Искры нашей реальности

      Сон Эриды начался не с образов, а со звуков — с вязкого, липкого шепота, который заполнял разум. Вокруг не было ничего, кроме бесконечного, густого тумана. Пространство без стен и потолка, где каждый шаг давался с трудом.       — Ты ведь понимаешь, что ты ничтожество, дорогая? — Голос Лилит раздался над самым ухом, хотя вокруг никого не было. Он вибрировал, проникая под кожу, заставляя волоски на руках вставать дыбом. — Маленькая, глупая девочка, возомнившая себя вершительницей судеб.       Эрида попыталась повернуться, но её ноги словно приросли к невидимому полу. Из тумана появился силуэт. Лилит медленно обходила её по кругу, её шаги были абсолютно бесшумными, а на губах играла змеиная, торжествующая улыбка. Лилит наслаждалась каждым мгновением чужой слабости.       — Посмотри на себя. Ты же захлебываешься в собственной беспомощности, — Лилит наклонилась ближе, её холодное дыхание коснулось щеки Эриды. — Ты винишь Фёдора? Серьезно? Фёдор — гений. Каждое его действие, каждый шаг — это чистая, безупречная симфония. Он видит этот мир насквозь, в отличие от тебя. Ты слепо поверила словам сыщика, ну какая же ты глупышка, Эрида.       — Замолчи… — выдохнула Эрида.       — Нет, — отрезала Лилит, и в её голосе звякнула сталь. — Ты слаба. Без меня ты — пустое место, оболочка. Ты не способна защитить никого, все кто тебе дорог рано или поздно умрут по твоей вине.       Лилит материализовалась за спиной Эриды, обнимая её за шею, и нежно прошептала:       — Фукучи пал от рук детективов и военных, они тебе врут…       Воздух вокруг резко похолодел, став тяжелым, благочестивым и одновременно жутким. Пахло ладаном, застоявшейся церковной сыростью и… застарелым, животным страхом.       — Ишь, распелась, тварь бесплотная, — раздался новый голос.       Он был тихим, но от него веяло такой дремучей, абсолютной властью и жестокостью, что Лилит осеклась на полуслове и резко обернулась. Из темноты медленно выступила женщина. У неё были темные, строго убранные волосы, бледная кожа и темные, почти черные глаза, в которых не было ни капли тепла — лишь леденящее душу величие. На ней было платье, а в руках она сжимала четки, которые перебирала тонкими пальцами.       Женщина не удостоила Лилит даже полноценным взглядом. Она подошла ближе к дрожащей Эриде и встала между ней и Лилит, закрывая ту собой.       — Ты кто еще такая? — прищурилась Лилит, в её голосе впервые проскользнули нотки недоумения и злости.       Женщина медленно подняла глаза на Лилит. Её лицо оставалось бесстрастным, но губы тронула холодная, презрительная усмешка.       — Я? — тихо, с расстановкой произнесла она, и от её тона по пространству пробежала дрожь. — Я здесь хозяйка по праву крови. Моя кровь в её жилах течет, моя сила её держит. А вот ты… — Она сделала шаг вперед, и Лилит невольно отступила назад, пораженная той тяжелой, душной злобой, что исходила от новоприбывшей. — Ты здесь лишь гостья. Приживалка незваная. Хвост свой поджала и молчи, пока я тебе язык не укоротила.       — Ты не понимаешь, с кем говоришь… — прошипела Лилит, пытаясь вернуть контроль, но темноволосая женщина резко перехватила четки, сделав еще шаг.       — Это ты не понимаешь, девка, — оборвала она её, и в голосе прорезался яростный, властный тон, от которого кровь стыла в жилах. — Передо мной и не такие на коленях ползали, выли да милости просили. В моей воле казнить или миловать. А девку эту я тебе на растерзание не отдам. Она — моя. Захочу — сама казню, захочу — помилую. Но твоего собачьего лая над её ухом я терпеть не стану. Пшла вон с глаз моих, пока в прах не стерла!       От этой вспышки первобытной жестокости пространство сна начало трещать по швам. Тьма вокруг них закружилась, поглощая силуэт Лилит, которая бессильно оскалилась, исчезая в тумане.       Женщина медленно повернулась к Эриде. Взгляд её черных глаз скользнул по бледной, испуганной девушке. Она протянула руку, коснувшись пальцами её подбородка, хватка была железной, неоспоримой.       — Не смей перед ней гнуться, — строго, почти шепотом произнесла женщина. — Ты моей крови. Помни это. А кровь наша слабых не прощает.       Мир вспыхнул белым светом, и Эрида с криком проснулась, тяжело глотая холодный воздух реального мира. Она помнила эту странную женщину, видела во сне. Но кто она такая? Приняв сидячее положение и обняв ноги, Эрида вспоминала события вчерашнего вечера: вот Николай заходит сюда, Эрида почему то злится и ругается на него. Говорит, что терпеть его не может… Но какая причина этому? Эрида тряхнула головой. Не помнит…       И только когда дверь в комнату отворилась, Хельс обратила внимание на обстановку в которой находится. В её памяти проскакивали серые, облезлые стены, старая койка и подвальный запах. Так почему она находится в просторной и теплой комнате, где они все обычно собираются? Она ничего не понимает.       В проходе стояли трое: Фёдор, лицо которого как всегда выражало спокойствие, улыбающаяся Элли, и почему то виновато смотрящий на Эриду Николай.       — Вы чего? — спросила Эрида.       — Ты устала после тяжелого рабочего дня, поэтому уснула прямо тут, — начал Фёдор, проходя к графину с соком, наливая его в стакан. — но отдых придется отложить, у нас много работы. — любезно протянул стакан с оранжевой жидкостью Эриде. — я понял как работает твоя способность. Прямо сейчас попробуешь её на Дазае.       