Enfant Du Feu

— Суровая она женщина, твоя мама. Тачихара перестал жевать и поднял глаза на сидящего рядом однокурсника. С Чуей они познакомились в первый же день, едва только оказались за одним столом. Накахара нуждался в собеседнике, и Мичизу был совсем не против выдвинуть свою кандидатуру, ведь далеко не каждый день видишь с собой за одним столом рыжеволосых первокурсников, нарушивших традиции своего древнего рода, да в добавок ещё и до безумия обожающих безе. Позже оказалось, что и поселили их в одной спальне, так что знакомство оказалось действительно удачным. — Суровая — довольно мягко сказано. Чуя усмехнулся, глядя на выловленный из тарелки хлопьев красный конверт, который явно следовало открыть. Когда маленькому Чуе, едва получившему долгожданное письмо из школы магии сказали, что он обязан попасть в Слизерин, чтобы продолжить давнюю семейную традицию, он лишь пожал плечами, не предполагая, насколько эти слова серьёзны. Когда Чуя шёл на ватных ногах к табурету, рядом с которым его уже ожидала профессор Озаки со шляпой в руках, когда забирался на табурет и жмурился в ожидании, он снова мысленно вернулся к этим словам, надеясь на своё везение. И снова они не показались достаточно серьёзными, когда шляпа громко огласила «приговор» — гриффиндорец. В тот момент его оглушили аплодисменты, а улыбка профессора Озаки, декана Гриффиндора, показалась такой матерински нежной, что Чуя готов был забыть обо всем на свете, лишь бы видеть её как можно чаще. Окончательное осознание пришло лишь спустя пару дней. Даже не пришло, ворвалось в Большой зал во время завтрака, вместе с почтовой совой, швырнувшей в тарелку красный конверт. Чуя, конечно, всегда знал о некой припизднутости собственной матери и её маниакальной любви к семейным традициям, но явно не ожидал ничего подобного. Хотя...Всё-таки ожидал, где-то в глубине своего сознания, ещё в тот момент, когда услышал название своего факультета. И теперь напоминание об этом лежало у него в тарелке с хлопьями Cheeri Owls*, понемногу намокая в молоке. Диалог с Тачихарой немного растормошил его, заставив наконец распечатать пресловутый конверт, который тот час же взвился в воздух и завис на уровне его лица, напоминая оскаленную бумажную пасть. Сидящие ближе с интересом переключили своё внимание на эту сцену, явно ожидая зрелища. Чуя приготовился мужественно вытерпеть всё. Зал наполнился высоким женским голосом. — Накахара Чуя! Мы с отцом абсолютно разочарованы! Наш единственный сын, которым мы должны только гордиться, опозорил весь чистокровный род, прервал многовековую традицию! С самого начала времен члены нашей семьи были выпускниками благородного Слизерина и теперь, благодаря тебе, этой традиции настал конец! Конверт угрожающе приблизился к самому лицу Чуи, продолжая выкрикивать сообщение. — И чем же ты теперь вздумал заниматься после подобного позора? С твоей стороны благоразумно было бы думать об учёбе, чтобы хоть немного загладить вину перед семьёй! Последние слова женский голос буквально выплюнул, кажется, даже не заботясь о том, что он повторяется. — Мы разочарованы в тебе, Чуя! Ты не достоин своей фамилии! Закончив длинную тираду, конверт моментально вспыхнул и сгорел, оставляя за собой лишь маленькую горстку пепла. Однокурсники рядом о чем-то зашептались, кто-то глядел на Чую с явным сочувствием, например, Куникида, который чуть поджал губы, услышав громкий строгий голос. Накахара лишь пожал плечами, пихая Мичизу в бок — У нас полёты, пойдём уже. Безусловно, его задел факт такой откровенной неприязни к тому факультету, на котором ему предстоит учиться целых семь лет. Неужели родители каждый раз будут хмуриться и морщить носы при виде его алого с золотым галстука? Хотя чего он вообще ожидал. И к чему, спрашивается, мама решила упомянуть учёбу? Разве он, Чуя, не был всегда способным не по годам ребёнком? Разве ему самому не нравится учиться? Накахара фыркает, отгоняя от себя неприятные