Какова цена богатства?

      Следующим утром у Лизы все валилось из рук. Она никогда не видела Аято таким энергичным и придирчивым. Все, что бы ни делала Минчи, не нравилось молодому начальнику.       Отчаявшаяся девушка вспомнила вчерашний разговор сотрудников, в котором один из них загородил солнечный свет из окна и навлек на себя гнев Камисато.       На улице стояла пасмурная погода. Лил мелкий дождик, а небо окрасилось в мерзкий серый цвет. Кажется, издалека надвигались чёрные тучи - вестник беды.       Минчи отъехала от компьютера и поглядела в окно. На этой неделе она словно находилась не в своей тарелке. Все, что бы ни делала девушка, не устраивало Аято. Минчи крепко задумалась: чтобы продвинуться ещё выше, ей надо быть таким же профессионалом, как Камисато.       Он знает все тонкости управления людьми и финансами. Мужчина умеет ловить экономическое настроение и дрейфовать на рынке так, чтобы вынести выгоду.       Лиза так точно не смогла бы. Она и сейчас толком не понимает почему так сильно пострадала репутация корпорации и как её можно восстановить. Лиза в беспокойстве открыла шкаф и стала собираться на обед.

***

      В конференц-зале компании «Фатуи» за столом встретились Аято, Гань Юй и Синьора с парочкой подчинённых - Виктором и Анной.       Они целиком отражали стиль компании - чёрные, мрачные одежды с фиолетовой отделкой создавали угнетающую атмосферу. Особенностью компании являлось то, что все сотрудники носили серые маски, скрывающие глаза.       Это символ подчиненности. Пока в «Фатуи» сотрудник стоит низко, он безличное ничтожество. Возможно, из-за такого отношения к работникам компания все ещё не такая влиятельная, как «Kroper». Однако, это может исправить сегодняшний день.       Синьора, глядя на то, как Камисато подписывает какой-то документ, проговорила: —Я со своей стороны представляю компанию «Фатуи». Вы, как лицо «Kroper» разделите вместе со мной управление корпорацией.       Она подняла пышные ресницы на союзника и хищно улыбнулась — этот день блондинка ждала очень долго. Царица, глава «Фатуи», будет гордиться.       Камисато, склонившись над бумагой, утвердительно кивал. Он сосредоточенно читал документ. Гань Юй стояла позади руководителя и со страхом наблюдала, как он неумолимо ставит роковые подписи. Перед митингом Аято предупредил, что он берет девушку с собой. И строго-настрого запретил кому-либо говорить о том, что произойдёт на встрече.       Конечно, покорная секретарша сама понимала, что не стоит болтать о тайнах корпорации. Но когда Гань Юй увидела своими глазами документ, она обречённо приняла на себя эту тяжкую ношу.       В теории эта бумага говорила о том, что «Фатуи» покроет финансовые расходы, которыми корпорация обременила себя из-за провального проекта. На практике это значило, что взамен на покрытие расходов, корпорацией будет управлять «Фатуи».       Гань Юй смышленная и умная девушка. Поэтому она задалась закономерным вопросом: имеет ли Аято право на подписание таких бумаг? Ведь он даже не полностью управляет корпорацией.       Секретарша угадала переживания Камисато. Он действительно на свой страх и риск согласился на авентюру, предложенную Синьорой.       Аято отложил ручку в сторону, откинулся на кресло и устало потёр глаза. Если президент продолжит пребывать в своём мире денег и наслаждений, забыв напрочь про корпорацию, то Аято удастся продать «Kroper». А там и Синьора сделает его вице-президентом.       Но если президент почувствует неладное... Лицо Камисато нахмурилось. Его прогонят с позором. Для человека, которому важен статус и положение в обществе, пойти на такое предательство - очень смелый и безумный шаг. Однако, решимость Аято только доказывает его приверженность принципам.       Мужчина склонился над столом, усилив всеобщее молчание. Гань Юй со страхом смотрела в его спину, ожидая приговора, а Синьора впилась взглядом в блондинистую макушку, словно коршун в свою жертву.       Аято взял ручку и поставил последнюю подпись. Он поднял голову и решительным голосом сказал: — Едем в банк.

