Marauder Ink

Сириус Блэк был в своей стихии. По его венам текло полведра кофе, а вдохновение порхало по пальцам, как роща фей, танцующих в каменных кругах под веками, играющих давно забытые песни, чтобы околдовать для танца с ними, да такого быстрого, что он едва поспевал. Постукивая ногой в такт музыке, льющейся из наушников, его рука порхала над чертежной бумагой, чтобы воплотить в жизнь идею, которую они с Марлин вынашивали месяцами: спиртовые маркеры в виде ярких мазков, переплетающихся в чернильных каркасах контура, танцующих в сказочных рощах. Конечно, у Сириуса были и другие важные вещи, над которыми нужно было поработать, например, эскиз для клиента, который должен прийти в 10 утра, который все еще нужно было подправить, но кто он такой, чтобы спорить со своей музой? Конечно, никто, не в 8:30 утра, с одним кофе и двумя сигаретами в зубах. Сириус был ничем иным, как рабом своего искусства, и его искусство было чертовски красивым, если он сам так говорил. Он сделал паузу на мгновение, вытирая чернила с пальцев о искусно потертые черные джинсы, прежде чем сменить песню на телефоне, который лежал рядом с ним, широко улыбаясь под барабанный бой следующего вступления. Сириус не мог не закатить глаза, когда комментарии в Instagram прокручивались на его телефоне быстрее, чем он мог успевать читать. Господи, они были ненасытны даже в это время утра. Он только опубликовал быстрый снимок, где они с Джеймсом перекуривают возле магазина, освещение было слишком хорошим, чтобы не запечатлеть, сочетание яркой рубашки Джеймса и черной кожаной куртки Сириуса. Сириус был ничем иным, как рабом своего искусства. Правда, он разместил это на официальной странице Marauder Ink, отметив в посте своего не менее талантливого и потрясающего лучшего друга и делового партнера, и правда, очень правда, он выглядел совершенно великолепно в отфильтрованном солнечном свете, но все же. Секунду спустя он поднял глаза и увидел, что Джеймс тоже ухмыляется в свой телефон, лежащий дальше вдоль стола, за которым они оба сидели, на мгновение отвлекшись от рисунка, оживающего под его руками. — Порядок, Сохатый? — спросил Сириус, вынимая наушник с одного уха и видя, что Джеймс делает то же самое. Джеймс с экспертной точностью бросил ластик прямо в лоб Сириусу, и тот поморщился, схватив его обратно со стола, оглянувшись, чтобы увидеть, как его лучший друг ухмыляется. — Ты, приятель, твой Instagram чертовски смешон. Не то чтобы я возражал, честно, у меня появляется около пятидесяти подписчиков каждый раз, когда ты меня отмечаешь, а мы получаем миллион заказов, но господи боже, Пэдс, они могут немного притормозить? Сириус пожал плечами, с такой же точностью выстрелил ластиком в Джеймса, хихикая, когда тот отскочил от его очков. — Что я могу сказать, детка? Я просто даю фанатам то, чего они хотят! Органично показав ему средний палец, Джеймс снова надел наушники и удвоил усилия, чтобы убедиться, что эскиз для его первого клиента дня был не менее, чем совершенным. Сириус на мгновение остановился, чтобы подумать, насколько ему повезло, что он изо дня в день работает вместе со своим лучшим другом, делая то, что они оба обожали. Тринадцатилетний Сириус рассмеялся бы ему в лицо при этой идее, он думал, что ему суждено стать лицом какой-нибудь отвратительной корпорации, связанной его кровью, но каким-то образом ему удалось отмахнуться от всего этого. С отвратительно счастливой улыбкой на лице Сириус аккуратно закончил акварельного павлина, над которым работал для Марлин, после чего отправил ей быстрый снимок в Whatsapp, готовый к ее пробуждению, и вытащил свою клиентскую часть на день. Marauder Ink добились успеха, Джеймс и Сириус невероятно усердно работали, чтобы достичь того, чего достигли, и теперь они брали только тех клиентов, которые их искренне интересовали, с эскизами, которые, по их мнению, были достаточно хорошими для них. Единственной записью Сириуса за день было несколько сеансов работы над красивым участком спины, куда