Хрустальная ненависть

Прошёл год с того момента, как Женя перешла к канадскому тренеру Брайану Орсеру. Здесь для неё всё отличалось от России, начиная с прохожих на улице и заканчивая тренировочным процессом. Медведева привыкла, что в Москве быстрый темп жизни, оживлённые улицы и множество деловых встреч, а в Торонто всё двигается более размеренно и спокойно. Как только Женя вступила на территорию Канады, она поклялась себе в том, что это будет новый этап в её карьере и личной жизни. Одна из причин, которая до сих пор её тянула обратно на родину, это была бабушка и Алина. — Бабуль, тут хороший климат! Правда холодновато, но всё равно нормально, — разговаривала фигуристка по видео. — Женька, ну старенькая я уже. Акклиматизация для нас как конец света. — Ну ладно, — грустно вздохнула она, — ты же помнишь, что я скоро приеду на чемпионат России? — Ой Женёк… Главное, чтобы этот вирус не дошёл до нас, а то вон в Китае кошмар творится. — Скажешь тоже, мам, — подала голос Жанна. Брайан и Трейси очень тепло относились к Медведевой с самого начала. Было у них что-то общее, даже шуточки. Строгости на тренировках не было. «Не получилось сегодня? Не переживай, завтра получится, иди отдохни». С одной стороны это нравилось фигуристке, а с другой стороны раздражало, потому что если бы с таким подходом её тренировали с самого начала, то она даже тулуп бы прыгать не научилась.

***

После Финала Гран-При, где Медведева уступила первенство Ане Щербаковой, следующим этапом её соревнований стал чемпионат России. Невзирая на все прелести Канады, в России ей было куда уютнее и комфортнее...18 лет всё-таки здесь. Когда она приземлилась в аэропорту Внуково и увидела знакомые московские виды, её сердце забилось сильнее. Да, в Японии, Канаде, Франции невероятно красиво, чудесно, комфортно, но дом её был здесь. Существуют определённые обстоятельства, из-за которых брюнетке приходится покидать свой очаг. На следующий день, после того как Женя разгребла чемодан, она сразу отправилась к Алине, хотела устроить сюрприз. — Кто? — спросила подошедшая к двери Загитова. — Медведь в пальто, — усмехнулась Женя, а Алина накинулась с объятиями на подругу, — задушишь, Алин! — Ну ты сволочь. Обманула значит, да? «Я заболела, не прилечу», — передразнила она Женю. — Я думала, ты не поверишь в это, — рассмеялась Женя, — погнали гулять, я соскучилась. ВДНХ, Алина, стаканчик зеленого чая с мятой - большего для счастья Медведевой и не нужно. — А на личном у тебя как? — спросила Женя, увидев рядом идущую парочку. — Да ничего такого, — подозрительно протянула Алина. — А ну-ка! И кто же там такой? Колись, Загитова! — Давай потом, Жек, там долгая история, правда, — не соврала она. — Смотри у меня. До моего отъезда чтобы рассказала, — шуточно пригрозила фигуристка. — А у тебя как? — Никак. — Совсем никого? — удивилась Алина. — Совсем. — А вы с ней пересекались? — задала один из разряда опасных вопросов Загитова. — Пересекались. — И что? — попыталась разговорить Медведеву, но не получалось. — Ничего. Пойдём в ту сторону, холодновато становится, — решила отмахнуться от темы Женя. Ей не надо было уточнять про кого именно спросила Алина, потому что любому человеку стало понятно чьё имя просто так вслух произносить нельзя. Женя не соврала. С Этери они и правда пересекались на соревнованиях, но обе делали вид «Я Великий слепой». Дольше 2 секунд было опасно смотреть для собственного же блага, потому что воспоминание - самая ужасная вещь для страдающего по прошлому человека. На арене они могли стоять в метре друг от друга, и их молчание и взгляды могли сказать всё о них. Жаль, что они сами этого не понимали. Эти моменты Медведева переносила тяжелее всего. Эти секунды напоминали о том, что они потеряли, и что это больше никогда не вернуть. Это был один из немногих выходных, который им удалось провести в компании друг друга в олимпийском сезоне, когда они могли заказать еды на дом, посмотреть интересный фильм, а по среди него заняться любовью и после болтать о всяком. — Если кто-то спросит какой у меня любимый твой шрам, я им покажу вот этот, — поцеловала она шрам, который находился чуть ниже поясницы. — Надеюсь, у тебя никто не будет спрашивать какой твой любимый шрам на моём теле, — с улыбкой сказала Этери, чем вызвала смешок у младшей. — Он, наверное, тебе напоминает о теракте в Оклахоме, — серьёзно начала Женя, — но на самом деле, он должен тебе напоминать о том, что ты сильная и выносливая. И сейчас, болезнь твоей мамы, не сломает ни её, ни тебя, потому что ты будешь бороться с этим. — Ты говоришь такие взрослые вещи, — положила она ладонь на щеку брюнетки, — но для меня ты всё равно любимый медвежонок, знаешь? — Знаю... А ещё я знаю, что ты очень любишь, когда я сверху, — ехидно ухмыльнулась Женя, наседая на женщину.