***

      После того, как Аято, Синьора и их свита обколесили, пожалуй, все банки в городе и собрали кучу документов, они направились к «Kroper».       Для того, чтобы руководителей не увидели работники и не подняли шума, Аято повёл Синьору по служебному лифту, который ведёт прямо к верхушке корпорации.       Стеклянные двери открылись, и по полу сорок девятого этажа зацокали каблуки и зашуршало платье. Скрипнула замочная скважина, рука в чёрной перчатке открыла дверь кабинета директора.       В этот день Камисато выглядел так же, как и обычно: он был одет в белый костюм с сюртуком, который имел отделку в виде расширенных рукавов, прямо как у рисодэ - традиционной японской мужской одежды. Несмотря на древнее прошлое этого костюма, дизайнерам удалось сделать фасон модным и современным. С белоснежным костюмом контрастировали чёрные лаковые туфли и такие же тёмные перчатки.       Но день был особенный. Это можно было понять по взволнованному лицу директора и учащенному дыханию из-за частого биения сердца.       Розалина вошла в тёмный кабинет, а пара охранников встала около двери.       — Сейчас мы поднимемся на пятидесятый этаж и предъявим президенту банковское соглашение, — проговорил Аято, ища что-то в шкафу.       Синьора тем временем вальяжно расхаживала по кабинету, осматривая его убранство.       — Если до этого момента президент заподозрит что-то неладное, то нас ждёт сюрприз в виде полицейских. Но я надеюсь, что твоей вооружённой охраны будет достаточно, — заключил Аято.       Он встал и хотел пригласить пойти к начальнику. Камисато подлетел к столу, чёрная перчатка метнулась к месту, где обычно лежали ключи от кабинета. Но рука не нащупала их.       Аято недоуменно посмотрел вперёд. Синьора в пышном, красном платье стояла в дверном проёме, а сзади неё столпилась куча охранников, которые уже доставали пистолеты.       — Ты уж прости, но президентом этой корпорации ты не будешь, — сказала Синьора, изобразив на лице сожаление.       Камисато моментально осознал, что произошло, поэтому метнулся к двери, но тут же в неё врезался — Розалина быстро её захлопнула, закрыв на замок.       По запертой двери яростно забарабанили кулаки, из кабинета посыпались оскорбления и угрозы. Но Синьоре понравился такой шум. Потому что он означал победу «Фатуи».       После того, как Аято подписал бумаги, Синьора перенесла его подписи на другие документы, которые гласили, что командование «Kroper» полностью переходит в руки «Фатуи». Несложно догадаться, что Розалина подделала бумаги.       Но подобные махинации, за которые дают несколько лет в колонии, не последнее, на что способна русская компания. Синьора получила приказ от главы «Фатуи», Царицы, избавиться от главного конкурента на рынке. Розалине не нужно было объяснять, что означает «избавиться». Поэтому она с огромной свитой из телохранителей направилась к пятидесятому этажу.

***

      В комнату охраны вошёл парень. Несмотря на моложавую внешность, низкий рост и спортивное телосложение, он был довольно опытным охранником, проработавшим на этой должности много лет.       Сяо имел тёмные волосы, короткую модную стрижку, которая прикрыта чёрным козырьком бейсболки.       В то время, как предыдущий охранник покинул пост, Сяо устало бухнулся в кресло и раздражённо поглядел на мониторы камер отслеживания.       Парень с удивлением обнаружил, что камеры, которые выходят на коридор сорок девятого и пятидесятого этажа, отключены.       Охранник напряг зрение и заметил, что в одном кабинете директор яростно барабанил в дверь и ходил по комнате. В голове охранника моментально сложился паззл, и Сяо выбежал из комнаты, набегу говоря что-то в рацию.