Сириус хотел бы вставить фреску: цветущая вишня, маски Они и плетущийся дракон в красивой технике, это заставило его сердце художника плакать от волнения. Сириус снова сменил песню на телефоне, игнорируя растущий поток уведомлений, и угомонился, чтобы убедиться, что изгиб этого вишневого дерева будет выглядеть так же идеально, как и все остальное. Примерно через час Сириус поднял глаза и увидел, как его самая любимая женщина в мире входит в дверь с охапкой кофе и сэндвичей с беконом. Лили одарила его улыбкой, подошла к столу и поставила на него завтрак, прежде чем сказать что-то, чего Сириус не мог расслышать из-за своей музыки. Он сдвинул плечом наушник в сторону. — Что? — Я сказала... Господи... вам трубку что-ли трудно взять? Ради всего святого, держу пари, что он звонил все утро после твоего поста в Instagram! Ты же знаешь, что тебе лучше постить, когда я здесь, я могу, по крайней мере, выставить всех этих чертовых фанаток! — Лили была достаточно добродушна, когда по пути взяла телефонную трубку, а потом поприветствовала Джеймса быстрым поцелуем. Лили двигалась по магазину с бесконечной грацией, было так ясно, кто из них троих тут главный. Лили была безупречной менеджеркой, все шло гладко под ее бдительным присмотром, и магазин от этого становился только лучше. Она ответила на звонок на том же дыхании. — Доброе утро, Marauder Ink, Лили на связи, чем могу помочь? Джеймс наблюдал за своей женой с пылом, который даже не пытался скрыть, прежде чем встал, чтобы размять плечи. — Блять, ну разве она не прекрасна? — пробормотал он Сириусу, заработав быстрый хмурый взгляд от рыжей, когда та пролистывала весь дневник, пытаясь найти место для того, кто был на другом конце провода. — Это да, думаю, если я не могу заполучить тебя, то она может, — усмехнулся Сириус, подражая Джеймсу, быстро разминая верхнюю часть спины, прежде чем подойти, чтобы распределить кофе и сэндвичи между троицей. — О, Пэдс, ты знаешь, что ты для меня единственный, — Джеймс сложил руки на сердце, на большой татуировке, едва видной под его рубашкой с v-образным вырезом, в жесте любви и преданности. Сириус передал ему сэндвич, и тот принялся за него, как человек, умирающий с голоду. Сириус ухмыльнулся, татуировка на груди была его любимой у Джеймса. Рога растянулись по его грудным мышцам, поползли по ключицам, соединились на грудине отпечатками лап, венок из лилий обвивал рога, как мишура рождественскую елку. Сириус любил ее не только потому, что вытатуировал ее сам, он любил ее, потому что это был знак их троих, их непоколебимой любви. Джеймс полюбил Лили, как только узнал значение этого слова, Сириус полюбил Джеймса как брата, которым он и был, связанный более тесными узами, чем кровными, а Сириус любил Лили как сестру, в которой он нуждался, как основу, заземляющую и нежную. Сириус думает о соответствующей татуировке на своей собственной грудине, рычащей черной собаке с такими же серыми глазами, созвездием его имени, украшенным на лбу, и рассеянно трет ее тыльной стороной ладони, прежде чем вгрызться в сэндвич с беконом. Вторыми любимыми татуировками Сириуса, его и Джеймса, были первые татуировки, которые они сделали друг другу во время обучения - замечательные, хотя и немного схематичные, соответствующие отпечатки лап и рогов на их бицепсах. Сейчас лапы Сириуса окружали розы в нео-традишинал, взмах крыльев вороны, но отпечатки лап все еще занимали почетное место на его руке, а работа Джеймса была такой же красивой, как и годы спустя. Сириусу чертовски повезло, что он вместе со своим братом и невесткой владел фантастически успешным тату-салоном. Позже Сириус был снаружи, греясь на послеполуденном солнце с сигаретой в зубах, все еще чувствуя себя чертовски удачливым. Он и его клиент Бенджи были у магазина, делая перерыв, чтобы размять больные мышцы. Сириус смотрел на липкую пленку на плече Бенджи с волнением отца, наблюдающего за рождением своего ребенка, чернила оживали на его коже, и у него кружилась голова от