Сердце всегда сдаётся первым

Ник Зал с коконами 0512 Группа выживших скопилась на возвышении, чтобы лучше продумать план наступления. Снаряжение было на исходе — патронов едва хватит на еще одну перестрелку, а взрывчатка, которую оставили археологи, вызывала сомнения в своей пригодности. — Ты тоже это видишь? — скепсис Колчека пропадает с каждым часом, проведенным в этом аду. — Эти холмы состоят из коконов, их там тысячи! — доля отчаяния слышалась в прежде безмятежном голосе Салима. — Запалам конец, но можно будет сдетонировать с С4, главное правильно разместить заряды, — заверил Ник. — Черт, они вылупляются, — Джейсон передал бинокль Салиму, чтобы тот тоже оценил ситуацию, — выдвигаемся, живо! — Надо решить, кто пойдет закладывать заряды, — Салим с опаской окинул взглядом команду, напрасно думая, что враждебно настроенные американцы пустят его в расход. Группа еще непродолжительное время стояла, потупив взор и боясь посмотреть друг другу в глаза, ведь данная миссия означала билет в один конец. Морпехи всегда отличались сплоченностью и выдержкой. Для них товарищи были настоящей семьей, где каждый мог рассчитывать на поддержку. Они были воспитаны на одинаковых идейных убеждениях, их объединяла храбрость и самоотверженность. Воинский дух не был просто минутным энтузиазмом, ведь один энтузиазм, не опирающийся на привитые заранее моральные качества, вызывает в самом счастливом случае опрометчивый успех, а при малейшей неудаче способен породить панику и тяжелые человеческие потери. — Так, короче. Нам сегодня досталось. Мы потеряли братьев, товарищей, а также… нашего полковника. Но сейчас, пробил час расплаты. Разместим заряды на кучах, как можно больше, и взорвем их на расстоянии. Как только рванет, сразу валим к выходу. Если повезет, мы не только поджарим пару вампиров, но и отвлечем их, — Джейсон говорил убедительно. Еще бы, возможно, это их последний раз, когда они все вместе, нельзя допустить, чтобы воины падали духом. — Если умрем здесь, то хотя бы заберем кое-кого из них, — былой тон «Альфа-Суки» сейчас бы как никогда кстати. — Так… кто пойдет и заложит динамит? — этот вопрос не давал Салиму покоя. На самом деле не только ему, ведь тут каждый понимал, какой выбор им предстоит сделать. — Да черт с ним, я пойду, — Ник прервал тишину, которая затянулась бы на пару минут, пока группа не пришла бы к общему решению. — Ты в своем уме?! Вместе пойдем, — Джейсон едва не сорвался на крик. — Не, чем больше народу, тем выше риск облажаться. Вот, — он протягивает лейтенанту детонатор, — возьми его. Если я не вернусь…- сержант говорит размеренно, ни капли не сомневаясь в правоте своего выбора. — Ник! Я не… — Колчек не успевает даже возразить. — Дослушай, — отрезает Ник, — если что, ты должен взорвать заряды. Только сильно с этим не торопись. Джейсон из последних сил пытается не выдать в голосе боль предстоящей утраты. — Все время будь на связи, ты меня понял? — А если сигнала не будет? — Салим хочет исключить возможность оплошности в их плане. — Запущу ракету. Как увидишь — нажимай на кнопку. — Быстро и аккуратно. Давай, друг. — Semper Fi. — Semper Fi, — Колчек по-братски похлопывает сержанта по плечу. Несмотря на добровольный выбор Ника, Джейсон все равно чувствует вину за то, что позволил ему пойти туда одному. Ник проворно спускается вниз, преодолевая скалистый ландшафт. Тем временем Салим, оставшись с группой на безопасном расстоянии, пристально следит за его передвижениями и не выпускает сержанта из виду, готовый доложить об опасности. — Там! Перед ним один, слева от него, — Салим сообщает, стараясь не посеять панику. — Ник, перед тобой лопаются коконы. Шевелись давай! — Джейсон пытается установить визуальный контакт, но Ник зашел уже дальше. — Первая шашка на месте. Прием, — Ник внимательно высматривает место для следующих зарядов, — куда? Вправо, влево? — сержант немного мешкается, стоя на распутье. — Вправо! — курирует Джейсон, — вперед, давай, пошел! Ник ускорил темп, понимая, что находиться здесь становится опаснее с каждой минутой, ведь количество вампиров заметно растет в геометрической прогрессии. Аккуратно и как можно более бесшумно, Ник продвигается дальше пока не находит место для заряда. Отвратительный стрекот и скрежет когтей тварей оказывает нестерпимое акустическое воздействие, больше похожее на какое-то звуковое насилие, которому он подвергается против воли. В такой ситуации не обязательно даже обладать шестым чувством или тонкой интуицией, чтобы понять, что точка невозврата вот-вот будет пройдена. Пора отступать, зарядов уже достаточно, чтобы поджарить и отвлечь вампиров, времени как раз хватит удрать из этого ада. — Твою мать… — Ник отвлекается на более приметное место для закладки. — Братан, тут становится жарко, бросай остаток зарядов и возвращайся назад, — слова Джейсона звучат как приказ. — Ты только глянь. Вот это куча… — Она далеко! Возвращайся обратно и валим отсюда, — лейтенант как будто знает, что его приказа ослушаются, оттого его голос отдает нотками нервозности. — Хочу рискнуть, — Ник тут же ускоряется в сторону запримеченного места, не давая группе отговорить от затеянного. Ему потребовалось не более пары минут, чтобы добраться и начать закладывать заряды. — О, нет. О, нет, — выражение Салима сменяется на отчаяние. — Что там? — Джейсон отстраняется от прицела винтовки. — Их слишком много. Ему конец, — Колчек вырывает бинокль у союзника, не желая находить доказательства его словам. — Господи Иисусе… — перед Джейсоном