Осушив полностью стакан, Эрида вопросительно посмотрела на Фёдора.       — На Дазае? Против него ничего не работает. Я вообще не пойму чё ты так вцепился в него.       — Ошибаешься, — губы Фёдора тронула едва заметная усмешка, махнув рукой в призыве следовать за ним, продолжил: — Пока мы находились в Мерсо, благодаря Николаю открыли для себя обход способности Дазая. Она работает только при контакте с эспером. В случае бесконтактного воздействия — Дазай бессилен.       — Почему ты не говорил? — Эрида вопросительно перевела взгляд на Гоголя, на что тот лишь пожал плечами.       — Забыл.       Они двинулись по длинному коридору. Фёдор и Элли шли чуть впереди, их шаги эхом отдавались от каменных стен. Элли о чем то увлеченно рассказывала Фёдору, совсем позабыв о вторых. Николай шел вровень с Эридой, держась по левую руку от неё. Пользуясь тем, что Элли громко говорит, а Фёдор лишь молча слушает, иногда отвечая на её вопросы, Гоголь резко, но осторожно потянулся вперед. Его пальцы крепко сжали ладонь Эриды.       — Я всегда на твоей стороне, — едва слышным, быстрым шепотом прошептал Николай, даже не повернув головы, чтобы не привлекать внимания Фёдора. — Что бы ни случилось. Я помогу тебе, слышишь? Только держись.       Эрида хотела спросить о чём это он, но Николай лишь прижал палец к её губам, взглядом давая понять — он потом обязательно расскажет, но не сейчас. За очередным поворотом Николай попрощался с ней, ссылаясь на неотложные дела. Хельс проводила его долгим взглядом и ускорила шаг, поравнявшись с Фёдором и Элли, которые уже подошли к двери, за которой находилась головная боль Эриды.       Тяжёлая дверь с тихим шипением отъехала в сторону. Заметив вошедших, Дазай лениво приоткрыл один глаз и улыбнулся своей фирменной, раздражающей и лёгкой улыбкой.       — О-о-о! — протянул он, звеня цепями. — Решил навестить меня в компании таких прекрасных дам? Я польщён.       Достоевский проигнорировал его. Его глаза остановились на пленнике, а затем он слегка повернул голову к Эриде.       — Эрида, твоя задача — подчинить его. Но помни: никакого физического контакта. Активируй способность дистанционно. Твоя способность называется: «Тёмный удел»       Эрида сделала шаг вперёд. Она не представляла, как именно ей это сделать, и с чего Фёдор решил, что у неё получится. Но сейчас под пристальным взглядом Достоевского, у неё не было права на ошибку. Ей нужно было перешагнуть свой предел.       — Способность…- неуверенно начала Эрида — «Тёмный удел»       До боли знакомое ощущение пронзило тело. Кровь по венам побежала быстрее, а разум стал чище. Ей показалось, что она зацепилась. Внутри вспыхнул азарт: сознание Дазая на секунду дрогнуло, его взгляд стал затуманиваться, а фирменная ухмылка начала сползать с лица. Эрида уже чувствовала, как его мысли капля за каплей переходят под её контроль. Ещё секунда, один ментальный рывок…       Но в тот самый момент, когда победа была в шаге, внутри Дазая его способность протестующе зашевелилась, защищая своего хозяина от любого сверхъестественного вмешательства. Даже без физического контакта, едва чужая сила попыталась полностью укорениться в его разуме, она наткнулась на невидимую преграду.       Дазай мотнул головой, возвращая себе прежнюю ясность мысли, и снова улыбнулся, в его глазах промелькнул опасный огонёк.       — Ого, а это было довольно близко, — хмыкнул Дазай, переводя взгляд с Эриды на Фёдора. — Голова немного закружилась. Но, увы…       Эрида, сжав кулаки от злости на саму себя, медленно подняла глаза на Фёдора. Она ждала его вердикта.       Достоевский не выглядел удивлённым или обозлённым. Его лицо оставалось спокойным, что пугало ещё сильнее. Он разочарованно вздохнул и повернулся к выходу из камеры.       — Разочаровывающе, Эрида, — холодно произнёс Фёдор, даже не взглянув на неё. — Ты слишком долго концентрировала силу в одной точке, дав его способности время на автоматическую адаптацию. Если бы твоя атака была мгновенной и более тонкой, ментальный барьер просто не успел бы среагировать на столь высоком уровне.       Каждое его слово било наотмашь, заставляя Эриду внутренне сжиматься.       — Возвращаемся, — сухо скомандовал Фёдор, выходя в коридор. Элли тут же послушно последовала за ним.       Эрида бросила последний, полный ярости взгляд на Дазая, который на прощание шутливо помахал ей скованной рукой, и вышла вслед за лидером, пообещав себе, что в следующий раз она не совершит этой ошибки.       Слова Фёдора продолжали крутиться в голове Эриды:       «Разочаровывающе… Слишком медленно».       Каждое воспоминание о его холодном, равнодушном взгляде отзывалось тупой болью где-то под рёбрами.       Вернувшись в квартиру, Эрида не переодевшись плюхнулась на кровать, кутаясь в пушистый плед. Ей не хотелось ни тренироваться, ни разрабатывать новые планы, ни даже видеть Николая, который наверняка попытался бы её утешить своими анекдотами. Эрида просто лежала, тупо уставившись в стену, и чувствовала себя абсолютно пустой.       Экран телефона, лежащего на тумбочке, тускло загорелся. Эрида лениво перевела на него взгляд. Ей нужен был кто-то. Но не из их организации. Ей нужен был тот, кто видит людей насквозь и кому плевать на чужие интриги.       Пальцы Эриды словно сами по себе набрали сообщение человеку, к которому она бы по своей воле никогда не обратилась.