***

      В кабинете Лизы вновь играл клавишный оркестр - он означал разгар рабочего дня. На улице было пасмурно, моросил мерзкий дождь, поэтому в помещении было темно, и лишь монитор компьютера освещал напряженное лицо девушки. Лиза посчитала этот день скучным и отвратительным. Но она не знала, что это лишь затишье перед бурей.       Лиза отправила последнее письмо и с утомлением откинулась на спинку кресла и закрыла лицо руками.       Целую минуту в кабинете царила тишина. Минчи хотела встать и пойти за кофе, но неожиданно услышала людской гул в коридоре, словно произошло убийство, и куча зевак столпилась над несчастным и обсуждала увиденное.       Лиза с нескрываемым любопытством открыла дверь и обнаружила, что все работники вылезли из своих кабинетов, тем самым образуя невероятную толкучку и гул.       За спинами людей Минчи не могла что-то увидеть, как бы она ни крутила головой.       Вдруг её кто-то окликнул и схватил за руку. — Мона! — радостно воскликнула Лиза, когда девушки отошли к углу в свободное пространство.       — Ты видела, куда она пошла? — с беспокойством спросила Мегистус. По лицу коллеги было видно, что она знала что-то невероятно интересное. Сегодня Мона одета в элегантное темно-синее платье.       — Кто «она»? — с недоумением переспросила Лиза, выпуская руку. Минчи выжидающе уставилась в глаза синевласки, ожидая рассказа истории.       — Та женщина, которая яростно кричала, — уточнила Мона, поняв, что коллега осталась в невидении. — Похоже, ты не слышала.       Синевласка рукой подперла сумочку, готовясь к рассказу. — Лифт почему-то не работал, поэтому незнакомка пошла по лестнице на пятидесятый этаж, — Мона обернулась и взглянула на скрытую мраком лестницу, ведущую в пугающую неизвестность.       Лестничную площадку скрывала большая, массивная дверь. Лестница считалась пожарной. Поэтому Мегистус поглядела на подругу и поняла, что совершила огромную ошибку, сказав про женщину.       — Не ходи туда! — поспешила предупредить синевласка, схватив за руку бросившуюся к лестнице Лизу. — В окне я увидела полицейские машины. Мне кажется, произошло что-то ужасное, — на лице Моны изобразился страх.       Но разве она могла понять непреодолимое желание Лизы хотя бы одним глазком взглянуть на свою мечту? Она манила девушку, и между тем пугала своей неизвестностью.       Минчи ястребиным взглядом смотрела во мрак, готовая в любую секунду броситься туда. Она умоляюще посмотрела на коллегу. Та лишь недоуменно и негодующе уставилась на безумную.       — Зачем тебе туда? — с подозрением спросила Мона, подперев руки в бока. На фоне всеобщей суматохи Лиза имела шанс хотя бы поглядеть на президента и остаться при этом незамеченной. Минчи хотела видеть своего кумира в лицо.       Её мозг в мгновение придумал отмазку. Лиза в надежде поглядела на Мону, двумя руками схватила руки коллеги и, как одержимая, прошептала:       — Я хочу помочь корпорации. Я узнаю, что случилось и обязательно помогу, — бессовестно солгала Лиза и помчалась к двери. Мона, сбитая с толку, лишь сконфуженно пожелала удачи.       Минчи толкнула массивные двери, те неподатливо, со скрипом, распахнулись. Взору девушки представился мрак, в котором едва можно было различить очертания лестницы. Полоса света, идущая из коридора, обнаружила частички пыли, летающие в воздухе. Данной лестницей пользовались редко, поэтому и уборщицы посещали её нечасто. Лиза набрала воздуха в лёгкие и двинулась наверх по лестнице.