мысли увидеть хотя бы часть сделанной в конце дня работы. Иногда целые дни были тяжелыми, к концу у него болела спина, будучи склоненным 8 часов над распростертым телом, плечи сгорбились, пальцы напряглись на корпусе татуировочного пистолета, но это стоило того, чтобы увидеть, как его искусство оживает, увидеть своего клиента в таком крайнем восторге, несмотря на мучающую их обоих усталость. Сегодня был один из тех дней, когда боль в плече вернулась с удвоенной силой, но оно того стоило. Сириус и Бенджи вели праздную беседу, наслаждаясь солнечным светом и сигаретами, наблюдая за оживленной улицей перед ними, когда две женщины неторопливо подошли к магазину. Сириус улыбнулся за своими солнечными очками, всегда вежливый, всегда флиртующий, даже если это никуда не приведет, и был вознагражден улыбкой блондинки. Иногда было обидно, что Сириус отказывался смешивать бизнес и удовольствие. Он уже делал это однажды, с клиентом, когда они были учениками Грозного Глаза и Макгонагалл, и это плохо закончилось. Итак, теперь он был настроен решительно. В конце концов, никто не гадил там, где ел, да? — Думаешь, они узнали тебя, Сириус? — Бенджи растягивал слова с сигаретой во рту с хитрой усмешкой на лице. — О, заткнись, — огрызнулся Сириус, гася сигарету о стену позади них. — Я имею в виду, они, вероятно, узнали, но дело не в этом. Наверное, просто хотят набить чертов китайский иероглиф, — Сириус скорчил гримасу и двинулся обратно к магазину. — Готов, приятель? Бенджи со смешком последовал за ним, отступив в сторону, чтобы выпустить двух женщин из магазина, выглядящих слегка разочарованными. Сириус нахмурился, они не склонны отказывать людям, по крайней мере, без предварительной записи. — Что это было, Лилс? — спросил он, когда дверь за ними закрылась, серый взгляд нашел Лили за столом, разговаривающую по телефону. — Снова хотят пирсинг. Клянусь, если бы я могла найти кого-то обученного и не тупого, у нас не было бы проблем, — Лили раздраженно вздохнула. — Я мог бы сделать пирсинг, если бы ты их записала, — вздохнул Сириус, жестом приглашая Бенджи обратно в комнату, чтобы тот устроился поудобнее. — Когда, бродяга? В окошках между твоей полной забитой записью на следующие шесть месяцев? — Лили скрестила руки на груди и смерила его взглядом, от которого у него все еще все сжималось внутри. Лили и в лучшие времена была потрясающей: копна темно-рыжих волос, собранных без особых усилий, красивое перламутровое кольцо, свисающее с носовой перегородки, острые акриловые ногти, ярко контрастирующие с клетчатой рубашкой, завязанной вокруг талии. Лили Эванс-Поттер была чертовски ошеломляющей и ужасающей одновременно. — Хорошо, хорошо, — сдался Сириус, подняв руки татуированными ладонями к потолку. — Мы можем обсудить это сегодня вечером? Лили кивнула, возвращаясь к бумагам на столе, когда Сириус нырнул в свою комнату, чтобы продолжить шедевр Бенджи. День был сплошным пятном великолепных вишневых цветов, чешуя зеленого дракона кружилась над лопатками, руки Сириуса в черных перчатках творили волшебство. Была причина, по которой Сириус был знаменит в определенных кругах, постоянно растущее число подписчиков в социальных сетях, художники и знатоки оценивали величие произведений искусства, которыми Сириус наделил полотна из кожи. Конечно, многие его подписчики в социальных сетях были чисто из-за эстетики, Сириус и это знал. Его длинные черные волосы были в моде, были ли они взъерошены вокруг его татуированных плеч или собраны в искусный пучок, его длинные фарфорово-бледные конечности, раскрашенные яркими красками, все прекрасные произведения искусства, которыми он дорожил, как хорошо подобранная галерея. И он был красив - Сириус был достаточно тщеславен, чтобы сразу признать это - с высокими аристократическими скулами, острым подбородком и чувственным ртом, всегда изогнутым в зловещей ухмылке, серебряное кольцо, аккуратно продетое с одной стороны носа, подчеркивало привлекательные черты его лица. По крайней мере, он