твиттерские

Вечер пятницы встречает тишиной квартиры и какой-то странной пустотой. Сенку только хмурится. Он устал за весь день неимоверно, и возвращаться домой после долгого отсутствия непривычно. Будто его не было тут лет сто. А, может, и целую вечность. Эти иррациональные мысли заставляют учёного хмуриться всё сильнее. Недовольство растёт в груди, а мозг, как назло, на мыслях о неправильности происходящего зациклился. Они пластинкой заезженной крутятся на периферии и будто физически мешают сделать вдох. Вздор. Усталость и глупая реакция организма. Так Сенку думает. Так он эту смуту в душе оправдывает. Всё должно быть логично. На своих местах.  И по полочкам. Как его излюбленные книги в кабинете на втором этаже. Сверху слышен непонятный шум и только это Сенку от мыслей отвлекает. Что-то упало. И, судя по звуку, что по дому разнёсся, упало сильно и явно не без последствий. Вслед за хлопком после падения тишину разорвало краткое "ауч". "Ген" – пронеслось в мыслях. Из всех знакомых Ишигами, только этот наглый и бесстыжий менталист мог прийти в его скромное жилище, как к себе домой, и хозяйничать тут никого и ничего не стесняясь. Асагири Ген умел быть той ещё занозой в заднице. А ещё он был крайне полезен в хозяйстве и ухаживал за квартирой всё то время, пока Сенку в бесчисленных разъездах колесил по миру на различные конференции. Он мог исчезать из жизни друзей быстро, как по щелчку пальцев. Вот раз – и он в Штатах. Снова не отвечает на звонки и сидит в лабораториях до утра, запивая усталость кофе и заставляя привередливый организм работать. Вот два – и снова в новой стране. Лондон. Тоже по уши в работе и также профессионально игнорит. Ишигами Сенку был человеком увлекающимся. А на фоне новых знаний и ещё не сделанных открытий общение с человечеством... меркло. Он просто не нуждался в этих всех разговорах "по душам" о всём и ни о чём. Так он думал, пока в его гениальную голову своими лапищами Асагири не полез. Этот умный менталист не за красивые глазки своё звание получил. В тех колбасных обрезках, коими Сенку психологию именовал, он шарил. На высоком уровне. И, пускай свои знания он дипломом и званием квалифицированного специалиста подтвердить не мог, ему это не надо было – он Сенку на практике каждый раз свою профпригодность доказывал. – Уже вернулся, Сенку-чан. Привееет. – хихикнув, тянет парень, пытаясь встать. Определённо, протирать верхние полки стоя на неустойчивой и повидавшей виды табуретке было идеей глупой. Про упавшие с полки книги Ген и не вспоминает. А вот Сенку, присмотревшись и заметив выпавшие из старых талмудов листы, по комнате разбросанные, вздохнул. Стоило бы психануть. Наверное. Но вместо ссоры и чего-то подобного, – Ген, чесслово, ожидал бури, – Сенку просто подошёл ближе и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. – Ага. Давно не виделись, менталист. Ген изменился. "Наверное, и вправду давно" – мелькает в мыслях, когда Сенку к парню присматривается. "Волосы отпустил, а белую сторону так и не закрасил." Навевает воспоминания. О том дне, когда Ген во время экспериментов чуть не поседел. Ну как "чуть". Всего-то на половину. Но красить волосы в чёрный он почему-то отказался, каждый раз отнекиваясь и улыбаясь одними кончиками губ. Ему, походу, смена имиджа понравилась. Ну, так думал Сенку. – Поздно, наверное, но прости за вторжение. – Не парься. Пустяки. Ишигами тянет парня за руку и придерживает того, пока Ген восстанавливает, как шутил Сенку, связь с космосом. Асагири Ген реально какой-то инопришеленец. Сенку уверен. На все десять миллиардов процентов. Это неземное нечто ждёт его, как Хатико. Дома. Неизменно. Каждый раз. И всё равно ему, что Сенку на три месяца пропасть из его жизни может. И что на звонки не отвечает часто. Хотя, на звонки Гена Сенку отвечал чаще всего. Он второй в приоритете после Бьякуи. – Показывай, где болит. – Я не ушибся, Сенку-чан. – Я может и уставший, но не слепой. – возмущается учёный, притягивая к себе парня ближе и вторгаясь в чужое личное пространство также нагло и бесцеремонно. – И у тебя... синяк на лбу. Большой такой. Прям пятно огромное прямо над бровью. Ген шипит, как кот, тихо ругаясь и пальцами место ранения ощупывая. А Сенку улыбается. Слабо, одними уголками губ. Но улыбается. Потому что Ген со временем не меняется. Он всё тот же. Несмотря на мелкие изменения во внешности, которые Сенку раз за разом при каждой новой встрече подмечает. Асагири как островок спокойствия. Тот самый долгожданный "привет" из прошлого, который уже... родной? Громко сказано. Наверное, "важный" подойдёт лучше. Весомый. Такой, что без него и возвращение домой уже не то. Привычный. – Идём, Ген. У меня в полке был пластырь для твоей большой очаровательной шишки. – не сдержав подкола, ухмыляется Сенку. И делает шаг назад. Он и не заметил, что всё это время они так и стояли в одной позиции, не сдвинувшись с места. – Будешь язвить, я тебе такую же шишку на лбу организую, Сенку-чан. Причём твоими любимыми книгами. – недовольно отвечает Ген, следом за учёным покидая комнату. – Боюсь-боюсь. Тишину квартиры разрывает весёлый смех.