***

      Рампо раскинулся на стуле, напряжено вслушиваясь в рассказ гостей. Ситуация, происходящая в Йокогаме, накалялась с каждым днём, с тех пор, как порог их агентства переступила Эрида. Рампо уже и позабыл, когда мог расслабленно сидеть в агентстве и спокойно поедать сладости, параллельно слушая разговоры коллег. Он солжёт, если скажет, что не скучает по тем беззаботным временам. Даже Гильдия не доставила им столько проблем, сколько уже сделали Смерть Небожителей.       И вот сейчас к ним заявились люди из элитной полиции Японии под названием «Ищейки». Тетте, Дзёно и Тачихара, который по итогу перешёл на сторону Портовой мафии — единственные оставшиеся в живых. Рампо догадывался, но отрицал до последнего, что встреча четыре дня назад с Эридой, была некой весточкой, которая гласила: Эрида пошла по головам. Убийство Теруко поразило всех, даже самого Эдогаву, которого казалось ничего не может удивить. Девчонка боевая, так как она проиграла Эриде?       — Мы обязаны выловить каждого из этой организации! — Тетте, всегда сохранявший спокойствие, дал волю эмоциям. Он пожалел о том, что всё-таки не пошёл с Теруко в тот день.       — Мы делаем всё, что в наших силах. — круги под глазами на всегда идеальном лице Куникиды говорили сами за себя.       — Плохо делаете. — Дзёно сложил руки на груди. — Если вы до сих пор не вычислили её личность, встает вопрос о вашей компетентности.       Рампо на это мысленно усмехнулся. Агентство утаило личность Лилит, в надежде на то, что сотрудничество с Эридой всё же случится. Она была бы важной фигурой в их победе над Фёдором. Рампо был уверен — Эрида будет на их стороне.       Телефон лежащий на столе завибрировал, Рампо лениво перевел взгляд на полученное сообщение, и тут же оживился.

«Могила Фукучи.»

      Писали с незнакомого номера, но тут и детективом не надо быть, чтобы понять кто отправитель. Резво вскочив со стула, Рампо небрежно бросил через плечо:       — Агентство разберется с этим. Я лично гарантирую вам это.       Покидая здание агентства, Рампо предвкушал этот тяжёлый разговор. Он больше не собирается играть в игры устроенные Эридой. Он слишком часто жалел её, давая шанс на раскаяние, больше этого Рампо не допустит.       Добравшись до кладбища за пол часа, он прошел до самой дальней могилы, где виднелся силуэт девушки. Та сидела, уперевшись спиной на каменное надгробие, поджав под себя левую ногу. Сигарета в руке уже почти потухла, и судя по всему Эрида даже ни разу не затянулась, просто смотрела на то, как табачный дым выписывает различные узоры. О чём думает девушка даже не пришлось гадать. Люди, которые вот так сидят рядом с могилой близкого человека, чаще всего вспоминают моменты с ним. В такие моменты они слишком уязвимы. Рампо тихо, чтобы не спугнуть задумчивую девушку, встал позади неё. На лице не было привычного лисьего оскала, он дал Эриде время, чтобы пережить этот момент. Ведь когда то он также подростком сидел около могилы родителей, именно сейчас он прекрасно понимает её чувства. Эдогаве стало ясно, что Хельс не могла всё это время осмелиться и прийти сюда. И именно поэтому чтобы расположить её к разговору, он просто молча стоял и ждал, что было несвойственно для него.       — Я уж было подумала, ты побоишься приходить сюда. — Эрида произнесла это спокойным и тихим, непривычным для Эдогавы голосом.       Он привык слышать в тоне Хельс фальшь, но сейчас она выглядела… Настоящей? Без своей маски, которую она надевала для детективов.       — Я не мог проигнорировать такое предложение от тебя.       Эрида хмыкнула и поднялась на ноги, стряхивая с коричневых штанов землю. Повернувшись лицом к Рампо, она склонила голову в бок.       — А если бы я позвала тебя с намерением убить?       — Я знал, что ты этого не сделаешь.       Признав поражение, Эрида опустила голову, пряча грустную улыбку. Как же он был прав, и именно это и раздражало Хельс. Он всегда прав. Не зря он лучший из детективов.       — Фукучи был великим человеком. — Эрида тоскливо провела рукой по надгробию. — Если бы только можно было отмотать время назад…       — Фукучи может и да, но Камуи нет. Кем бы он не был, он остается тем, кто принес сюда хаос.       — Ты имеешь право злиться на него… на меня. Но не смей думать о нём плохо. — присела на корточки, поправляя завалившиеся в сторону цветы. — Он совершил зла меньше меня. Так что враг для вас — я.       Рампо закатил глаза, повторяя за Эридой присел рядом, помогая выровнять цветы. На его жест Эрида странно отреагировала, но кивнула с благодарностью.       — Фукучи друг детства Фукудзавы. — поправив последний цветок, Рампо стряхнул с рук землю. — Да и тем более… О мёртвых либо хорошо, либо ничего. Если хочешь настоящую правду, а не то, что внушает тебе Фёдор, двери агентства всегда открыты. В конце концов у вас Дазай.       Эриду поразило это. Это он сейчас сказал?       — Удивляешь, Эдогава.       — Мы с тобой не друзья, чтобы ты ко мне по имени обращалась. Если в твоей Германии это приветствуется, то в Японии другие правила.       — Ты сам ко мне по имени постоянно. — прошипела Эрида. Но не от гнева, на злость уже сил не хватало. Ей хотелось просто поговорить с кем-то, кто не относится к Смерти Небожителей.       — Я слушаю.       — М?       — Ты хотела поговорить. Я слушаю тебя.       — А-а-а… — протянула Эрида, и пошла в сторону скамейки. — Ну пойдем, поговорим.       Проследовав за ней, Рампо уселся на скамейку продолжая держать дистанцию с девушкой. Со стороны они выглядели как старые приятели, оба были расслаблены. Эрида не решалась начать первой разговор и просто разглядывала как ветер колышет ветки дерева.       — Смерть Теруко… — начал было Рампо, но Эрида его перебила.       — Это я убила её. — повернувшись корпусом к детективу, локтем уперлась об спинку лавочки. — Повяжешь меня, мистер детектив?       — Всё зависит от тебя. — Эдогава взглянул на неё, и в его глазах Эрида увидела холодную решимость.       — Всё зависит от тебя. — передразнила детектива, но поймав его неодобрительный взгляд лишь вздохнула. — Ты сегодня слишком серьёзный. Тяжёлый день?       — А сама как думаешь?       Эрида хотела ответить, но её отвлекало слабое прикосновение к ноге.       — О, кошка. — опустив взгляд, Эрида увидела виляющее хвостов животное. Подняв его на руки, взглянула в глаза. — Красивая.       Рампо молчал, вглядываясь в подошедшую животинку.       — Кот.       — М? — Эрида перевела взгляд на детектива.       — Это кот.       — Трехцветный?..       — Бывает. — Рампо пожал плечами и забрал из рук девушки кота, усаживая его к себе на колени.       — Такие коты большая редкость. — она потянулась и погладила кота за ухом, отчего тот удовлетворено мурчал. — люблю животных…       — Жаль только животных. — съязвил Эдогава. — Так ты расскажешь о своем преступлении?       Вздохнув, Эрида начала свой рассказ, стараясь не упустить ни одной малейшей детали:       — Ну, слушай… Её убийство планировалось, когда я была ещё в агентстве. Она должна была умереть самая первая….       4 дня назад.       За Теруко было неимоверно скучно наблюдать. Эрида представляла её выходные дни как что-то более активное. Вот она зашла в пекарню, затем встретилась с Тетте, передала ему документы, обмолвились парой слов и пошла в сторону дома. Держа большую дистанцию, Эрида размышляла над её убийством. Как бы изящно сделать это…       По дороге удачно попался цветочный магазин, из-за чего на губах Эриды расцвела зловещая улыбка. План созрел быстро. Проговорив флористу пожелания, она написала адрес на протянутой бумажке, не забыв указать время, когда должны доставить цветы.       Ликорисы…       Раз она начала знакомство с ликориса, им она и закончит.       Едва не потеряв Теруко из поля зрения, Эрида спешно догнала её.       — Теруко! Привет!       Девушка обернулась к идущей на встречу Эриде.       — А я тут прогуливалась, смотрю лицо знакомое. Как ты?       Сейчас решится всё для Эриды — узнали ли Ищейки, кто прячется за маской Лилит.       — О! Эрида! Давненько не виделись. — Теруко улыбнулась подошедшей Хельс. — Вот стала главой Ищеек, привыкаю к новой должности.       За мягкой улыбкой Эриды пряталось раздражение. Едва удержавшись от язвительного тона, она проговорила:       — Высокая должность всегда тяжело, но думаю, ты справишься. Очень печально, что ваша организация столкнулась с таким предательством.       — Все получают по заслугам. — Теруко посмотрела на небо, убирая мешающую прядь с глаз. — Но знаешь… Мне до сих пор тяжело принять смерть главы.       — Ты права… Каждый получает по заслугам. — В тоне Эриды послышалась сталь, но тут же сменился на мягкий. — Ладно, я просто поздороваться подошла. Побегу дальше по делам. До скорых встреч!       — До скорых… — Теруко проводила взглядом удаляющуюся в противоположную сторону девушку, и только потом сама двинулась дальше.       Но Теруко даже не догадывалась, что «дела», о которых упомянула Хельс, заключались в ней самой. Стоило главе Ищеек завернуть за угол, как Эрида резко затормозила, развернулась и возобновила слежку. Теперь дистанция была еще больше, а шаги — бесшумнее. Раздражение внутри Эриды улеглось, уступив место холодному, расчетливому азарту. Игра вошла в свою финальную стадию.       Дом Ищеек оказался двухэтажным коттеджем в тихом спальном районе, окруженный невысоким забором. Окна первого этажа горели теплым светом. Эрида укрылась в густой зелени раскидистого кустарника на противоположной стороне улицы. Отсюда весь фасад был как на ладони.       Выудив из кармана телефон, она набрала знакомый номер. Трубку сняли моментально, и в динамике раздался жизнерадостный голос:       — Вуаля! Шоу начинается, или у моей прекрасной сообщницы просто выдалась скучная минутка?       — Коля, сбавь обороты, я на задании, — негромко, но отчетливо осадила его Эрида. — Мне нужен мой реквизит. Прямо сейчас. Организуешь?       — О-о-о, финальный акт! Как же я могу отказать? Пять минуточек, дорогая!       