Хрустальная ненависть

Женя плакала в КиКе, потому что она заняла второе место. Она держалась в коридоре, потому что журналисты не давали покоя, рыдала в номере, потому что рухнула её мечта.       Этери пыталась её успокоить. Говорить чемпионке о том, что второе место тоже призовое - глупо. После того, как блондинка проводила Медведеву до номера, до самого вылета она оттуда не выходила. Женщина уже стала бояться, что у Жени начнётся депрессия из-за Олимпиады и, понимая, что сама фактически привела не Юлю к победе, а Женю к проигрышу, начала испытывать колоссальное чувство вины. Все были рады тому, что у России первое и второе место. По прилёту в Москву аэропорт был заполнен людьми с подарками для фигуристок и их наставников. Дежурными улыбками одарив фанатов, они добрались до машины, которая везёт их в "Хрустальный", потому что Федерация тоже решила устроить торжество.       Несмотря на то, что тело Медведевой находилось в помещении, сама она, как будто, была в небытие. Пока Юля принимала поздравления, Женя же принимала соболезнования: жалость, сочувствие, сожаление - все это испытывали и говорили в этом ключе с брюнеткой. Тутберидзе видела, как брюнетке тяжело терпеть эти слова по отношению к ней, потому что всё это не перестает отпускать и только накапливается, а, зная Женю, последнее, что следует делать - жалеть её. — Отойдём? – спросил подошедший Аксёнов. — Конечно, – ответила Этери. — У тебя есть стаканы в кабинете? В моём просто нет. — Должны быть, – заходя в кабинет, сказала она, открывая нижний шкафчик, — есть. — Поскольку тренировки сегодня не будет, а повод отметить у нас имеется, предлагаю выпить, – с этими словами Эдуард достал из пиджака спрятанную бутылку вина. — Нет-нет, так не… — Перестань, – перебил мужчина, — такое надо отпраздновать точно, – он начал разливать вино и протянул стакан блондинке, — за тебя и за золото олимпиады! «Что за тупой тост? А серебро не медаль?» — Простите, – заметив, что Этери Георгиевна не одна, да ещё и в компании мужчины, фигуристка поспешила удалиться. — О, Женечка, серебряная наша... Будь добра, позови Юлечку, – попросил Аксёнов. В это время Медведева старалась адекватно провести анализ ситуации: Этери сидит напротив Аксёнова, на столе стаканы, в которых, судя по цвету жидкости, было вино. Исходя из всего этого, можно сделать вывод, что они празднуют и просят позвать Юлю, чтобы отметить с ней. «А-ху-еть, Этери, а-ху-еть!» – думала брюнетка, а у самой было каменное лицо. — Да конечно, сейчас позову.

***

Пока все были заняты торжеством, под конец Жене удалось смотаться и отправиться домой. Плюхнувшись в кровать, взгляд устремился в потолок сначала на 10 минут, потом 20. Такими темпами прошёл час. Повернувшись на бок, на глаза попалась стенка с медалями, которая до этого была одного цвета, а сейчас разбавилась серебром Олимпиады. Взяв ноутбук, она включила повтор с выступления Юли, пытаясь понять - неужели она выступила лучше неё? «Лутц-Риттбергер? Лутц? Какого…» – начала сравнивать она компоненты своей программы и её. И как только видео закончилось, она захлопнула ноутбук и продолжила находиться в шоковом состоянии. На утреннюю тренировку Медведева пришла раньше положенного, надеясь застать главного тренера у себя в кабинете и узнать ответы на собственные вопросы. — Доброе утро, – отозвалась женщина сидя в кресле. — Бывало и добрее, – расположилась она в кресле напротив. — Как ты? – подходя к Жене со спины и положив руки на плечи младшей, спросила Этери. — В каком плане? Как я после того, как увидела вашу беседу с Аксёновым? – резко ответила брюнетка. — У-у, кого-то опять понесло, – убирая руки с плеч, сказала Тутберидзе, надеясь, что сцен ревности удастся избежать, — он просто зашёл отметить вашу победу. — А с каких пор, как ты говоришь нашу победу, отмечают только с одним призёром? — Потому что второй призёр куда-то пропал, чтобы отметить с ним, – ответила женщина, — почему ты меня не предупредила, что уйдёшь? — Спать хотела, – на ходу придумала Медведева. — Врешь же, – раскусила тренер её. — Вру! – встав с места воскликнула она. — Что за детские игры Жень? Сядь, поговорим с тобой. — Поговорим! — Я понимаю, что для тебя как чемпионки, которая за последнее время завоевала всё возможное золото, это серебро как проклятье, но пойми Жень, что не у всех был шанс отобраться на эту олимпиаду, не у всех участников призовые места и серебро. Учитывая твою травму это максимум, который мы могли сделать в таких обстоятельствах, – заключила она, держа ладонь девушки в своей. — Понимаете! Вы как никто другой понимаете меня, Этери Георгиевна! Спасибо! – начала лихорадочно целовать кисть блондинки она, от чего женщина обалдела, — спасибо, что продолжаете пиздеть, – шёпотом произнесла она так, что тренер услышала и округлила глаза, — а теперь слушай меня и не смей перебивать! Я просто не понимаю, неужели обязательно надо было пользоваться моими чувствами, чтобы провернуть всё это? Типа, чтобы я точно ничего не заподозрила? — Что ты несёшь, Женя?! Да и в каком тоне! – блондинка не понимала, к чему клонит Медведева. — На таком, которого ты заслуживаешь! Ты манипулятор, Этери! Ты пиздаболка! Ты сделала всё, чтобы выиграла Юля! Про какой максимум ты можешь говорить, если ты специально сделала компоненты Юли сложнее моих?! Как тебе хватает совести говорить про максимум!!! И всё потому, что Юля с самого начала у тебя катается, да? А меня чисто подбросили тебе? – после чего Женя начала истерически смеяться, — браво! Я готова тебе стоя аплодировать, твой план реально же сработал! Даже переспать со мной умудрилась, чтобы наверняка привязать, а я как дура тебе в рот заглядывала, и на каждое твое решение "Да, любимая. Хорошо, любимая, тебе плохо? Мы вместе справимся, любимая". Почему я стала искать в тебе хоть какую-то человечность? Думала, что все просто так считают тебя жестокой, холодной, и надеялась, что это маска. Ты, наверное, думаешь, что это всё из-за второго места, и если бы у меня было золото, то возможно тебе бы удалось избежать этой ситуации. Но ты ошибаешься. Этери, ты предала меня! Предала как тренер, предала как любимый человек, – слёзы не переставали течь ручьем из глаз Медведевой, — самое странное, что я не ненавижу тебя, нет. Я тебя считаю жалкой. Твои действия показывают твою истинную сущность, и я разочарована, что ты оказалась таким человеком. Иронично получилось - нас с Карениной под поезд кинула любовь... Это тоже было твоей задумкой? - Прекрати… прекрати…, – пыталась скрыть собственный ручей слёз Тутберидзе. — Правда глаза колет? Зачем ты плачешь? Я не верю ни единой твоей слезинке, не то что твоим словам! – прервала Медведева и, встав с места, направилась в сторону двери, — не жди меня в ближайшую неделю, придумаешь что-нибудь.