Сердце всегда сдаётся первым

Рейчел Зал Звезд 0422 После смерти мужа Рейчел следовала исключительно по инерции инстинкта самосохранения. Ее тело и разум охотно подстраивались под внешние опасности — она сбилась со счета времени, восприятия окружающего, а разговоры других стали не более, чем белым шумом. Сегодня Рейчел вновь встретила человека, которого когда-то полюбила, но оказалось, что у жизни свои планы. В моменты особого отчаяния, она прокручивала у себя в голове клятвы, данные друг другу три года назад. «Пока смерть не разлучит нас». Болезненное окончание эхом колебалось в разуме, ведь, вопреки самым страшным кошмарам, этой клятве суждено было сбыться. Такова плата за прожитую жизнь, рано или поздно ее отдает каждый, и Эрик был тем человеком, кому пришлось платить раньше срока. Распутье совести занимало у Рейчел почти все мысли. Горечь потери, утраченного времени и безмерное сожаление. Сожаление, что породило демонов, которым Рейчел так покорно отдает свой рассудок на растерзание. Она заслужила. По крайней мере, ей так кажется. Или хочется, чтобы казалось. Вспоминая события минувшего дня, она то и дело ловит себя на мысли, что была в силах все изменить. Начать хотя бы с брифинга, где она могла отстоять свою команду. В таком случае не только Эрик был бы жив. Еще утром у ее ребят было будущее. Сейчас же только пучки дневного света уже дают малейшую надежду. Действия старшего офицера ЦРУ не терпят условного наклонения, решения должны приниматься быстро, без колебаний, но обдуманно. Тут, видимо, титул «Альфа-Суки» себя не оправдал. Рейчел чувствовала вину перед командой. Она подвела их, позволив пустить в расход своих ребят. Погружаясь все глубже в чертоги разума и предаваясь совести, Рейчел смиренно давала терзать себя, аргументируя это простой расплатой за содеянное. Точнее, не содеянное. — Как же не хватает дневного света, — где-то неподалеку протягивает Колчек. В такие моменты ей хотелось перенести свои душевные муки на соматические раны, чтобы боль с двух фронтов — физического и психологического — наносила двойные увечья. Первый раз, чтобы, глядя на шрам, визуализировались ошибки прошлого, а второй раз, чтобы ноющая боль оставила след в душе. Два раза. Второй для закрепления. Это она переняла у Джейсона, когда стала замечать за ним характерное поведение, когда тот врет. — Мэм? Рейчел раздраженно подметила, как чей-то голос начинает прерывать ее акт мазохизма и постепенно возвращать в реальность. Знакомый тембр все отчетливее звучал в ее голове до тех пор, пока она не почувствовала, как чья-то рука медленно опустилась ей на плечо. — Мэм, с вами все в порядке? — Джейсон с неким беспокойством заглянул Рейчел в лицо. — А?.. Что, прости? — Рейчел сама не заметила, как непроизвольно отстранилась. — Вы выглядите неважно, мэм. — Все в порядке… Я… Я просто задумалась, — неубедительно пыталась поддерживать разговор Рейчел. Джейсон понимал, что здесь внизу личная неприязнь не имеет места быть, или даже зависть, которую он всячески отрицал по отношению к должностному положению Рейчел. Для Джейсона не было ничего, кроме этой войны. По правде говоря, он и сам не сильно понимал, что забыл в этой песочнице, так как в своих принципах он копаться любил еще меньше. Перед собой он больше не видел «Альфа-Суку». И это вовсе не потому, что Рейчел теряла хватку и Джейсон не испытывал былого уважения. Происходящее тут заставило его взглянуть на нее с более эмпатичной точки зрения. Он знал, что Рейчел была человеком с чувством повышенной нравственной ответственности за свое поведение перед окружающими. Она была хозяином своей воли, но явно не слугой своей совести. Порой он поражался, сколько душевных ран она пережила и каким нетронутым остается ее эго. В данный момент он видел совсем другую картину. Смерть супруга надломила Рейчел, и вину за это она взяла на себя. Джейсон не был точно уверен, в каком контексте она решила обвинить себя за эту утрату, и какую цепочку осуждений своих действий она выстроила, но мог вполне догадываться, ведь теперь ему казалось, что Рейчел даже не пытается строить невозмутимый вид и скрывать всю ту боль, что накопилась в ней за последние