему, что это бред. Скажи, что ты не… ты не мог.       Он не ответил сразу, лишь чуть склонил голову набок, и его тонкие губы тронула та самая едва заметная, пугающая улыбка, которую Дазай знал слишком хорошо.       — Эрида, — мягко произнес Фёдор, — разве имеет значение, чья рука нанесла удар, если результат привел нас к этой минуте? Ты здесь. Ты сильна. Ты служишь великой цели.       — Какой ещё нахрен цели?!       Она сделала шаг назад, подальше от Федора.       — Ой-ой, кажется, идеальная картинка пошла трещинами, — протянул Дазай, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на торжество. — Добро пожаловать в реальный мир, Лисичка. Здесь нет героев и нет спасителей. Только те, кто использует, и те, кого используют. И угадай, к какой категории относишься ты?       — Довольно! — насытившись этим представлением, Фёдор схватил дрожащую, толи от досады, толи от гнева Эриду за руку. — Мне всё ясно. Она ещё не готова. Всего доброго, Осаму, надеюсь, ты хорошо проводишь здесь время.       — Что ж, — проговорил Дазай, когда дверь за ними двумя захлопнулась, оставляя его снова одного, — Кажется, шахматная доска только что перевернулась.

***

      Эрида вырвалась из крепкой хватки Фёдора, и тут же набросилась на него с кулаками, ударяя по скуле.       — Что это всё значит?!       — Не понимаю о чём ты. — потирая место удара, Фёдор спокойно смотрел на разгневанную девушку.       — Ой, да не затирай мне тут! Всё ты понял! Его смерть твоих рук дело?!       — Нет.       Эриду трясло от гнева, внутри не осталось ничего, кроме ненависти к этому человеку. Подойдя в плотную, она схватила его за руку. Дар внутри бурлил, желая выбраться наружу. Перед глазами Эриды была белая пелена и человек, чью руку с каждой секундой она всё сильнее сжимала. Но и одновременно с гневом, опять было это странное чувство. Эрида яростно боролась с ним, стараясь вытеснить и отставить лишь ненависть. Как только Фёдор хотел выдернуть руку, Эрида машинально произнесла:       — Способность « Тёмный удел» — произнесла Эрида и тут же способность словно потекла по её венам приятным жаром. Она ощущала как эти нити от её руки переходят на Достоевского, достигая мозга, из-за чего зрачки Фёдора расширились.       Эриду это тут же отрезвило. Она никогда не испытывала таких ощущений от своего дара, никаких нитей, ничего такого. Просто люди подчинялись, а тут… Она даже не поняла, как так у неё получилось активировать её. Код активации произнесен неправильно, так почему…       Эрида помотала головой. Потом.       — Скажи мне, Фёдор, кто на самом деле убил Фукучи?       — Это был…       Почувствовав резкий удар по голове, Эрида тут же упала на пол, так и не услышав правды.       Очнувшись будто ото сна, Фёдор пару раз быстро моргнул, смотря на Элли, которая уже выкинула подальше биту, а затем перевел взгляд на лежащую без сознания Эриду.       — Порядок? — пытаясь отдышаться спросила Элли, брезгливо смотря на Хельс.       — Ты вовремя. Как мы и предполагали, ей плевать на детективов и нашу миссию, она ищет виноватого в смерти Фукучи.       — Мне задействовать её?       — Да. — единственное что сказал Фёдор перед тем, как поднять Эриду на руки. Затем, немного подумав, он произнес. — Хорошо ты её огрела однако.       Элли кивнула, молча следуя за Достоевским. Пройдя дальше по коридору, они остановились около железной двери. Достав ключ, Элли провернула его и пропустила вперёд Фёдора. Комната, в которую они вошли, походила на типичную тюремную камеру: жесткая кровать, стол, стул, алюминиевая кружка, умывальник и унитаз.       Уложив Эриду на кровать, Фёдор молча указал на умывальник. Элли поняла все без слов. Схватив кружку и набрав ледяной воды, протянула её Фёдору. Тот принял её, на мгновение задержав взгляд на Эриде       — Просыпайся, Хельс, — произнес он ледяным тоном, лишенным всякого сочувствия.       Холодный всплеск обжег лицо Эриды. Она подскочила на кровати, задыхаясь, судорожно глотая воздух. Память мгновенно подкинула обрывки последнего часа: Дазай, его слова, подтверждение Фёдора, осознание его чудовищной лжи, и резкая боль.       Эрида подняла взгляд. Перед ней стоял Фёдор — спокойный, расчетливый, абсолютно чужой. А рядом, чуть поодаль, оперевшись на дверной косяк замерла Элли.       — Ты… — прошипела Эрида.       Она перевела взгляд с непроницаемого лица Достоевского на Элли.       — Значит, вот как, — Эрида медленно поднялась с койки, игнорируя стекающие по лицу капли воды. — Тандем сложился? А я считала нас подругами…       — Не трать силы на пустяки. — произнес Фёдор, убирая пустую кружку на стол. — Твоё разочарование логично, но оно мешает тебе видеть общую картину.       — Твоя «картина» мне нигде не упёрлась, — отрезала она. Её тело слегка подрагивало от холода. — А ты? — Эрида перевела взгляд полный презрения на Элли. — Давно ты стала такой мразью? Или ты всё это время просто ждала подходящего момента, чтобы подобраться к своему благоверному?       Элли отвела взгляд, закусив губу. Эта молчаливая преданность Достоевскому лишь подтвердила догадки Эриды.       — …послушай… — начала было Элли, делая осторожный шаг вперед.       — Пошла к чёрту!       Она обвела камеру презрительным взглядом, осознавая, что заперта теми, кому доверила бы свою жизнь еще час назад. Стены давили, холод воды пробирал до костей, но внутри неё разгоралось нечто более мощное — ненависть.       Фёдор лишь едва заметно усмехнулся.       — Как скажешь.        Железная дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным лязгом, оставляя Эриду в темноте наедине с её новой, обжигающей правдой.       Эрида стояла неподвижно, глядя в серую пустоту перед собой, пока ледяная вода, пропитавшая одежду, не заставила ее содрогнуться от крупной дрожи. Вместе с этим холодом пришло осознание. Оно ударило под дых, вышибая остатки воздуха.       — Нет… — сорвалось с губ Хельс.       Рванув к двери она обрушилась на нее всем весом. Эрида била по холодному железу кулаками, не чувствуя боли.       — Будь ты проклят, Фёдор! — закричала, и ее голос был пропитан такой ненавистью, на которую казалось Эрида не способна. — Слышишь?! Я ненавижу тебя! Ненавижу!       Слёзы медленно скалывались по щекам. Её предали. Её. Предали. Она считала их самыми близкими.       — Элли! — Эрида вцепилась ногтями в узкую щель дверного проема, словно пытаясь разорвать сталь голыми руками. — Ты сука ещё пожалеешь об этом! Клянусь!       Слезы, горькие и жгучие, ещё больше хлынули из глаз, смешиваясь с остатками воды на лице. Эрида сползла по двери, оставляя за собой мокрый след. Ощущение тотального, абсолютного одиночества раздавило ее. Если ещё и Коля знал об этом… А он точно знал! Чёртов лицемер! Знал, как сильно она жаждет отомстить убийцам Фукучи, и нагло скрывал правду…       — Проклинаю вас… троих… — всхлипывала она, уткнувшись лбом в колени. — Чтобы вы никогда не знали покоя. Чтобы каждая минута вашей жизни была пропитана этой же ложью!       Её крики постепенно перешли в надрывный вой раненого зверя. Эрида колотила по полу, задыхаясь от рыданий, чувствуя, как стены камеры высасывают из нее надежду, оставляя лишь обугленный скелет того доверия, что она когда-то питала к этим людям.       Прошло несколько часов, а может, целая вечность. Время в камере застыло. Эрида сидела на ледяном полу, прислонившись спиной к двери. Слезы высохли, оставив на щеках стягивающие кожу дорожки, а на смену истерике пришло пугающее спокойствие. Она осознала насколько же была глупа. Если бы только была возможность перемотать время назад, Эрида бы осталась в Агенстве. Сделала бы всё для помощи детективам.       — Какая же дура…       Тихий шорох за дверью заставил ее вздрогнуть. По ту сторону послышались приглушенные шаги, затем — едва уловимый вздох. Эрида замерла, задержав дыхание. Она узнала этот шаг. Легкий, почти невесомый.       — Эрида… — голос Элли звучал уверенно. — Своей злостью ты никому не поможешь.       — Убирайся, — голос Эриды был сухим и безжизненным.       — Ты не понимаешь. У Фёдора есть план. И в этот план не входила его смерть. Он предатель.       — «Не входила»? — Эрида издала короткий смешок, от которого Элли за дверью отпрянула. — Это входило в его план. Фёдор на другое и не способен. А ты… ты… Иди к нему, Элли. Иди, служи своему хозяину. Тебе ведь всегда нравилось быть полезной, верно?       — Это не так! — выкрикнула Элли, сжав руки в кулаки. — Я всего лишь люблю его! А с тобой мы ещё можем стать подругами!       — У меня не будет друзей среди вас. Друзья не предают. Друзья не запирают тебя в четырех стенах. — Эрида встала на ноги. — Так о какой дружбе ты сейчас говоришь?       Не получив ответа на свой вопрос, Эрида усмехнулась, продолжая:       — Ты знаешь, что самое смешное? — прошептала она, и её голос сочился ядом. — Фёдор предаст и тебя. Это лишь вопрос времени. И когда ты окажешься на моем месте, когда стены будут давить на тебя так же, как сейчас на меня… тогда то ты и поймешь меня. А сейчас это бессмысленный разговор.       Услышав быстро удаляющиеся шаги, Эрида вздохнула. Надо было все-таки спросить за Николая…       Она легла на жесткую койку, не закрывая глаз. Эрида не знала сколько тут пробудет, и что на этот раз придумает Фёдор, но, одно она знала точно — месть её будет страшной.