Эрида опустила взгляд, ожидая напарника. Сегодня она осуществит свою месть. Как же долго она этого ждала. Полы белого плаща Николая со свистом разрезали пространство, и из открывшегося портала показался Николай. поотягивая небольшой чёрный рюкзак.       — Мерси, — шепнула она, раскрывая рюкзак и набрасывая плащ на плечи.       — Рад служить, о Великая госпожа!       Николай забрал пустой рюкзак и исчез в портале, перед этим не забыв произнести: «Будь осторожна»       В этот момент на улочке послышался приглушенный стрекот мотора. К дому Теруко подкатил скутер доставки. Курьер в яркой униформе, сверяясь со смартфоном, подошел к калитке и нажал на звонок. Эрида затаила дыхание, наблюдая.       Дверь открылась. Теруко, ещё не сняв своей военной формы, вопросительно уставилась на парня.       — Доставка для Оокура Теруко! Пожалуйста, распишитесь, — бодро отчеканил курьер, протягивая огромный, профессионально оформленный букет.       Теруко приняла цветы чисто на автомате, но стоило ей опустить взгляд на бутоны, как всякая краска сбежала с ее лица. Красные ликорисы. Цветы смерти. В Японии этот символ понимал каждый ребенок: их сажают на кладбищах, ими провожают в последний путь, их появление на пороге дома — это не просто дурной тон, это прямое предзнаменование скорой гибели. Окровавленные лепестки словно горели в свете уличного фонаря.       — Эй, подожди! От кого это? — резко крикнула Теруко, но парень уже бодро шагал к своему скутеру.       — Там записки нет, заказ анонимный! Хорошего вечера! — кинул он через плечо и уехал, оставив главу Ищеек в ступоре.       Эрида из своего укрытия видела, как Теруко несколько секунд гипнотизировала букет взглядом, в котором смешались шок, ярость и внезапно уколовшая тревога. Теруко резко захлопнула дверь.       Эрида выждала ровно десять минут. Время, за которое страх успевает пустить корни, но еще не перерастает в панику. Она не спеша вышла из тени кустов. Трость мерно стучала по асфальту. Маска Лилит плотно прилегала к лицу, скрывая Эриду от всего мира, оставляя лишь холодный блеск глаз. Она поднялась по крыльцу и трижды постучала в деревянную дверь. Четко, уверенно, по-хозяйски.       За дверью послышались быстрые, настороженные шаги. Ручка дернулась, и Теруко распахнула дверь, готовая встретить любую опасность. Ее взгляд метнулся от маски к трости, а затем замер на фигуре гостьи.       — Ну привет, Теруко, — раздался из-за маски измененный, мягкий, но оттого еще более жуткий голос Эриды. — Понравился мой подарок?       Теруко замерла, и на мгновение в воздухе повисла тишина. Шок в глазах главы Ищеек стремительно, за какую-то долю секунды, переплавился в чистую ярость.       — Лилит… — выплюнула Теруко. — А у тебя кишка не тонка, раз ты припёрлась прямо к моему порогу.       Она сделала шаг вперед, тесня гостью на крыльцо. Букет ликорисов остался лежать на тумбочке в прихожей, отбрасывая длинные уродливые тени на стену.       — Ну почему же сразу «припёрлась»? — Эрида слегка наклонила голову набок, и в прорезях маски блеснули насмешливые глаза. Она изящно опёрлась обеими руками на набалдашник трости. — Я пришла навестить старую знакомую. Выразить, так сказать, почтение новой главе. Цветы тебе, кстати, очень к лицу. Красный — определенно твой цвет.       — Издеваешься, тварь? — Теруко опасно сощурилась, её кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Прислать мне цветы смерти, а потом завалиться с визитом вежливости? Знаешь, соваться к главе Ищеек домой — это либо высшая степень гениальности, либо клиническое слабоумие. И я склоняюсь ко второму.       — О, Теруко, не будь такой букой, — хмыкнула Эрида — Где твоё гостеприимство? Впрочем, ладно. Время поджимает, твои подсосники могут прийти в любую секунду.       Теруко не стала больше слушать. Сорвавшись с места она нанесла резкий удар в корпус противницы. Воздух свистнул от мощи движения. Обычного человека такой выпад просто размазал бы по кирпичной стене дома.       Но Эрида ждала этого.       С тихим металлическим щелчком она крутанула трость. Лезвие, скрытое внутри корпуса, на миллиметр разминулось с кулаком Теруко, заставив ту отпрянуть. Эрида плавно отступила на шаг назад.       — Ух, какая шустрая, — Эрида перехватила обнажённый клинок, отбросив пустые ножны-трость в сторону. — Сразу к делу? Никаких светских бесед? А я ведь помню, как ты сокрушалась о смерти Фукучи. Думала, мы сможем разделить эту скорбь.       При упоминании погибшего командира Теруко буквально передернуло. Лицо её исказилось, а аура стала настолько тяжелой, что, казалось, даже насекомые замолкли в траве.       — Да кто ты такая?! — прорычала она.— Я вырву тебе язык, Лилит. И никакая маска тебя не спасет, — процедила глава Ищеек, делая глубокий вдох перед следующим броском.       Эрида лишь тихо, зловеще рассмеялась, поудобнее перехватывая рукоять клинка. Игра шла полностью по её сценарию. Страх и ярость — плохие советчики в бою, а Теруко сейчас была слишком ослеплена эмоциями.       — Ну попробуй, — вызывающе бросила Эрида, вставая в боевую стойку. — Покажи, на что способна новая глава.        Скорость Ищеек граничила с безумием, и Эрида, несмотря на всю свою подготовку, едва успела заметить движение.       Вместо того чтобы принять удар, Эрида резво отошла в сторону, ударяясь в стену.       — Ого, полегче! — крикнула Эрида, отряхивая плащ свободной рукой. — Ты мне так весь костюм испортишь. А он, между прочим, от кутюр! Ну точнее от Николая, но это почти одно и то же.       Теруко не ответила. Её дыхание было тяжелым, прерывистым, а глаза горели безумным огнем. Ждать она больше не собиралась. Раздался глухой, пугающий хруст костей — Теруко активировала свою способность на полную мощность. Её детская фигура на глазах начала стремительно меняться. Рост увеличился, черты лица заострились, лишаясь остатков детской припухлости, а голос, когда она заговорила снова, стал глубже.       — Твои шуточки закончатся прямо сейчас! — ледяным тоном произнесла повзрослевшая Теруко.       Она сделала плавный шаг вперед, но скорость этого «шага» превзошла предыдущий выпад вдвое. Выхватив из кобуры кинжал, Теруко замахнулась на Эриду. Движения были слишком быстрыми, Хельс едва успела поставить блок.        Эрида почувствовала, как её руки начинает вести от колоссального физического давления. Ищейки были военными, и тягаться с ними в чистой силе — самоубийство.       — Сильна, ничего не скажешь, — процедила Эрида сквозь зубы, изо всех сил удерживая блок. — Но знаешь, Теруко… Твой бывший командир тоже кое чему научил.       Эрида резко подалась вперед, ослабляя нажим клинка, из-за чего кинжал Теруко соскользнул вниз. Используя замешательство военной, Эрида крутанулась вокруг своей оси и нанесла удар ногой в бок Теруко. Та схватилась за бок, но с места не сдвинулась.        — Фукучи-сама совершил ошибку, доверившись таким, как ты. Но я исправлю его промах.       — О, опять ты про своего драгоценного командира, — Эрида картинно вздохнула, хотя её сердце бешено колотилось при упоминании Фукучи, и того, что она сейчас говорит, противореча самой себе. — Какая драма. Живешь прошлым, Теруко. А нужно думать о будущем.       — Закрой пасть! — Теруко побежала прямо на Эриду, наконец-то выбивая из рук клинок, и опрокидывая противницу на пол.       Зажав ногами тело брыкающейся Эриды, Теруко занесла кинжал над её телом. Шикнув от боли у Эриды получилось высвободить руку, и когда кинжал уже приближался к её груди, Хельс схватила Оокуру за руку.       — Встань. Не сопротивляйся.       Эхом прозвучало в голове Теруко, тут же повинуясь приказу, она встала. Отдышавшись, Эрида схватила рядом лежащий клинок, и опираясь рукой на колено, поднялась на ноги.       Теруко тяжело дышала, крепче перехватывая оружие, но ослушаться голоса Эриды в своей голове не получалось. Ей оставалось лишь стоять и наблюдать, как на губах Лилит расцветает хищный оскал, и как она заносит над ней лезвие.       Теруко резко выдохнула, когда острая боль пронзила тело. Оружие со звоном выпало из её рук. Не удержавшись на ногах, она повалилась на холодный пол, зажимая ладонью глубокую рану, сквозь пальцы которой стремительно проступала кровь. Каждое движение давалось с трудом, а мир перед глазами начал слегка плыть.       Медленным, почти ритуальным движением Эрида поднесла руку к своему лицу. Пальцы зацепили край маски, которая так долго скрывала её от всего мира. Маска соскользнула вниз, открывая лицо, которое Теруко никак не ожидала увидеть. Она смотрела на открывшееся лицо и не верила собственным глазам, отчаянно надеясь, что это лишь галлюцинация от потери крови.       Но это была реальность. Жестокая и кристально чистая.       Перед ней стояла не безликая наемница, не монстр из ночных кошмаров и не порождение хаоса, которое она так долго представляла.       — Ты… — голос Теруко сорвался на хриплый, едва слышный шепот. В горле мгновенно пересохло. — Нет…       Она попыталась приподняться, оперевшись на дрожащий локоть, но рана тут же отозвалась новой вспышкой жгучей боли. Теруко глухо застонала, и пальцы, прижатые к боку, окрасились в багровый цвет. Кровь вытекала сквозь пальцы, пачкая одежду и стекая на холодный пол.       — Жизнь редко оправдывает наши ожидания, правда? — тихо, почти ласково произнесла Эрида.       Она сделала еще один неторопливый шаг вперед, и носок её сапога задел брошенную маску, которая больше была не нужна. Спектакль окончен, все карты раскрыты, и скрывать свое истинное лицо перед той, кто уже вряд ли сможет подняться, смысла не было.       — Мне жаль, что все заканчивается именно так, — добавила она, и в её тоне на мгновение промелькнуло что-то похожее на прежнюю жалость, но тут же исчезло, сменившись привычной неприязнью. — Но это ты виновата в смерти Фукучи. В смерти дорогого мне человека.       Дождавшись, когда Теруко выдохнет в последний раз, Эрида разбросала вокруг её тела ликорисы, не забыв прихватить один себе как трофей.