открыватеся душераздирающая картина. Доселе нетронутое скопище коконов теперь было похоже на разворошенное осиное гнездо. Вампиры, почувствовав вторжение в свой дом, словно реагируя на репеллент, покинули свое пристанище и стремительно направились на поиски тех, кто осмелился потревожить их покой. Они, подобно стае бабочек, временами синхронно, оставляли свои коконы и разлетались, вскоре сливаясь в одном направлении. Джейсон судорожно пытается нащупать рацию, но Салим одним движением вытянутой руки останавливает его. — Стой! Как это ему поможет? Выхода уже нет. Лейтенант пару мгновений пребывает в замешательстве, разрываясь между моралью или долгом. — Эй, что видно сверху? — его нерешительность прерывает Ник. Салим понимает, что не имел права отговаривать Джейсона сообщать правду, даже если это поставит весь их план под угрозу. Он видит, как мешкается лейтенант и что тот вот-вот умолчит о потенциальной опасности. Вспоминая, как Джейсон раскрыл ему свои нравственные переживания и признался, что неверное решение на контрольном пункте до сих пор терзает его совесть, Салим просто не сможет допустить еще одно такое решение, которое в будущем послужит лишней пыткой для морального компаса Колчека. — Скажи ему, — с состраданием произносит Салим. Джейсон тут же хватается за рацию и зажимает тангенту. — Они тебя окружили. Их там сотни, — голос не дрожит, но глаза преисполнены неподдельным ужасом и сожалением. — Ну, ты хотя бы не стал мне врать, — смиренно отвечает Ник, докладывая последний заряд. — Прости, Никки. За это… и то, что случилось на контрольном пункте, — Джейсон продумывает диалог наперед, но подступающая к горлу боль не дает четко сформулировать мысль. — На войне, Джейсон, всякое бывает. Мне было честью служить и сражаться бок о бок с вами, — группа замерла в ожидании каждого слова, но к их сожалению, или может, радости, прощальная исповедь не продолжается, — отбой. — Прощайте, сержант Кей, — Рейчел пытается не выдать их с Ником более фамильярные и теплые отношения при всех, но в глубине души умирает во второй раз, сама поражаясь, как она нашла силы на столь холодное прощание. — Прощай, Никки, — Джейсону кажется, что комок в горле закупорил голосовые связки, отчего его слова звучат почти с надрывом. Спустя какое-то мгновение выстрел сигнальной ракеты, который они все молились не увидеть, привлекает внимание группы. Окрестный ландшафт оттеняется алым цветом, перетекая потом в более желтые полутона. Даже секундное появление свечения отдаленно напоминает затухающее солнце, глядя на которое можно заметить олицетворение жизненного цикла, имеющего свое начало и конец. Как постепенно и неуклонно гаснущее солнце, так и четверо заблудших душ, теперь уже с элегическим мироощущением, сливаются в потоке разочарованности, бесцельности и неизбежной конечности человеческой жизни. Общий пейзаж объят красным свечением, точно огнем, овеянный кровавым, но безжизненным светом. Джейсон трясущимися руками достает детонатор, но сразу понимает, что вынести смертный приговор своему товарищу не сможет. Его взгляд мечется от устройства к месту у подножья гнезда вампиров, откуда крещендо доносятся пронзительные крики тварей. Визуализация мучительной смерти Ника окончательно выбивает лейтенанта из колеи, но он все также не осмеливается нажать на кнопку. Его окатывает приступ нерешительности, он проклинает свое слабоволие, подчиняется мягкотелости все больше, как вдруг его руку накрывает Рейчел. Она, будучи внимательной к своей команде и чутко оценивая психологическую подготовку каждого, прекрасно понимала, с каким конфликтом интересов столкнулся сейчас Джейсон, поэтому захотела облегчить это нарастающее чувство вины. — Вместе, — почти шепотом сказала Рейчел. Глаза Джейсона заблестели от слез, которые он больше не мог сдерживать. Он и сам не мог разобрать, были ли это слезы горькой утраты или же благодарности за то, что Рейчел согласилась разделить с ним это бремя. — Прости, Рейчел… В ту же секунду яркая вспышка света, а затем и ударная волна заполнили весь зал. Представшая перед группой картина выглядит весьма графично, с элементами строгости колористического воплощения. Цветовая палитра колеблется от сигнального желтого до насыщенного багрового, подчеркивая особый смысловой оттенок и придавая пейзажу необъятную тревожность. Пламя прожигает пространство, пронзая огненно-красными всполохами света. Каменная поверхность теперь же напоминает угольные осколки, усеянные тлеющими коконами и трупами вампиров. Языки пламени хаотично пляшут в глазах выживших, а вулканические оттенки точно обжигают реальным огнем, насыщая теплом, переходящим подчас в жар и всплески высокой температуры. Еще некоторое время все трое стоят в безмолвной тишине, слово любуясь закатом и наблюдая, как красные лучи растекаются в разные стороны, уплотняя пространство, выжигая из него воздух и дыхание ушедшего дня. — Полюбовались закатом и хватит, надо сваливать отсюда, — иронически подмечает Джейсон. Рейчел неосознанно заостряет внимание на таком сравнении. А ведь и правда. Пусть и не семантически, но такой раскаленный пейзаж действительно напоминает закат — такой же притягательный и трагичный, ведь закат это всегда гибель. Гибель дня, гибель множества дневных надежд. Это ощущение невозвратности и неизбежности конца, но постоянной надежды на новое начало, на еще один шанс. Рейчел в последний раз оборачивается и провожает взглядом это богом забытое место, пока полоска света истончается и растворяется в пустоши.