Хрустальная ненависть

Жанне было больно смотреть на то, как страдает её дочь уже третий день. Завтрак, обед и ужин Женя просила занести в её комнату, чтобы не расстраивать семью своим несчастным видом. Но и от этого легче не было. — Мам, я не знаю что делать с ней, – сказала Жанна, вернувшись после того как отнесла дочери обед. — Говорить надо, что ещё, – направилась она в комнату Жени, — Женечка, я войду? — Входи, если ты не пришла жалеть меня. — Беседовать я пришла, – присела бабушка на край кровати, — что делать-то будем? — С чем? — С фигурным катанием. Ты уже какой день на тренировки не ходишь? Тренер знает? Всё связанное с Этери мгновенно начинало раздражать Медведеву, поэтому разговоров на эту тему она избегала даже с Алиной. — Знает, не знает...мне какая разница? Если бы я знала, что у меня будет второе место, я бы не поехала на Олимпиаду, – нервозно произнесла девушка. — Тогда бы никто ничего не делал, если всё знал заранее. Ты знаешь, Жень, я тобой горжусь. Вот смотрю твои выступления, подружкам показываю, потому что я знаю насколько ты усердно работаешь, какой путь проходишь. Помнишь, ты маленькая когда была и в юниорках каталась, у тебя был чемпионат какой-то на носу несерьезный, и ты получила травму и смогла завоевать бронзу. Но счастья у нас было столько, что это было дороже всего золота мира. Мы с твоей мамой с восторгом смотрели на тебя и до сих пор смотрим, что ты, не смотря ни на что, добиваешься целей. Детка, второе место это тоже благословение. Может быть через время ты поймёшь это, но мы тебя не растили чемпионкой и для того, чтобы на этой стене висело только золото, – махнула она в сторону медалей, — а чтобы ты стала хорошим человеком. — Ну ба, перестань ты, – заплакала Женя, — вы меня правда не за золото любите? – наигранно по-детски спросила она. — Клянусь Джерюсей, – потрепала собаку Валентина, — так что перестань сидеть тут и дуй гулять, а завтра на тренировку, – по-доброму сказала бабушка. — Я не вернусь в "Хрустальный", – уже серьезно проговорила фигуристка. — Почему же? — Ба, Этери поставила мне программу технически слабее Юлиной. О какой дальнейшей работе может идти речь? — Во-первых, Этери Георгиевна. Она тебе не подружка, чтобы так обращаться « Ага, любовница » – усмехнулась мыслям брюнетка. — А во-вторых, она - тренер. Может у неё на это были свои взгляды, причины. — Да у неё одна причина, что Липницкая у неё всю жизнь каталась, а я подкидыш! – снова разошлась внучка. — Подкидышей, как ты выразилась, могли бы и на других соревнованиях потопить. Она именно на Олимпиаде решила это сделать? — Да! Олимпиада - это предел всех стараний! И золото чемпионата мира, Европы, финала гран-при и России вместе взятые близко к нему не стоят! А она отобрала у меня его! Она специально всё сделала! – кричала Женя. — Жень, успокойся. Этери Георгиевна взрослый человек, который не будет принимать решений наобум. Может, твоя нога не выдержала бы нагрузки? Вдруг ты бы осталась инвалидом? Хотела бы быть инвалидом, но с золотой медалью? – пыталась придать ясность действиям тренера Валентина. — Да, – как-то неестественно ответила Медведева. — Мы с твоей мамой ещё с детства поняли, что ты не умеешь обманывать, у тебя всё на твоем лице написано, – приобняла внучку она, — я понимаю, что иногда бывает сложно контролировать свои эмоции, но давай постараемся найти более взрослый и конструктивный способ решения этой ситуации…