***

      На первых двух этажах современную Пандору сопровождала кромешная тьма и гробовая тишина, в которой раздавались глухие неспешные шаги.       Сердце забилось сильнее в два раза - нога Лизы ступила на лестницу последнего этажа - пятидесятого. В этом пространстве было немного света - из двери пробивался грязно-жёлтый свет.       Девушка дрожащими руками толкнула её, и в эту же секунду её ослепил яркий свет люстры. В этом крыле коридора слышались отголоски шумихи и беготни в главном холле, а также надрывающиеся крики женщины, о которой, видимо, говорила Мона.       Дрожа всем телом и трепеща душой, Минчи осторожно проходила по коридору. Повернув за угол, на Лизу обрушился шквал ослепительно-белого света.       Главный коридор освещала огроменная и изящная люстра. Вдоль стен в метре друг от друга красовались белые высокие статуи, изображающие античных мифологических богов, а между ними висели большие картины известных художников Возрождения.       «Скорее всего, это оригинальные картины. Музей дал бы за них около ста тысяч моры», — потрясённо подумала Лиза, ошеломленно оглядываясь вокруг себя.       Внезапно, в середине правого крыла она увидела толкучку: в кабинет пыталась ворваться та самая женщина, которая не жалела голоса.       На самом деле, это была молодая девушка азиатской внешности с коричневыми волосами. Из-под восточной одежды, развевающейся вдоль тела, выглядывали неплохо накачанные мышцы, а в некоторых местах виднелись шрамы.       —В конце концов, вы моя охрана или чья-то ещё?! — заорала девушка, пытаясь растолкать мужчин.       —Бэй Доу, это может вас шокировать, — сконфуженно произнесли джентльмены, едва сдерживая сильную девушку.       Лиза с любопытством выглядывала из-за угла и наблюдала за драмой. Случайно она заметила поодаль стоящего паренька, который удерживал девушку за локоть.       Он выглядел как подросток. Имел белоснежные волосы и также восточную одежду. Её особенность - это «хакама» - традиционные китайские длинные широкие штаны в складку бордового цвета.       Минчи осторожно приближалась к людям. Внезапно девушка, которую звали Бэй Доу, резко рванулась и боком прошибла стену из её охранников. Беловолосый парень отлетел в сторону, словно от волны взрыва. Лиза тоже от неожиданности сделала маленький шаг назад.       Пол минуты в коридоре царила тишина. Внезапно послышалось поскуливание, а затем и дикое рыдание. Лица мужчин выразили глубокое и бесконечное сожаление, а парень досадно отвернулся. Людей нисколько не смутила приближающаяся Лиза - они не заметили незнакомку.       Минчи взглянула в распахнутый кабинет. В этот момент словно прогремел гром - мир перевернулся с ног на голову.       В ослепленном кабинете, белом от сверкающих камней и огней на люстре, за огромным президентским столом, на обитом бархатом кресле, закинув голову, сидела не кто иная, как Нин Гуан. А около неё на полу сидела Бэй Доу и рыдала, обвив руками талию девушки.       Нин Гуан, президент и бывшая подруга, обмякла в кресле, словно ни одна мышца её тела не задействована. На запрокинутой голове навсегда застыло спокойное фарфоровое лицо с закрытыми глазами и полуоткрытыми кукольными губами.       Белые, как снег, волосы беспорядочно свисали с кресла. На тело надето восточное укороченное бело-золотое платье, на правом бедре красовалась длинная красная татуировка в виде китайского дракона. На ногах блестели чёрные туфли.       Лиза вросла в землю. Следы нарастающего безумия и отчаяния изобразились на лице девушки. Она вцепилась взглядом в пропавшую Нин Гуан, которой больше не суждено встать с мягкого кресла, поздороваться со старой подругой и поделиться новостями.       Внезапно Минчи почувствовала, как в её теле что-то сильно и громко хрустнуло. Окружающая обстановка с богатой мебелью поплыла, а в глазах потемнело. Ноги подкосились, и девушка без чувств рухнула на пол.