***

      — Ну, в общем, как-то так…       Рампо внимательно слушал её, ни разу не перебив. Задумчивым взглядом уставился на свои ботинки. Кот ещё на середине рассказа спрыгнул с колен, и просто сидел рядом, рассматривая Эриду внимательным взглядом. Она добилась чего хотела, но одно не давало Эдогаве покоя: Эрида себя слишком странно вела. С чего бы ей признаваться в своём преступлении ему? Величайшему детективу…       — Ты не просто так меня позвала. — сделал вердикт Рампо, зыркнув на нервную девушку. Как бы она не пыталась скрыть, её выдает бегающий взгляд. — Я польщён, что ты сама созналась в своем преступление, но я и так знал, что это была ты. Зачем отвлекла меня от важных дел?       — Я убила человека. Тебе совсем плевать?       — Ты забыла с кем общаешься? — Рампо нахмурился. — Я знаю наперёд каждое действие.       Эрида хмыкнула, приблизившись к детективу, на ухо прошептала:       — Тогда почему Теруко мертва?       Вопрос остался без ответа. Рампо никогда не признает, что здесь он просчитался, ведь мотив Эриды был понятен — избавиться от агентства, кто ж знал, что она нанесет удар по Ищейкам.       — Ну вот. — Эрида отпрянула, принимая прежнее положение. — Даже ты не можешь предугадать. Может пора перестать строить из себя конченного выскочку?       — А может тебе пора перестать трепаться языком лишний раз, и начать говорить по делу? Иначе я прямо сейчас сдам тебя Ищейкам, и бог знает какой срок тебе придется мотать.       — Ка-а-к стра-а-а-шно. — протянула Эрида и устроилась поудобнее.       Чуть помолчав Эрида продолжила:       — Я почти сделала это, — глухо произнесла она, сжимая кулаки. — Я почти подчинила Дазая. Без контакта. На расстоянии. Но его способность… и Фёдор…       — Фёдор сказал, что ты облажалась, потому что была слишком медлительной? — скучающим тоном перебил её Рампо. — Ой, да ладно тебе. Твой крысиный босс — гений стратегии, но в людях он видит только инструменты. Он прекрасно знал, что способность Дазая адаптируется достаточно быстро. Он просто проверял твой предел, а когда ты не прыгнула выше невозможного, решил навязать тебе чувство вины.       Эрида резко выдохнула, и этот звук больше походил на хрип раненого зверя, чем на её привычный, полный яда смешок. Плечи девушки, до этого напряжённые и прямые, словно натянутая струна, вдруг бессильно опустились. Она спрятала лицо в ладонях, и Рампо заметил, как мелко дрожат её пальцы.       — «В людях он видит только инструменты»… — глухо повторила она его слова, и в её голосе впервые за весь разговор не осталось ни капли прежнего высокомерия. — Как будто я сама этого не знала. Думаешь, открыл мне глаза?       Она резко отняла руки от лица. Глаза Эриды, ещё минуту назад шальные и бегающие, теперь блестели от подступающих, но упрямо сдерживаемых слёз. Напускная уверенность осыпалась с неё, обнажая то, что она так тщательно скрывала под маской цинизма — граничащее с безумием истощение.       — Я устала, — надрывисто прошептала. — Ты понятия не имеешь, каково это! Быть между двух огней. Каждый день просыпаться с мыслью, что если я сделаю хоть один неверный шаг, Фёдор выгонит меня, а ваши Ищейки или Агентство — поймают. Я не сплю неделями, Рампо! Моя способность… она жрёт меня изнутри. А Дазай… когда я попыталась дотянуться до его разума, я словно в чёрную дыру прыгнула!       Она сорвалась на крик, но тут же осеклась, испуганно оглянувшись, словно мёртвые могли подслушать. Перейдя на ломающийся, лихорадочный шёпот, Эрида зашептала, подаваясь вперёд:       — Фёдор требует невозможного. «Будь быстрее, Эрида». «Будь точнее, Эрида». А я не могу больше! Я не машина. Я ломаюсь. И самое паршивое… самое смешное во всём этом… — она судорожно всхлипнула, сжимая пальцами ткань своих брюк, — что мне даже пойти не к кому. У меня никого нет. Я пришла к тебе, к своему врагу, просто потому, что ты — единственный человек, который видит меня насквозь. Я не могу попросить помощи у Николая, потому что он такой же как я! Мне так надоело врать и притворяться! Мне тяжело… Господи, как же мне тяжело…       Она замолчала, тяжело и прерывисто дыша, уставившись на землю. Её секрет, её слабость — всё было вывалено перед Величайшим детективом. Она была беззащитна, как никогда.       Рампо не перебивал её. Всё то время, пока Эрида кричала и изливала душу, он сидел неподвижно. Его зелёные глаза, обычно прищуренные в насмешке или скуке, сейчас были открыты и смотрели на неё с поразительной, несвойственной ему серьёзностью. В этом взгляде не было жалости — Рампо презирал жалость, — но в нём было глубокое, абсолютное понимание.       Он не стал злорадствовать. Не стал напоминать, что она сама выбрала этот путь, связавшись с преступным миром.       Рампо поднялся со своего места, его накидка слегка взметнулась. Он встал напротив, чтобы Эрида видела только его, останавливаясь на безопасном, но достаточном для серьёзного разговора расстоянии.       — Ты пришла сюда сдаться не Ищейкам, и не Агентству, — спокойно констатировал он, глядя на неё сверху вниз. — Ты пришла сдаться мне. Потому что знаешь: я не Фёдор. Я не стану использовать твою слабость, чтобы сломать тебя окончательно.       Эрида медленно подняла на него глаза, в которых всё ещё были слёзы, ожидая вердикта.       