пару часов. — Рейчел, — Колчек осторожно встретился с ней глазами. — Да? — Я соболезную. Эрик был хорошим, — Джейсон говорил медленно, аккуратно подбирая слова, чтобы выразить поддержку, но и не задеть свежую рану. Рейчел грустно взглянула на свое обручальное кольцо и еще несколько секунд пристально разглядывала украшение, перекручивая его большим пальцем вокруг безымянного. — Да… Был, — последнее слово далось ей особо тяжело от мысли, что отныне упоминать своего мужа ей придется в прошедшем времени. Теперь Эрик будет жить в ее воспоминаниях. Рейчел вдруг вспомнила слова продавца в той закусочной на трассе, куда они заехали с Эриком незадолго до трагической аварии. Тогда она остро отреагировала на абсурдное заявление, что никогда больше не будет так счастлива, как сейчас. Ее возмущение было вполне обоснованно, но сейчас те минуты в машине дополняли трепетные моменты, проведенные вместе с мужем, которые она будет хранить до конца своих дней. Рейчел подняла бездушные глаза на Джейсона, не сказав ни слова. В ее немом взгляде читалась благодарность за поддержку и теплые слова. Она легко кивнула и удалилась в другую сторону Зала Звезд. Джейсон смотрел ей вслед. С виду она оставалась такой же безмятежной, только вот взгляд очень выдавал. Она это поняла. Поняла в ту же секунду, когда Джейсон задержался на ее глазах. Тогда Рейчел решила на благо всего командного духа, что пора спрятать аморфный облик, она — старший офицер, мать его, тут все сегодня потеряли братьев и товарищей. Она не одна такая, и особого отношения к себе из-за личной утраты тоже ждать не собирается — à la guerre comme à la guerre, Рейчел. С каждым шагом ее походка становилась тверже, и она решительно двинулась к Нику. — Ты уверен, что она сработает? — голос Рейчел приобрел былой командный тон. — Сработает, — с еще большей уверенностью заявил Ник. Она до сих пор не разобралась в своих чувствах к Нику. Она ощущала себя предательницей по отношению к Эрику, и лгуньей по отношению к Нику. Да уж, моральный компас у Рейчел явно не склоняется в сторону нравственности. Потеряв Эрика, она подумывала переключиться на более серьезные отношения с Ником, вот только понимала, что Ник слишком хороший человек, чтобы топить свою боль утраты мужа в нем. Она не сможет так поступить. С какой-то стороны она даже злится на Ника, но, поддавшись рефлексии, лишь осознает, что это она себе разрешила побыть счастливой с другим человеком. В конце концов это именно для Рейчел фраза «всегда верны» оказалась пустым звуком. Рейчел порой поражается, как она выносит саму себя. Она пренебрегает всеми возможными этическими принципами, ищет выгоду в ущерб окружающим. Она — чистой воды социопат. Все ее решения основываются исключительно на собственных интересах и удовлетворении желаний. Она не задумывается о том, как ее поступки влияют на других, включая тех, с кем она в близких отношениях, не говоря уж о привязанности. Такого понятия для нее просто нет, поэтому чужие чувства ценности, соответственно, не имеют. Почти всю свою сознательную жизнь она жила именно с такими убеждениями. Они помогали Рейчел не обращать внимания на все то дерьмо, что происходит вокруг, помогали забывать людей, справляться со стрессом, да и в целом реализовывать не самые здоровые амбиции. Потеряв Эрика, эти догмы рассыпались в прах. В тот момент она поняла, что жила ложными нормативами. Она так привыкла скрываться за маской непоколебимости, что просто забыла быть счастливой. И те минуты в машине с Эриком стали важнее всего на свете. Весьма прискорбно, что для такого осознания ей пришлось потерять близкого человека. Такое рассуждение заняло у Рейчел не более пары секунд, которые уместно вписались в их с Ником непродолжительное молчание. — Как ты держишься? — Рейчел дала волю состраданию. — Не очень, если честно, — Ник говорил размеренно, как всегда не вкладывая в слова должных эмоций. Рейчел даже на секунду показалось, что он слышит все ее мысли, — нужно было сказать раньше, но… Мне жаль, что Эрик погиб. — Спасибо. Это важно, — как-то слишком сдержанно ответила Рейчел. — Рейчел, я просто хочу… Хочу, чтобы ты знала, что не могу тебя потерять. Мы