твиттерские

Ген, оказывается, до жути тактильный. И дважды настолько нерешительный. Поэтому Сенку терпеливо ходит вокруг да около и… терпит. Удивительно. Сенку сам подобной покладистости от себя же не ожидал. А тут нате — получите, распишитесь. Сидит, не возникает и даже сам контроль над ситуацией в чужие руки передаёт. Добровольно. Где-то в мире возродились динозавры, наверное. Сенку любит лежать на кровати и просто перекладывать ноги Гена так, чтобы места было больше, а расстояние между ними становилось меньше. Даже если разница будет всего в пару миллиметров. Сенку сделает. Ему и этого хватит. Сенку, вообще, парень настойчивый. И даже хозяйственный. Просто лучше на кухню самостоятельно не пускать и прибить к спине табличку “не лезь, убьёт”. На тот случай, когда настроение скатится в минус бесконечность и прибить какого-то неугодного захочется неимоверно. Вообще, даже друзья Сенку говорят, что жить с Сенку непросто. Ой как непросто…

***

Ген точку зрения большинства не разделяет. Если спросить Асагири, то Сенку весёлый-милый-умный-красивый, и, вообще, самый замечательный! Ген знает, что он его частично идеализирует. “Но видели бы вы Сенку в быту!”       У домашних людей свой вайб. Уютный. Поэтому у Гена каждый раз, как в первый, щемит сердце от одной вечно повторяющейся картины.              Сенку в его одежде.       Сенку в его доме.       Сенку на кухне, делает кофе и сонно, даже как-то по-детски, трёт глаза…              Ген наблюдает за ним третий год, и готов смотреть на него вечность. Да что там вечность. Вечности не хватит.              Гену всё время кажется, что отведённые им мгновения утекают, как песок сквозь пальцы. Поэтому Ген тревожный такой и нервный — кажется, открой глаза, и вся идиллия исчезнет. Рассыплется по ветру пеплом.              Асагири не хочет терять. Ни Сенку, ни себя, ни драгоценное время. Их время.              — Не смотри.

***.

      На фоне тревог и переживаний у Гена появляется привычка, которая нервирует.              Ген постоянно пялит.              И всё бы ничего, если бы железная выдержка учёного не сдавала позиции в такие моменты…              Сенку ловит взгляд серых глаз, делает ещё один глубокий вдох, и ставит на плиту турку. Начался процесс кипения. Настенные часы гулко отбивают противное слуху “тик-так”, а Сенку… Сенку продолжает смотреть в ответ.              Нагло. Дерзко. Так же, как впервые, когда они встретились и полезли спорить друг с другом о научном и ненаучном…              — Почему ты так смотришь, Ген? — Сенку вздыхает и отступает. Проигрывает, поединок взглядов прекращает, и задаёт вопрос.              Только на этот вопрос ответа он не получает.       

***

      Ген знает, что порой его слишком много. Но у Гена есть единственная слабость — Сенку Ишигами, и с этой слабостью рядом контроль явлением эфемерным кажется.              Поэтому Ген делает то, что случается крайне редко — вторгается в личное пространство. Нагло, как-то слишком резко, и совсем ему не свойственно, сжимая Сенку в своих объятиях и стараясь прижать его к себе ближе.              Хотя бы на миллиметр.              — Мне порой кажется, что всё скоро закончится, и это просто сон, — выдаёт, как на духу, ни с того, ни с сего.              Такого откровения Ген от себя не ждал, поэтому страшно. Он зарывается носом в шею Сенку и прикрывает глаза, стараясь успокоить быстро бьющееся сердце…              — Ген, посмотри на меня.       — Нет.       — Посмотри, — уже более настойчиво.              Ген поднимает свою голову с плеча Сенку, немного отстраняясь и заглядывая прямо ему в глаза — карие с красными крапинками. “Сплошные контрасты”.              — Помни, я тут. И я всегда буду рядом.              После чужие руки смыкаются на геновой талии и притягивают ближе, возвращая его в прежнее положение.              А ещё после этих слов Гену как-то спокойнее.