мысли. Ну и пусть его считают позором семьи, а он возьмёт и станет капитаном команды по квиддичу, например. И лучшим учеником, разумеется. Ну или хотя бы вторым после Куникиды — этого монстра никто не переплюнет. С такими размышлениями Чуя едва не прошёл тренировочное поле, и если бы не Тачихара, дернувший его за рукав мантии, явно углубился бы нечаянно в Запретный лес. Сегодняшний урок был сдвоенным, так что на поле присутствовали также и слизеринцы, хотя и не все ещё в принципе успели подойти и подтягивались постепенно. Профессор Уэллс уже поджидала растревоженных как птичек первокурсников. Собственно, подготовленные метлы уже тоже поджидали, призывно поблескивая из травы выгравированными на ручках гербами школы. Каждый занял позицию рядом со свободной метлой, и занятие началось. — Прежде всего, вам необходимо научиться поднимать метлу в воздух, этот навык является базовым. Вытяните руку перед собой и дайте метле простую команду, вот так. Профессор вытянула руку над рукоятью собственной метлы и чётко произнесла: — Вверх! Гладкая рукоять в ту же секунду оказалась в её ладони. Ученики внимательно проследили за её действиями, а после, получив разрешение преподавателя, приступили к практике. Чуе упражнение далось совсем легко, с самого детства он привык к метлам и летал вполне прилично, не раз слыша в свой адрес восторженные восклицания тётушек и соседских ребят, утверждавших, что он буквально родился на метле. У Тачихары дело совсем не ладилось, как и у большинства однокурсников, однако взгляд Накахары зацепился за мальчика, стоящего напротив него, немного левее. Он сразу узнал того наглого нарушителя спокойствия из поезда, сейчас на нём был слизеринский галстук, что совершенно не удивительно. Зато удивителен был тот факт, что с заданием он справился также быстро, как и Чуя, и скучающе стоял с метлой в руках, в то время как остальные безуспешно повторяли команду. Прежде чем все присутствующие наконец смогли обуздать строптивый летательный транспорт, прошло немало времени, но профессор терпеливо дождалась, пока справится каждый, только после этого она дала следующее задание. Теперь им предстояло подняться в воздух на несколько дюймов над землёй, что для многих оказалось ещё сложнее. Чуя безупречно справился и с этим, после чего получил разрешение немного полетать. Однако кареглазый слизеринец, похоже, решил не отставать, потому как поднялся в воздух вместе с ним. Накахара не стал обращать на него внимания, описывая круги вокруг поля. Он обожал выполнять различные трюки на метле, и сейчас предоставилась прекрасная возможность продемонстрировать свои умения. Кто знает, может быть они настолько впечатлят профессора, что его сразу позовут в команду по квиддичу, даже без вступительных испытаний. Мысль об этом приятно грела душу. Чуя немного покружил над полем, после отпустив рукоять метлы и продолжая держаться одними лишь ногами. Чувство полёта всегда казалось ему невероятным, даже теперь на его лице прочно поселилась довольная улыбка. Рыжий гриффиндорец, обласканный лучами солнца в небе, как прозаично. Как там говорили о его веснушках? Поцелованный солнцем? Это явно о нём. Накахара решил попробовать выполнить один из любимых трюков. Он осторожно поднялся на ноги и встал на рукояти метлы, раскинув руки в стороны. Конечно, он слегка покачивался, но в целом довольно уверенно держался на метле, плавно скользя по воздуху. Снизу послышались восхищенные крики, от чего самолюбие Чуи совершенно разнежилось в груди, словно ленивый кот. Каждому приятно быть в чём-то лучше других. Сильный толчок в спину заставил рукоять метлы уйти из-под его ног. «Ну пиздец», — пронеслось в рыжей голове, прежде чем эта самая голова встретилась с землёй в несколько секунд. Браво, Чуя, 50 очков Гриффиндору. Когда перед глазами наконец перестали кружиться крохотные снитчи, Накахара смог чётко разглядеть склонившееся над ним лицо. Дазай Осаму виновато улыбался.