выберемся. Я знаю. — Люблю твою уверенность, — Рейчел легко потрепала его за плечо. Глядя в эти теплые карие глаза, ее охватила неимоверная тоска. Как будто она смотрела на них в последний раз. Она поняла, что как бы она не старалась, она потеряет и его. Ей больно от мысли, что счастье песком сочится сквозь пальцы, но она не может его удержать. Для Рейчел жизнь теряет смысл с каждой минутой. Она больше не в силах сражаться за нее. За всю жизнь счастлива она была лишь тогда, когда даже не осознавала этого. И только когда счастье было за пазухой, оно пестрой лентой сорвалось в пропасть, сверкнув напоследок атласным алым цветом. Осматривая Зал Звезд, Рейчел находит множество зацепок, объясняющих природу этих инопланетных созданий, а также причину, по которой никто из археологов не смог выбраться живым. Одна из находок представляет собой цикл развития паразита и последующую смерть носителя. На удивление, это не вызывает у Рейчел никаких эмоций, скорее даже наоборот — она видит в этом освобождение от всех мучающих ее проявлений совести. Взгляд Рейчел приковывает иракец, Салим, кажется его так зовут, Рейчел даже не пыталась запомнить имя. Он стоит напротив консоли, на которой изображено созвездие Кита. Рейчел видит, как глаза Салима бегают от записок Мэри Ходжсон до сонаправленных разветвлений на консоли. Его рука то и дело повторяет однообразные круговые движения, описывая множество восьмерок и колец в воздухе, как вдруг из расположенных выше труб, по конструкции больше напоминающих скопление духовых инструментов, доносится суровый и массивный тембр. — О! Оно поет! — с размеренным восхищением Салим оборачивается на Рейчел, как будто ожидая реакции. — Думаю, как это описать, — сухо отрезала она, но, присмотревшись, ее скепсис сменился неподдельным интересом к данному инструменту, — это что-то значит? — Это не узоры, а музыкальная шкала. Язык аккордов. Звуки. Мэри пианистка. Расшифровала его, — Салим говорит отрывисто, пытаясь не спугнуть разогретый интерес своей собеседницы, — она думала, это обозначает звезды. Видишь? Это Кит. Созвездие. — Мы далеко от ночного неба… — подхватывала Рейчел, показывая свою заинтересованность. — Загадка… Если верить дневнику, в устройстве была только одна шкала звука, но Мэри изучала его одна. Может есть и другая. Мне нужна помощь, — Салим с осторожностью взглянул на Рейчел. Та в свою очередь, не выглядела слишком отстраненной. — Какая? — в голосе Рейчел действительно звучало желание помочь. — Консоль слишком большая, в одиночку мне с ней не спра… — Мы осмотрели зал, ничего дельного, кроме записок этих горе-археологов. Выдвигаемся на выход, надо обсудить дальнейший план, — Джейсон проходит мимо, осматривая Салима и Рейчел, которые пытаются разобраться с принципом работы инструмента, — что, решили нам тут реквием исполнить напоследок? Предпочитаю немного другую музыку, но не смогу себе отказать в удовольствии послушать ваше произведение, — самодовольство Колчека не нашло ответной реакции аудитории, поэтому его ехидный смешок тут же сменился предложением помочь. Товарищей заметно прибавилось, поэтому разгадать тайну инопланетной консоли больше не казалось такой непосильной задачей. Чередуя комбинации и меняя направление мнимых колец в воздухе, отдаленно повторяющие изгибы тубы устройства залили зал насыщенным тембром в самых разных регистрах. — Ну ничего себе… — Салим был первым, кого потрясло такое звучание. Он стоял, рассматривая отвесные стены и лишний раз поражался архитектуре не из мира сего, — Мэри верила, что эти существа раньше были мирными. И их языком была музыка. То есть у них были эмоции. Внезапно для Рейчел голос Салима начинает звучать нечетко, как будто отдаляясь. Её охватывает поток слабости, она чувствует, как постепенно теряет контроль над разумом и телом. — Затем произошла трагедия… Вся их империя рухнула. Их музыка затихла. И они стали враждовать. Что случилось? Болезнь или безумие? Рейчел отстраняется от своей группы, чувствуя, как иллюзионный звон в ушах усиливается, а учащенное сердцебие в миг синхронизируется с шумом, заставляя мозг содрогаться от каждого пульса. — Что могло превратить зодчих в убийц? Что