получил одну вещь из своей выгребной семейной ямы - чертовски хорошие гены. Была еще одна часть его дурной славы, которая Сириусу нравилась меньше. Отрекшийся наследник состояния Блэков, высотные офисы в Лондоне, Шанхае, Нью-Йорке, Париже, светские мероприятия. Некоторым людям действительно нравилось смотреть, как Сириус сражается со своей кровью, иногда ссоры попадают в развлекательные новости только для того, чтобы деньгами Ориона или шипящими угрозами Вальбурги раскрыть секреты. Сириус пытался оставить их всех в покое, правда пытался. Но только одна его часть все еще была связана с этим проклятым наследием, и, как бы он ни пытался призвать холодное сердце своей матери, холодное пренебрежение своего отца, Сириус не мог отрицать, что он заботился о нем больше, чем следовало. Сириус присвистнул про себя, когда Бенджи вернулся в главную комнату, как только они закончили, убирая свое пространство аккуратными движениями перфекциониста. Он перебирал кучу справочных материалов, когда обнаружил, что Бенджи все еще стоит в приемной, а Лили нигде не видно. — Извини, Бенджи, не знал, что Лили занята, секунду, — он отложил рисунок и закончил с Бенджи, оплатив счет пачкой денег, достаточно толстой, чтобы ее можно было использовать как дверной упор, и проводил его теплым рукопожатием, напоминанием о последующем уходе и обещанием. — Увидимся через два месяца. Какое-то время в магазине было блаженно и тихо, Сириус занимался уборкой и, в конце концов, устроился на одном из плюшевых диванов, давая себе минутку, прежде чем приступить к созданию новых работ, оставалось всего около получаса до закрытия магазина, и они могли отправиться домой. Жужжание тату-машинки Джеймса, доносящееся из другой комнаты, было как колыбельная для души Сириуса, пока он лениво листал свой телефон, наслаждаясь моментом покоя. Он был нарушен мгновением позже, когда дверь кабинета открылась и вышла Лили, а мужчина позади нее выпрямился и стал на фут выше рыжеволосой. Сириус оторвал взгляд от кофе, который потягивал - без сомнения, оставленный Джеймсом ранее, с пятнадцатью кусочками сахара и половиной пинты молока - с плохо скрываемой интригой. — Ладно, еще раз спасибо, Ремус. Я позвоню тебе завтра, хорошо? — Лили тепло улыбнулась и пожала незнакомцу руку. Сириус сглотнул за своим стаканчиком, когда незнакомец повернулся. Сначала он был о нем невысокого мнения, все судил по внешности, потому что таким он и был, задаваясь вопросом, какого черта какой-то долговязый парень оказался в таком элитном тату-салоне, как этот, в чертовом трикотажном джемпере, но его мнение изменилось мгновение спустя. Долговязый парень в свитере был чертовски великолепен. Копна медово-каштановых кудрей, коротко подстриженных и выглядывающих из-под зеленой шапочки-бини, широкие плечи под свитером, яркие янтарные глаза, с теплотой смотрящие на Лили. По одной стороне его лица тянулся узор в виде мандалы из шрамов, посеребренный и старый от скарификации, чего Сириус здесь почти не видел, но немного знал об этом через интернет. Еще один взмах крыльев от скарификации распространяется по задней части его шеи, едва видимый между шапкой и воротником свитера, слегка розовый, почти трепещущий от пульса, и Сириус представил, как тот гудит под его кожей. Два титановых стержня проходят через ломанную бровь, в ушах поблескивают туннели меньше, чем у Сириуса, черное кольцо с покрытием охватывает середину его губы среди такой же каштановой щетины. Сириус поражен. Незнакомец продолжал, совершенно ничего не подозревая и тепло улыбаясь Лили, будто Сириус вовсе не сидел там, разинув рот. — Спасибо, Лили, жду с нетерпением, — он окинул взглядом магазин, едва задержавшись на Сириусе — ощущение, которое было ему совершенно непривычно, обычно люди замирали и смотрели — прежде чем выйти из магазина длинными, хищными шагами, которые разогревали кровь Сириуса, и он повернулся, чтобы посмотреть, челюсть отвисла, пока тот не скрылся за дверью. — Лили. Кто это, блять, вообще был?