***

Этери Тутберидзе как обычно занималась не только работой на льду, но ещё и бумажной волокитой. Особенно тогда, когда начинались шоу и нужно было получать разрешения от родителей для несовершеннолетних спортсменов. Потом вслед за этим шел финансовый отчёт и медицинская документация. Единственным плюсом в этом было то, что не было свободного времени подумать о Медведевой. Потому что, как говорилось в пословице, "Не буди медведя", а в данном случае - не вспоминай Медведеву, и всё будет спокойно. Только если Медведева не вернётся из спячки и сама не объявится, что сейчас и произошло. — Здравствуйте! Я пришла поговорить с Вами, – старалась продемонстрировать свою эмоциональную устойчивость младшая. — Здравствуй! Если ты тогда не всё высказала, то можешь не продолжать, мне было достаточно, – Тутберидзе сама не поняла каким образом из неё вышел подобный ответ. — Касательно конкретно Вас как человека - нет, а как тренера - да. — Пожалуйста, любые вопросы, Медведева, – с открытым сердцем сказала тренер. — Почему моя программа была слабее Юлиной? – со скопившимися слезами на глазах ждала ответа Женя. « Я бы не пережила, если с тобой что-то бы случилось в случае травмы, которая могла изменить твою жизнь » – хотела ответить Этери, но не смогла. — Потому что ставки были сделаны на Юлю, – сказала другую версию она, — ещё вопросы? И нужно разрешение Жанны, чтобы в Ташкенте проблем не возникло, сама пон… — Я не поеду, – перебила её Медведева. — Ты у Авербуха будешь кататься? У него же летом только шоу. — Я хочу уйти к другому тренеру, – со слезами на глазах произнесла тихо Женя, — мне тяжело находиться с тобой, видеть тебя, слышать... А тут всё напоминает о тебе, понимаешь? Начиная от чая с мятой, заканчивая "Хрустальным". Мне только семнадцать, но я уже не знаю как дальше жить… Понимание того, что Женя хочет уйти к другому тренеру, вызывает сложные эмоции. Ведь Женя Медведева - не Саша Трусова, которой просто надоела картинка и надо её сменить. Женя Медведева - человек, в которого она вложила частичку заботы, у которой у самой было мало, времени, эмоций и самое главное любви. Это совсем не та ситуация, которая произошла в первый раз и находятся здесь они не под тем статусом. Решив вместо Жени, что в такой момент важна ясность мышления и объективность, а не эмоции, она, как любящий её человек и тренер, начинает думать за двоих. — Жень, это сложно, и жизнь сложная штука, но ты сильная личность. Бог не дает испытаний непосильных для нас, тем более для тебя. Ты же сама понимаешь, что я порочный, гнилой человек, но есть 8 миллиардов людей, которые лучше меня, которых ты полюбишь и которые полюбят тебя, – с трудом проговаривала последние слова блондинка, — мне жаль, что всё так получилось, но это были обреченные с самого начала отношения, учитывая и наши профессиональные позиции. Если тебе нужно только мое добро на то, чтобы уйти, то конечно. Это может быть другой путь, который будет лучше для тебя и, если он будет соответствовать твоим потребностям и амбициям, то конечно иди. — После всего дерьма, которое произошло, ты так красиво пытаешься тут нагородить? – истерически улыбалась Медведева, — это тоже часть плана? Ты знала, что я приду к тебе, и подготовила речь? Я пытаюсь всеми силами найти в твоих словах искренность, но это невозможно, не могу. Пытаюсь запихнуть эти сраные сомнения и эмоции подальше, но нифига не выходит. Я не хочу верить, что ты на самом деле такая, но во мне сидит что-то, что кричит остерегайся. "Хрустального", России, всего, что связано с тобой чёрт возьми. — Ты хочешь улететь в другую страну? – проглатывая весь монолог, на который она не смогла ответить, спросила Тутберидзе. — Мне надо улететь в Канаду. — Раз надо, улетай. Зачем насильно тебя держать здесь? Этери было печально осознавать, что это её вина, но она не была виновата в том, что Женя хочет улететь. Она понимает, что не может уговорить её остаться, хоть и дорожит ею. Именно поэтому в этой ситуации легче отпустить, чем держать. Возможно это и есть ирония судьбы: осознавать вину, но при этом понимать, что не можешь изменить её решения. — Я договорилась с Орсером, – внезапно заявила младшая. — Я бы узнала это на контрольных прокатах. Не зачем было спойлерить, – пыталась скрыть своё раздражение, что Медведева слишком поздно об этом оповестила. — Завтра в час ждёт Горшков, – старалась не замечать тона женщины. — Завтра с утра могла бы смской отправить, не зачем было приходить, – нервы Этери были уже на пределе. В конце концов, она действующий тренер? Какого чёрта она узнает последняя, и нахрена пришла Женя, если она бы и без одобрения Этери свалила? — Мои запасные чехлы остались в шкафу, – сказала другую причину прихода брюнетка, что стало последней каплей, но на место закончившегося терпения Тутберидзе пришла выносливость. — Так забирай. Я завтра буду ровно в час. Точно в час или мне переспросить у Горшкова? – фальшиво-серьёзно спрашивала блондинка. — Можете на меня положиться, Этери Георгиевна, – также наигранно ответила ей Женя. — Спасибо, Жень! Мне теперь есть на кого и ложиться, и положиться, – вышла она из кабинета со звонящем телефоном в руках, оставляя прибывавшую в шоке Медведеву.