могло так изменить их? — его вопросы с каждым последующим становились все более риторическими, — теперь ими движет ненависть. Они животные! Они мертвецы! Отныне голос Салима звучит для Рейчел, как радиопомеха. Она потеряла связь с реальностью, но отчаянно пыталась собрать воедино последние нити здравого рассудка, который подталкивал ее на единственное верное решение. Каждый шаг давался нелегко, но, сумев совладать с координацией, ее рука потянулась за фосфорной гранатой. Рейчел знала, что времени на размышления нет, иначе сила духа подведет и она не сможет сделать то, что задумала. Цепляясь исключительно за один аргумент своего предстоящего суицида, а именно, что мир станет лучше без такого человека, как Рейчел Кинг, она решила, что недостойна быть счастливой, и не было ничего, что придало бы ей сил бороться дальше. Тем более, что ее срок тоже подходит к концу. Либо суицид, либо пуля в лоб. Перспективы обнадеживающие. — Они перебили всех. И заснули… в ожидании… В ожидании нас… — И кто-то верит в эту херь? — Джейсон скептически изогнул одну бровь, — больше походит на дневник какого-то сумасше… Душераздирающий крик Рейчел мгновенно разнесся по Залу Звезд, заставляя всю группу ежесекундно повернуться. Она резко опустилась на колени — одна рука держала нож, а другая не разжимала гранату. — Рейчел! — Ник был первым, кто бросился в ее сторону, — боже, Рейчел! Рейчел! — он молящим взглядом окинул товарищей, догадываясь о последующем раскладе. Дыхание Рейчел стало рваным и судорожным, она смотрела перед собой и периодически издавала надрывные стоны. Она обхватила себя двумя руками, пытаясь облегчить распирающую боль в районе головы. — Рейчел! — Мэм, — лейтенант начал аккуратно приближаться к ней. Джейсон понимал, что ему придется быть тем человеком, кто оборвет ее жизнь. Другого выхода нет, как и не было с Клариссой. Оставлять ее с группой слишком опасно, нельзя было рисковать. Как и тогда на контрольном пункте. Он чувствовал себя самопровозглашенным палачом, как будто его наделили правом отмерять жизненный срок, о котором он не просил. Ему не раз приходилось убивать, чтобы спасать близких. Наверное мысль о смерти других во имя безопасности товарищей была единственной причиной, почему он спал по ночам, а совесть какое-то время не тревожила. — Черт… — с горькой досадой сказал Джейсон. — Это оно… внутри нее! — Салим вынес вердикт, о котором и так догадывалась группа. На мгновение приступ боли отступает, и Рейчел посещает видение, как инопланетный корабль терпит крушение, входя в атмосферу Земли. Все совсем не так, как они думали. Вампиры оказались другой расой, прибывшей из космоса, но были заражены паразитами, как сейчас Рейчел. Аккадцы использовали их, как прототип для создания образа Пазузу — повелителя демонов. Рейчел ощущает вернувшуюся боль и зажимает гранату у себя между колен, вознося нож. Группа резко бросается к ней, но тут же останавливается, понимая, что если она пронзит ее, они пострадают тоже. Рейчел в последний раз смотрит на своих товарищей. Ее взгляд полон сожаления и отчаяния, а глаза молят не осуждать. — Мэм, не делайте этого, — Джейсон не сомневался в ее радикальности, но все же решил попробовать. — Простите… Я подвела вас, — из последних сил выдавливает из себя Рейчел и заносит нож. «Ты же знаешь, твое счастье, Рейч, моя главная цель». Память предательски вытаскивает все счастливые воспоминания, которые ставят под сомнения решимость Рейчел. Черт. Только не сейчас, только не тогда, когда она отпустила те немногие земные привязанности. «Неважно, где мы… Я сумею вызвать у тебя улыбку… Вот видишь…» Голос Эрика понемногу возвращает ее в реальность, а подсознание прорисовывает тактильные ощущения, которых она лишится, если совершит эту роковую ошибку. «Semper Fi. Всегда верен.» Последняя фраза окончательно выбивает Рейчел из категоричного настроя. Ее хватка ослабевает и в итоге она опускает нож. Эрик бы не хотел, чтобы для нее все закончилось так. Только не здесь и не при таких обстоятельствах. Он спас ей жизнь ценой своей. Рейчел просто не может так обесценить его поступок. Она смотрит на группу испуганными глазами, невербально извиняясь во