Кровь дракона

— При дворе снова ползут слухи, — говорит он, подходя к ней, и в голосе, в интонациях привычное шипение. — Не надоело тебе собирать сплетни? Юма звучит жестко и несколько недовольно ведет плечом, когда он наклоняется и слишком как-то буднично губами касается ее шеи. Собирающиеся тучи не сулят ничего хорошего, а идея прогуляться в дворцовом саду была точно не самой лучшей. Душно слишком, а платье стискивает ее так сильно, что дышать нормально не получается. — Говорят, ты ведьма, — продолжает Вадим. — Пусть говорят все, что хотят. Они запоют совершенно иначе, когда я одержу победу в войне. Он ее руки касается мягко, чем привлекает к себе внимание, и тянет ее ладонь к своему лицу. Ее жесткие черты становятся чуть мягче и взгляд меняется. По щеке его гладит без какой-либо подсказки, натыкаясь на горящие угли чужих глаз. — Тебе скучно взаперти, — вдруг произносит она. — Ты не для того создан, чтобы сидеть рядом со мной и собирать всякую чепуху, которую здесь болтают. — Хочешь, чтобы я не мешался под ногами? — Хочу, чтобы ты нашел верное применение своим навыкам. Вадим довольно скалится, и она почти что видит перед собой драконью морду. Ведет костяшками пальцев по его скулам и кивает. Он понятливый, да и за столько лет научился понимать ее без лишних объяснений. — Скучать без меня не будешь? — Куда мне скучать, когда столько дел требуют императорского внимания. — Например, твой муж, — не упускает возможность подколоть. Юма выдыхает шумно. Так, будто ей напомнили о чем-то раздражающем. Глаза закатывает, но поглаживать его по щеке не перестает. Вадим жмурится и к ее ладони льнет; есть в его повадках что-то привычно-звериное. Что-то, без чего она его совершенно представить не может. Привычное и почти что родное. — Боюсь, на него у меня не останется времени. В отличие от государственных дел он может подождать. — Ну не злись, я просто так сказал. — А у меня такое чувство, что ты специально хотел меня позлить. — А что, получилось? — спрашивает он, открывая глаза и с усмешкой смотря на нее. — Невыносимый, — тихо отзывается Юма, снова тяжело выдохнув. — Не задерживайся дольше положенного, хорошо? Он кивает. Ладонь ее от своего лица убирает, губами едва касается ее пальцев и решительно шагает вглубь сада. Она успевает насчитать не больше десятка шагов прежде, чем в воздух взмывает огромный огненный змей. Юма задирает голову и наблюдает за тем, как Вадим делает несколько кругов над дворцом прежде, чем скрыться за одной из туч. — Ведьма, — произносит себе под нос, возвращаясь на веранду. — Надо придумать такую глупость. В конце концов, ни у одной ведьмы нет своего дракона, способного сжигать города, пережевывать армии и ластиться к ее рукам, заглядывая в глаза.