***

— Jenny, come on! You're not energetic today, what happened, darlin? — спросил Брайан. — Oh, it's okay Mr. Orser. I need some time, — вяло ответила Женя. Несмотря на большую площадь Мегаспорта, другие тренера, включая штаб ТШТ, услышал этот диалог, хотя был полностью погружен в тренировку своих фигуристок. — Щербакова, плавнее! Ты же не деревянная! Саша! Думаешь, я не видела степ-аут? Заново! — давала указания Тутберидзе. — Ты чего, Этери. Всё в порядке? — поинтересовался Сергей Викторович. Конечно, у неё будет всё в порядке, когда ей тренировку одновременно с канадцами назначили. В канадцах ли дело? — Да, Серёж. Проследите за ними, я кофе заберу и вернусь. Когда довольная Этери с кофе вернулась на каток, она решила чуть замедлить шаг и проследить, как всё идёт издалека. Аня из кожи лезет, чтобы действительно выглядеть артистичнее, а высота Сашиных прыжков сравнится только с ракетой. Другие девочки слушают указания тренера, а Медведева пытается показаться здоровой. В прямом смысле этого слова. Глаза у Жени - первый признак заболевания, сразу начинают течь. Усталость и рассеянность накрывают. — Какой же Орсер придурок, — хмыкнула под нос Тутберидзе. Но это не её забота: ни как тренера, ни как женщины на ней никакой ответственности нет. Поэтому, что касается Жени Медведевой, её касаться не должно. — Девочки молодцы, чувствуют, видимо, конкуренцию, — сказал Глейзенгауз. — И правильно делают! Нельзя расслабляться, пока один работает, дру… — запнулась блондинка, когда увидела шлёпнувшуюся Медведеву, — другой тоже работает, — сама не поняла, что сказала. "Вот упёртая. Всё равно встала и продолжает кататься, идиотка" — подумала Этери. — Оригинально, надо будет записать, — задумался Даниил. Тренировка подходила к концу, и все уже разъезжались или по домам, или по отелям. Щербакову и Трусову забрали родители. Коллеги знали, что главный тренер едет на своей машине, поэтому предлагать подвезти не стали и тоже разошлись по домам. Но Тутберидзе уходить не спешила, потому что сама не знала зачем, но осталось у неё одно незаконченное дело… Прокараулив раздевалку, она дождалась пока все уйдут, а Женя всегда выходила последней. Поэтому, что она сейчас сидит там, женщина не сомневалась и зашла внутрь.       Секунда и Женя поднимает взгляд на вошедшего человека. Вторая, и она видит кто зашёл. Третья, на её больном лице непонимание. Четвертая, Медведева думает, что температура слишком высокая и у неё галлюцинации. Этери увидела все эмоции, которые отразились на лице Жени, но это было второстепенно, потому что первое, что ей хотелось, это чтобы взгляд Жени был обращен к ней. Не выдержав, фигуристка подрывается с места в сторону двери, но, предвидев эту ситуацию, Тутберидзе перекрывает её собой. — Пропустите, мне нужно уйти, — смотрела куда угодно, но только не в эти янтарные глаза. — Тебе не нужно было приходить, — сказала Этери, на что получила непонимающий взгляд. Приложив ладонь ко лбу фигуристки, Тутберидзе только убедилась в том, что у той не просто температура, а жар. Женя же, почувствовав какой-то холод, лишь закрыла глаза, чтобы хоть немного полегчало. — Господи, Женя… Ты в своём уме? — Не трогайте меня, — простонала от усталости и ситуации брюнетка. — Ты сейчас же пойдёшь домой лечиться. И чтобы завтра тебя здесь не было, ясно?! — У Вас тоже температура? Какого чёрта Вы мне указываете? У меня свой тренер есть! — пыталась перекричать её Медведева. — Я виновата, что твой тренер слепой раз не видит очевидных вещей? — как на этот шум не собрались все работники, остаётся секретом, но кажется, Женин мозг он парализовал, что она аж за уши взялась. — Не кричи, Этери, умоляю! Голова, — присела она на лавочку и закрыла глаза, пытаясь прогнать боль. — Выпей, она прохладная, — протянула бутылку минералки женщина, поглаживая по спине девушку. На блондинку нахлынули воспоминания, когда Женя болела, а Жанны не было в городе. Та всегда приходила к ней и лечила её чаем с вареньем, таблетками и вот так сидела на диване, поглаживая больную. Из воспоминаний её вытянул звонящий мобильник Медведевой. — Да, мам? Хорошо, выхожу, — ответила на звонок матери младшая, попутно забирая рюкзак. — Выздоравливай, — бросила Этери уходящей, но ответа не последовало…