Рампо поправил свой головной убор и слегка прищурился, глядя на неё. В его голосе больше не было прежней враждебности:       —Ты думаешь, что помогаешь ему строить новый мир, но на самом деле ты просто тратишь себя без остатка. Рядом с ним ты потухнешь. Твой огонь, твоя сила — он высосет всё до капли, оставив лишь пустую оболочку, которую потом выбросит за ненадобностью. Ты уже угасаешь, неужели не видишь?       Между ними повисла тяжёлая, звенящая тишина. Эрида замерла, глядя на детектива. Она ведь пришла сюда не просто из-за безысходности. Где-то там, на самом дне её души, жило то, в чём она боялась признаться даже самой себе.       Её тянуло к нему. К его уверенности во всём. К тому, как бережно он выслушал её, своего врага. Фёдор ломал её, а Рампо просто видел её настоящую. И от этого внутри Эриды расцветало странное, горькое и болезненное чувство, так похожее на тоску по тому, чего у неё никогда не будет. На мгновение ей отчаянно, до дрожи захотелось сделать шаг вперёд, уткнуться лбом в его плечо и позволить Эдогаве решить все её проблемы. Быть слабой рядом с ним казалось непозволительной, но такой желанной роскошью.       Но намёк Рампо прошёл мимо Эриды, утонув в том хаосе, что творился у неё внутри. Эрида судорожно схватилась за голову, запуская пальцы в волосы, и зашептала, срываясь на хрип, пытаясь заглушить и внутренние голоса, и эту новую, опасную привязанность:       — Ты не понимаешь… Дело не только в Фёдоре. Они не затыкаются. Голоса… Голос Лилит и с недавнего времени ещё один, — она с силой постучала пальцем по своему виску. — Я вижу странные сны, наяву ощущаю и вижу Лилит! Они спорят в моей голове! Лилит проклинает, а другой будто пытается помочь… Каждый божий день, каждую секунду! Мой собственный разум превратился в грёбаную коммуналку! Я теряю себя… Я просто схожу с ума…       Она резко осеклась. Слова, только что сорвавшиеся с губ, осознанием дошли до Эриды.        «Что я только что сделала?»        Эрида открылась. Рассказала о своей уязвимости. Вывернула наизнанку свою самую постыдную, самую опасную слабость перед человеком, который только и рад упечь её за решетку. Перед Величайшим детективом, способным уничтожить её одной лишь этой информацией. И самое страшное — она позволила себе почувствовать к нему что-то… тёплое.       Дикий испуг отрезвил разум, вытесняя минутную слабость. Она не могла позволить ему уйти с этой информацией. Не могла позволить себе оставаться безоружной перед ним. Никому нельзя было это знать. Ему — тем более.       — Нет… нет, нет, нет, — лихорадочно забормотала она, вскакивая на ноги.       Рампо, заметив перемену в её лице, сделал шаг назад. Его глаза опасно блеснули, он явно читал её намерения, но было уже поздно.       Эрида поддалась вперёд и схватила Эдогаву за локоть. Действовать нужно было мгновенно, пока детектив не успел просчитать её дальнейшее действие. Она направила всю силу своей способности на сознание Рампо. Ей не нужно было подчинять его насовсем, Дазай доказал, что это почти невозможно, — ей нужно было лишь точечно вырезать этот фрагмент. Стереть последние полчаса. Стереть её позор, её срыв, её слёзы и её зародившуюся симпатию.       — Забудь.       Рампо замер. На долю секунды на его лице отразилось искреннее удивление — он не ожидал, что она решится на этот поступок после их разговора. Он старался противиться этой способности, не дать себе забыть, но против эспера не было смысла бороться. Момент их встречи, её признания, близости и слабости был вырван из его памяти, оставляя лишь пустоту.       Эрида тяжело дышала, глядя на неподвижного детектива. Её сердце бешено колотилось в груди. Ей было больно. Часть её кричала о том, что она только что уничтожила единственную нить, связывавшую её с кем-то, кто мог её понять. Но на её губах заиграла горькая, торжествующая усмешка.       Развернувшись, Эрида стремительно направилась к выходу из кладбища, ни разу не обернувшись. Она исчезла в полумраке, оставляя Рампо наедине с белым шумом в голове и смутным, необъяснимым чувством потери, причину которой он теперь не сможет разгадать.       Хельс не помнила, как дошла до квартиры. Город мелькал перед глазами размытыми полосами, в ушах стоял гул, а собственные шаги казались чужими.       Едва добравшись до двери, Эрида дрожащими пальцами несколько раз промахнулась мимо замочной скважины, пока ключ наконец не повернулся в замке. Она шагнула внутрь, захлопывая дверь.       В ту же секунду силы окончательно покинули её. Скатилась по прохладной деревянной поверхности двери прямо на пол. Колени уткнулись в грудь, а голова бессильно опустилась на сложенные руки. В пустой тёмной прихожей её прерывистое, хриплое дыхание казалось оглушительным.       Она была дома. В безопасности… Всё самое страшное ждёт её за пределами этих стен.       Эрида сжала пальцами волосы, до боли оттягивая пряди, и беззвучно зарыдала, содрогаясь всем телом. Она стерла Рампо память. Уничтожила единственные полчаса в своей жизни, когда кто-то смотрел на неё не как на опасную преступницу или союзника в очередном преступлении, а как на человека.       А теперь человек, который мог увидеть в ней кого-то большего, сейчас, скорее всего, сидит у себя дома, недоуменно моргая и пытаясь понять, почему в его безупречных чертогах разума образовалась получасовая дыра. И самое страшное — он, с его гениальным мозгом, рано или поздно поймет, кто стер ему память.       Теперь Рампо снова видит в ней только врага. Фёдор — послушный инструмент. А она осталась одна на полу квартиры, наедине с осознанием того, что она слишком слаба в этой борьбе.