Ликорис

— …И тогда ты — представляешь? Ты пронзил своё сердце… Кейл-ним, зачем? Почему ты такой глупый? Как кто-то такой умный может быть таким идиотом? Человек умирает, если у него сердце проткнуто насквозь! Это запрещено — я же говорил тебе, что я не позволю тебе этого? Почему ты… Кейл покраснел. Было стыдно — он не знал, чем думал тот он из будущего, но сейчас, когда он слышал описание собственных действий со стороны, он тоже был готов назвать Кейла Хенитьюза полным дебилом. Почему он совершил что-то столь опасное? Как он мог так разбить сердце Чхве Хана?.. А его сердце очевидно было разбито. Раздавлено в дребезги, в ошметки, сожжено и развеяно по ветру — хуже, чем в любом моменте из книги. Главный герой сидел перед ним, вливая в себя стакан за стаканом крепкий алкоголь — но только на третьей бутылке он немного поплыл, начиная рассказывать вещи, которых бы явно не сказал в четком сознании. Но сейчас, на пятой бутылке, его речь окончательно потеряла любую сдержанность — и вот он уже называл Кейла идиотом, распекал его за все случаи, когда он кидался на амбразуры, не полагаясь ни на кого вокруг… Но, хоть это и заставляло Кейла чувствовать жгучий стыд, это не было единственной эмоцией, которую он ощущал. — …я говорил, что защищу тебя… Но я не смог… На что я вообще способен?.. Я никуда не годен — я должен был поспевать за тобой, Кейл… ним… Взгляд Чхве Хана медленно терял полноценную осознанность — и его речь становилась смятой простыней мыслей, грустными воспоминаниями о том, чего уже не вернуть… Чхве Хан хоронил Кейла. Живого Кейла, сидящего прямо перед ним. — Эй, Чхве Хан… Взгляд, обращенный на него в ответ, был далек от осмысленного. Похоже, Чхве Хан все же напился в хлам — было ли это потому что таков был его предел, или же эмоциональный раздрай сыграл свою роль, Кейл не знал. В любом случае, он сглотнул, а затем кинул золотую монету на стол. Обида пожирала его изнутри… Обида, ревность, зависть к тому Кейлу, кого так любил Чхве Хан. Или же это была иная эмоция? В голове Кейла царил сумбур, к которому он совершенно не был готов. Никогда раньше он не переживал чего-то подобного, поэтому теперь, внезапно окунувшись в море чувств, чувствовал себя неожиданно беспомощным. Как легко было составлять планы битв, собирать информацию, анализировать её… Но как же сложно было понять, что теперь делать с мирно посапывающим у него на плече главным героем, почему-то любящим его так безусловно и сильно… Так тяжело переживающим его… Смерть. Кейл встал посередь дороги, как вкопанный. Не потому что он устал тащить Чхве Хана, закинув его левую руку на своё плечо и придерживая за талию. Не потому что сознание немного мутило и от неизвестности, и от алкоголя. — Тц!.. Внезапный холодок пронзил сердце Кейла — а затем голову словно сдавило тисками. Земля на долю секунды поплыла перед глазами куда-то вправо — но кое-как он всё же удержал равновесие, даже не уронив свою тяжкую, теплую ношу. — Черт, мне нужно выпить ещё… Пробормотав эти слова, Кейл медленно двинулся вперед. Наверняка в его комнате уже подготовлен алкоголь — можно будет немного расслабиться, смывая качественным и вкусным вином странный страх, поселившийся в сердце. Кейл усмехнулся. Не умрет же он прямо завтра? До его предполагаемой смерти остается ещё два года — так чего же он так боится? У него больше информации, чем он мог себе представить, у них есть четкий план действий, а будущее выглядит таким ярким и полным безделья. И… Кейл робко посмотрел вправо, на лицо, брови на котором сдвинулись, словно их обладатель видел кошмар. Улыбка невольно появилась на губах — нежная и полная заботы. — Я помогу тебе забыть, Чхве Хан… Забыть то будущее, что больше никогда не свершится. Кейл приложит все усилия для того, чтобы вырвать у судьбы жизнь, вырвать у неё спокойную, размеренную… Совместную жизнь. Румянец вновь разлился на щеках при мысли об этом. — Мне надо выпить…

