Хрустальная ненависть

Женя снялась с соревнований. Нет, не так. Сама она, конечно же, была против, но её состояние было на лицо, потому что после тренировки всё стало намного хуже, и Жанне пришлось сообщить об этом тренеру дочери, который расстроился за подопечную, но сделать что-то со здоровьем девушки меньше чем за сутки ничего не мог. Следовательно, и делать в Москве ему больше нечего. Учитывая рождественские праздники и выходные, он вернулся к себе в Торонто вместе с Трейси Уилсон.       Болеть плохо, но Медведевой кажется, что болеть в родных стенах проще и легче, чем где-то в совсем не родном Канадском доме. И не так она представляла свой приезд на Родину, тем более на соревнования. Врач, пришедший домой, прописал лекарства и приказал придерживаться пастельного режима. Именно приказал, зная упёртость Жени в этом плане. Устроившись перед телевизором на диване, под теплым одеялом, с пачкой салфеток и в руках, где находилась чашка с шипучей таблеткой и пультом, она переключала по каналам пока не нашла нужный с фигурным катанием. Новый формат просмотра не нравился Медведевой. Одно дело самой проживать эти эмоции, а другое - смотреть на фигуристок со стороны. Вот эти важные секунды перед прокатом, когда ты слушаешь важные наставления тренера, держась за руки как сейчас Мишин Лизочку Туктамышеву. Женя оценила прокат Лизы Туктамышевой, несмотря на то, что он был не чистым и в спортивном мире они соперницы, но во всё остальное время очень хорошие друзья. Анечку Щербакову уже спокойно можно было называть Анной. Настолько эта девочка быстро выросла как в своем катании, так и характером. Но все приятные воспоминания об интеллигентной крохе улетучилось, как только показали её тренера, усердно демонстрируя какое-то действие в красивом синем пальто. — Чего у тебя больше, трусов или пальто? — открыв шкаф поинтересовалась Медведева, вызывая смех у старшей. — Точно не знаю, но это пальто становится мне мало уже, — взяла Этери с вешалки бежевое пальто с мехом на воротнике. — Жаль, мне оно очень нравилось на тебе. — Да ну? А как же то синее? — спросила блондинка. — Оно вне конкуренции, ты же знаешь, — улыбалась Женя, — но это тоже мой фаворит. — Если похудею, то надену его, — вздохнула Тутберидзе. — Хэй, мы так не договаривались. Знаешь, серое пальто тоже не плохое...и черное, и это черное, — начала успокаивать её Женя. — Ммм, может и тебе тогда пальто купить? А ну-ка примерь, — поднесла она к ней то самое синее пальто. — Ну Кис, я в нём плаваю, — махала она рукавами, из которых не было видно её рук. — Я тебе щас дам Кис, — завязала она потуже пояс на талии Медведевой, — сколько раз говорила, что не люблю это «Кис», — крепко обнимала со спины Женю, которую было, почему-то, радостно видеть в своём пальто. — Хорошо-о, остановимся на «любимая», — нежилась в объятьях женщины девушка. «Дурацкие воспоминания» — злилась на свою память брюнетка.

***

Дни шли, а лучше Медведевой так и не становилось, скорее даже наоборот. Судя по симптомам, Женя стала одной из жертв нового вируса, который начал распространяться по всему миру. И чтобы не заразить близких, было принято решение лечь в больницу. — Слышала новость? — садясь рядом с Этери, спросил хореограф. — Про то, что нам обещали ледовый дворец? — делая заметки в блокноте, ответила женщина. — Не эта, но надеюсь так и будет. Я про то, что Медведеву в больницу положили, — спокойно сказал Глейхенгауз. Тутберидзе уставилась в одну точку минут на пять. Волнение и тревожность накатили на неё с головы до ног. Она не могла остановиться переживать за состояние Медведевой ещё с той тренировки, а боязнь, что с ней ещё что-то случится, увеличивалась. Этери казалось, что самым верным решением было сейчас всё бросить и помчаться узнать в каком состоянии Женя сейчас, но побоялась, что всё только усугубится. Этери - прошлое Жени. Она отказалась от неё и начала другую жизнь, с другой семьей на льду, и возможно, с другим человеком в личной жизни. Даже в день их последней встречи она видела страх в глазах Медведевой, но почему он был — не понимала. — Что-то серьёзное случилось? — еле вернулась из мыслей она. — Впринципе, что и со многими сейчас, коронавирус, — пояснил Даниил, — Щербакова! Заново с флипа прокатай! — В интернете же ничего не написано, — Тутберидзе пролистывала страницы в поисках нужной информации. — Пока это конфиденциально. — А ты откуда узнал тогда? — не понимала блондинка. — Так у меня это, — замялся он, — свои источники. — Я тебе сейчас источники дохода обрежу, — разозлилась Этери, — Камила! Перестань смешить Мориса и иди вращения отработай! — теперь она снова повернулась к испуганному хореографу, — я жду. — Ну, помнишь Медведева свою подругу привела один раз? Мы поддерживаем связь, — покраснел как помидор Глейхенгауз. «Ну и них разница хотя бы меньше чем у нас с Женей… была» — подумалось ей. — Я не спрашиваю какая у тебя там связь с подругой Медведевой, а ты не спрашиваешь зачем мне её номер, усёк? — Понял, принял, — закивал мужчина и скинул данные девушки.