второй раз. Внезапно мучительная боль окатывает Рейчел так, что ее тело оказывается прибитым к полу. Ник тут же ее подхватывает, пока остальные обступают вокруг. — Они из космоса… Это не дом, а ковчег… — Рейчел прерывисто спешит поделиться видением. Она начинает извиваться в агонии, содрогаясь в конвульсивных судорогах. — Сделай что-нибудь! Она станет одной из них! — Ник с мольбой смотрит на Джейсона. — Оно… убивает меня, — Рейчел чувствует, как жизнь неумолимо покидает ее. Она стоит на краю пропасти, и только считанные вдохи отделяют ее от вечного забвения. — Сейчас я ей помогу, держите ее, — Джейсон перекладывает винтовку поудобнее. — Ее можно спасти! Должен быть выход, Джейсон, нельзя ее терять! — Ник загораживает своим телом едва живую Рейчел. — Иначе никак, держи ее! — Что, забьешь на нее также, как и на Клариссу? — выпаливает Ник. — Джейсон, не надо, — взмолилась Рейчел. — Я должен убить тебя, — категорично отрезал Джейсон. — Это я, Джейсон, прошу тебя, убери оружие… В какой-то момент ему показалось, что он не смог бы выстрелить. Он не испытывал особой приязни к Эрику, но, убив Рейчел, высказал бы покойному полковнику неуважение. Быть может, надежда еще есть, и он бы просто забрал этот шанс на спасение одним нажатием на курок. До этого он все время врал Нику, что давно пережил события на контрольном пункте, ведь на войне без жертв не обойтись, и зачастую это гражданские. Колчек понимал, что тогда он облажался, и ему с этим жить, но второй раз оборвать невинную жизнь он не имеет права. Он покорно опускает винтовку и наклоняется к Рейчел. — Спа…сибо… — еле собирая слоги в слова протягивает Рейчел, — почему не выстрелил? — У нас должна быть надежда, Рейчел, мэм, — более благодарного взгляда Колчек, кажется, не видел в своей жизни. Он стал тем человеком, кто подарил Рейчел надежду, хотя так легко мог бы ее и забрать. Может он так хотел исцелить свою совесть за поспешно отданный приказ 3 недели назад, а может, дал Рейчел второй шанс, которого не было у той девушки, что шла с продуктами. — Стойте, есть предложение! — Салим с пылким энтузиазмом и не меньшей надеждой предлагает помощь. — Черт возьми, говори уже! — скалится Колчек. — Может быть и другой выход, жидкость в коконах! Она защищает плоть и не дает стареть. Это может остановить процесс. Кокон защитит ее до нашего возвращения. Это наш шанс! — Салим видит, что его предложение особо не заручается поддержкой команды. — Я согласна, только остановите это! — Рейчел даже находит в себе силы на командный тон, чтобы звучать убедительнее. Джейсон и Ник берут Рейчел под руки и стремительно направляются к кокону. По пути она начинает вырываться от жгучей боли, как будто внутренние органы обдают раскаленным металлом. — Рейчел! — Джейсон на этот раз первый подхватил ее. — Нет времени, может выжечь из нее эту заразу? — Ник достает ультрафиолетовую лампу, которую позаимствовал у Эрика. — Чего ты ждешь, давай! — Джейсон переживает больше остальных за ее жизнь. Ему крайне важно, чтобы она выжила. Ник подносит лампу и тело Рейчел скручивает в спонтанных мышечных сокращениях, пока из ее рта не вылезает инопланетный паразит, который пытается скрыться, но Джейсон своевременно пресекает попытку, раздавливая его. Переведя дух, Рейчел понемногу приподнимается, однако наличие инфекции истощило ее, поэтому она тут же валится с ног. Вдруг она чувствует, как крепкие руки вовремя подхватывают ее. Взгляд приковывается к карим глазам, но в этот раз менее знакомым и более холодным. Рейчел не может совладать с желанием подольше посмотреть на них, ведь Джейсон впервые так близко к ней. Его глаза, словно тягучая патока, такого же цвета и также плавно скользят по ее лицу. На какое-то время между ними воцарилась немая сцена, которую оба, пока этого не признавая, с удовольствием продолжили бы, но в данный момент их притяжение стало бы слишком явным, задержись они еще на пару секунд. Он твердо держал Рейчел до тех пор, пока не убедился, что та может стоять самостоятельно. — Держу вас, мэм, — Колчек вмиг принял серьезный вид, как будто извиняясь за минутную слабость. — Благодарю, лейтенант, — с не менее серьезным тоном сказала Рейчел.