***

      Элли зашла в комнату в которой спокойно попивая чай сидел Фёдор. Она поразилась его спокойствию, будто ничего и не произошло. Фёдор безразлично обвел прибывшую взглядом.       — Как она?       — Не желает говорить.       Двинувшись по направлению к Фёдору, девушка медленно оголила одно плечо. Достоевского это позабавило, отчего он поставив кружку на стол, встал на ноги. Направляясь к Элли, он кинул свою ушанку на диван.       — Ну тогда нам надо заставить её говорить. — проговорил Фёдор и подойдя вплотную к девушке, провел рукой по её голому плечу.       — Как скажешь…       Не желая больше говорить, Элли встав на носочки потянулась к таким желанным губам мужчины. Плевать на Эриду. Сейчас она желает получить своего любимого мужчину.       Фёдор буднично ответил на её поцелуй. Никакой нежности, лишь человеческая потребность. Стянув с Элли всю одежду, Фёдор тут же толкнул её на кровать, ставя в коленно-локтевую позу.       Ничего между ними. Лишь секс. Именно так считал Фёдор, пока Элли сгорала от любви.

***

      Воздух в комнате вдруг стал тяжёлым. Тени в углах зашевелились, сползаясь к центру, пока не обрели четкие, пугающе знакомые очертания.       Из вязкой темноты проступил силуэт Лилит, она возникла прямо перед лицом Эриды, склонив голову набок с хищной, понимающей улыбкой.       — Ну что, брошенка? Как тебе вкус предательства?       Эрида попыталась отшатнуться, но спина уперлась в каменную стену. Лилит медленно потянула руку, и ее длинные призрачные пальцы коснулись подбородка Эриды.       — Посмотри на себя, — прошептала Лилит. — Ты верила им. Убийцы всегда были рядом с тобой, да что уж там… ты сама убийца.       — Замолчи… — выдохнула Эрида, зажмуриваясь, но Лилит не исчезла.       — Не закрывай глаза! — Лилит внезапно вскрикнула, и этот крик отозвался противным звоном в голове.       Эриду пробила дрожь. Она не понимала что происходит. Если и виделся силуэт Лилит, то максимум в отражениях, а сейчас она тут, наяву.       — Ты слабая, Эрида. Сдайся. Зачем бороться?       Лилит обхватила заплаканную Эриду за голову, и ее шепот стал почти нежным, убаюкивающим:       — Сдайся. Ты никому не нужна. Ты всегда была одна, просто была слишком глупа, чтобы это заметить. Даже твой драгоценный Ко-ле-нь-ка… Он все знал!       Колени Эриды подогнулись, и она тяжело опустилась на пол, обхватив голову руками. В этой тишине, наполненной ядовитым шепотом тени, она действительно начала верить, что борьба закончена. Что ее предательство было заслуженным. Что она — ничто.       Лилит торжествовала. Она нависла над Эридой, словно хищная птица, готовая выклевать остатки её духа. Тень медленно опустилась на корточки, прижимаясь к самому уху Эриды, и её голос стал вкрадчивым, почти ласковым, отчего по спине Эриды побежали мурашки ужаса.       — Видишь? — прошептала Лилит, указывая призрачным пальцем на дрожащие руки Эриды. — Даже твоё тело сдаётся. Оно знает, что ты проиграла. Таких неудачников как ты убивают самыми первыми.       Эрида судорожно всхлипнула. Внутри неё что-то надламывалось. В сознании всплывали картинки: смех Элли, Фёдор, который когда-то казался мудрым наставником. Уютные посиделки с Колей, который был для Эриды ближе всех. Теперь всё это казалось изощренной насмешкой.       — Ты была просто игрушкой, — продолжала Лилит.       Эрида подняла голову.       — Игрушкой… — повторила она за тенью, и этот голос был пустым, лишенным жизни.       — Да, — пропела Лилит, почти сливаясь с Эридой. — Сдайся. Позволь мне занять твоё место. Я не буду чувствовать боли. Я не буду плакать из-за предательства. Я просто буду… ничем.       Эрида медленно опустила руки. Она перестала дрожать. Её дыхание стало ровным, почти незаметным. Казалось, ещё секунда — и она окончательно провалится в бездну, где нет ни боли, ни предательства. Но вдруг резко вскинула голову. Её взгляд, секунду назад пустой, внезапно сфокусировался на Лилит.       — Ты… — прошептала Эрида, и в этом голосе не было отчаяния. — Ты не я.       Она рывком поднялась, игнорируя слабость в ногах. Лилит на мгновение отпрянула, застигнутая врасплох этой внезапной вспышкой сопротивления. Она взвизгнула, когда Эрида, движимая чистой ненавистью, с силой ударила кулаком в то место, где была «голова» тени. Лилит тут же с помехами исчезла.       Тело Эриды пробило судорожным смехом. Она смеялась так, как никогда раньше. Эрида только что дала отпор Лилит. У неё получилось! Впервые за столько лет Хельс не побоялась и избавилась от неё. Подойдя к кровати она тут же бессильно плюхнулась на неё, тут же зашипев от боли. Слишком жёсткая. Пролежав так где-то пол часа, обдумывая эту ситуацию, и то, какой же дурой она была, Эрида уснула.