***

— Загитова-а, не беси меня, — прохрипела Женя в ноутбук, — не пускают сюда! Сиди дома ради всего святого. — Жек, ты там уже больше недели одна, может я не заражусь? — переживала подруга. — Не обсуждается даже! Я еле своих отговорила, чтобы они спокойно дома сидели, — прокашлялась фигуристка, — ноут есть, телек есть, так что жить можно. — Ага, жить, скорее выживать, — только договорила Загитова, и у неё зазвонил телефон, — секунду, звонит кто-то, — прислонила она палец к губам, — ало? Здравствуйте, а это кто? — и через секунду глаза Алины полезли на другую планету, что не скрылось от Медведевой. — Кто? — шёпотом спросила Женя, а той ничего не осталось, как поставить телефон на динамик. — Прости что тревожу, но надеюсь, что этот разговор останется между нами, — было слышно как женщине тяжело начать, — в общем, я хотела бы у тебя узнать в каком состоянии находится Женя? Я пойму, если ты не захочешь говорить, учитывая всю ситуацию, но мне важно знать это. Медведевой кажется, что её высокая температура стала ещё выше, в горле суше, а сердце ушло куда-то под землю. Алина с раскрытыми глазами продолжала смотреть на экран, где на неё смотрела не менее удивленная подруга. Но затягивать с молчанием было нельзя, поэтому Женя кивнула в знак согласия. Ну, узнает и узнает, рано или поздно все бы узнали. Зачем ей знать? Непонятно. — Как бы Вам сказать… честно говоря не в очень хорошем. Сначала думали, что это обычное ОРВИ, но стали появляться другие симптомы и в один день ей стало совсем плохо, поэтому пришлось вести в больницу, где ей подтвердили коронавирус. И сейчас у неё пропал вкус, запахи, слабость ужасная и всё такое, — ответила Загитова, но в трубке молчали, — ало? — А как Жанна и Валентина Лаврентьевна? Они тоже заболели? — тяжелым голосом спросила Тутберидзе. — Нет. Женя всех изолировала от себя, чтобы не заразить. — Может плохо лечат, поэтому так тяжело? — Да нет, в МЕДСИ вроде нормально, — задумалась Алина. — Понятно, спасибо большое Алина. Если что-то вдруг будет надо тебе или Жене, дай мне знать, — вздохнула она в трубку, — и ещё раз. Надеюсь, это только между нами. — Пожалуйста, конечно. Всего доброго, Этери Георгиевна! После того, как Загитова повесила трубку, они с Женей какое-то время молча смотрели друг на друга. — Это было… неожиданно, — подобрала слова Алина. — Карму свою очищает. — Или переживает, — подумала подруга. — Загитова, ты там растаяла после её фальшивого «если что-то будет надо, дай мне знать»? Так говорят, потому что знают, что никто не даст никому знать, — закипала Медведева, из-за чего у неё начала болеть голова. — Ладно-ладно Жек, ты чего? Ну, сказала и сказала, фиг с ней, — попыталась успокоить её Алина.

***

Утро фигуристки началось не с типичного завтра, а с перевода в другую палату. Женя подумала, что её поселят уже с другими больными, но ошиблась, увидев в какого уровня палату её перевели. — А почему переселяемся? — поинтересовалась Медведева. — Приказ сверху, — ответила медсестра, — Вам прислали корзины с фруктами. Врач разрешил, но за час до обеда нежелательно. Женя подошла к одной из больших корзин в наличии найти записку от получателя, но кроме фирмы подарка ничего не нашла. — Спасибо. А от кого не сказали? — в попытке подтвердить свои догадки спросила фигуристка, на что получила отрицательный ответ медсестры.

Жанна Девятова: Женечка, ты как доча?

Евгения Медведева: Ничего мамуль. Вот в палату новую перевели, не знаешь почему?

Жанна Девятова: Не знаю, хуже или лучше?

Евгения Медведева: Лучше.

Жанна Девятова: Без понятия, но хорошо, что не хуже.

***

— Она совсем сдурела?! — ругалась Медведева сквозь кашель, — позвони ей и скажи, что я хочу 10 рыжих стриптизёрш, пусть их тоже организует! — Так ты же сама сказала, что она карму очищает. Пусть чистит. — Без моего участия! Она мне никто! Пусть отвалит и лижет жопу Липницкой, как она до этого делала! — Да может её Липницкая заставила жопу лизать, кто ж знает? — снова попыталась оправдывать женщину Загитова. — Ой, всё. Вроде умная ты, Загитова, но наивная как ребёнок, — отламывая дольку мандарина сказала Женя, — блин, в туалет захотелось, жди я по-быстрому, — попыталась открыть дверь санузла, но она видимо заклинила, — Загитова! У меня дверь заклинило, я пойду в общий, а то пока медсестра придёт, обоссусь! После того, как Женя справила нужду, она спустилась на этаж ниже, чтобы попросить персонал послать к ней слесаря. Хоть и сейчас её могли поругать за то, что она не в палате, а просто ходит по коридору распространяя заразу, но не в бутылочку же писать. В конце концов, сами виноваты. Палата роскошная, а двери заклинило. Точно так же, как и Медведеву сейчас при виде на ресепшене Этери Георгиевну Тутберидзе… — Девушка! Вы почему не в палате? Да ещё и без маски!