***

— Чхве Хан… Странное, липкое чувство окружало Чхве Хана, пока он пытался раскрыть глаза. Словно он плыл на лодке — но стоял на месте, словно несся вперед на поезде, потеряв гравитацию… Но уши ласкал знакомый голос, поощряя открыть глаза, тело обжигало огнем, грело в тепле, превращая странную качку в жаркую, приятную карусель… — Чхве Хан… Почему… Люблю… Странные слова так плохо доходили до сознания — но когда Чхве Хан распахнул глаза, все мысли были разнесены в прах ещё сильнее. Кейл смотрел прямо ему в глаза немного затуманенным взглядом. Он сидел на Чхве Хане, почему-то лаская руками его голый торс, почему-то покрасневший и такой… — Красивый… Да, Кейл был таким красивым. Прекрасным, волшебным, великолепным и притягательным. Чхве Хан протянул руку вперед, с трудом донеся её до щеки любимого человека. Зрение сделало странный кульбит влево, заставляя картинку размыться, словно во сне. Однако тепло в ладони было таким реальным, когда пятно с алыми волосами ткнулось носом в ладонь, слегка целуя её. Там, где они были, царила полутьма, разрушаемая лишь легким лунным светом из окна — но видимо облака рассеялись, и на мгновение зрение Чхве Хана прояснилось до пугающей четкости — обнаженный Кейл сидел на нём, смотря ему в глаза умоляющим о чем-то взглядом, словно… Видение вновь рассеялось, расплылось вместе с разумом Чхве Хана. Но… — Кейл… ним… Резким рывком Чхве Хан сменил их положение в пространстве — мир перевернулся, и Кейл, его Кейл, такой желанный, любимый, драгоценный, оказался под ним. Голова наклонена слегка вбок, взгляд такой размытый, но такой цепкий и желающий, щеки, горящие алым огнем, губы приоткрыты, выдыхая жар… Жар, секунду спустя оказавшийся во рту Чхве Хана вместе с влажным ощущением на языке. Его немного покачивало, но всё же он поглощал это прекрасное чувство, впившись в соблазнительные губы, лаская рот того, кто заслуживал самых прекрасных удовольствий мира, отвечая на его громкие стоны движениями мощных рук, выводящих нежные узоры на спине, дублируя их языком по небу Кейла. Казалось, будто они слились в единое целое — в один огонь жизни, горящий во тьме этой комнаты слишком ярко… Слишком ярко, чтобы осознать. Слишком ярко, чтобы вспомнить. Слишком ярко, чтобы… Каким-то животным инстинктом — или же полным взаимопониманием, Чхве Хан почувствовал, как Кейл раздвинул ноги. Он был уже полностью обнажен. Чхве Хан разорвал поцелуй, жадно пожирая глазами слегка смущенный, но жаждущий внимания взгляд. Кейл желал этого. Кейл жаждал этого… Чхве Хан не мог отказать. Улыбнувшись, он впился в губы Кейла новым, жадным и страстным, беспорядочным и жестким поцелуем, запустив ладонь в мягкие волосы, другой рукой быстро расстегивая штаны. В голове продолжала царить звенящая пустота, но теперь она заполнялась волнами странного, теплого чувства. Словно что-то недосягаемое вновь было так близко. Словно нечто, что исчезло навеки, появилось перед глазами вновь… Но разум, затуманенный алкоголем и чувствами, не был способен осознать ничего — лишь яркие картинки возбуждения на знакомом лице, опухших от поцелуев губ и призывно раздвинутых ног мелькали в разуме. Резкое движение, сопровождаемое стоном — и вот уже тепло, такое родное, такое необходимое и естественное разлилось снизу вверх, заставляя сердце срываться в бешеный темп, заставляя целовать губы того, кто был центром вселенной Чхве Хана нежнее, словно успокаивая и обещая… Он всегда будет рядом. Он будет так близко. Он будет… Чхве Хан медленно двинулся назад, сходя с ума от ощущений, от приглушенных поцелуями стонов Кейла — а затем вновь вошел внутрь. Он раскачивался в такт качке в собственном сознании, погружался в нежную ванну неги от тепла в своих руках. Тепло. Тепло. Не холод остывающего тела… Тепло. Что-то мокрое скатилось из глаз — но Чхве Хан не был способен заметить это, нежно шепча любимое имя в любимые губы, сжимая нежнее любимое тело, ловя слухом стоны любимым голосом… Сознание медленно плыло куда-то вдаль, разум размывался в волнах странного счастья, а ощущения были столь чрезмерными, словно тело готовилось взорваться… И в момент, когда оно напряглось до предела, последняя вспышка эмоций вырвалась наружу, затмевая зрение ослепительно белым, словно комнату осветило ярким фейерверком. А затем… А затем сознание Чхве Хана уплыло во тьму.

***

Открыть глаза было совсем не сложно. Наверное, будь он обычным человеком — его свалило бы мощное похмелье. Но… После стольких лет выживания в лесу, полном ядовитых трав и ягод, алкоголь не мог навредить организму Чхве Хана. Поэтому он открыл глаза так легко. Однако картина, развернувшаяся перед его глазами, сделала его пробуждение немного сложнее… — Доброе утро, Чхве Хан. Улыбка Кейла была ослепительно яркой, а его губы, когда он наклонился, оставляя на языке Чхве Хана вкус утреннего поцелуя, таким сладкими… Однако… — К-Кейл-ним?!.. Я… Вчера я… Картинки воспоминаний о ночной страсти всплывали в голове волнами, заставляя широко распахнуть глаза в шоке, резко сесть и беспомощно открыть рот в непонимании, что сказать. Как он мог смыть подобный грех? И почему… — Чхве Хан. Взгляд Кейла был веселым, но в то же время серьезным. — Не извиняйся. Я хотел этого так же, как и ты. С этими словами Кейл снова нежно поцеловал Чхве Хана — на этот раз совсем невинно, просто коснувшись его губ своими. Затем он встал с кровати, потягиваясь. — Вставай и собирайся, Чхве Хан. Пришло время расстроить планы злодеев. Словно в трансе, Чхве Хан взглянул на часы, стоящие у стены. Было уже шесть утра. Всего через полчаса Кейл должен выдвигаться на праздник, на котором произойдет инцидент — время было уже давно распланировано до секунды, и по этому плану… — Черт, нужно собираться быстрее. Кейла уже не было в комнате. Наверное, он собирался поговорить о том, что произошло сегодня, позже — возможно, сначала хотел разобраться с насущными делами, возможно, просто стеснялся… Внезапно Чхве Хан поймал себя на странном ощущении. Словно… «Нет, быть этого не может.» Чхве Хан встал, со смущением отмечая, что простыни под ним были свежими, а штаны были заменены на пижамные — получается что вчера, пока он был в отрубе, Кейл не только сменил постельное белье, но ещё и переодел его?.. Это, конечно же, было приятно, но… «Если бы только я не вырубился.» Грудь жгло неприятным осознанием того, что он заставил Кейла трудиться, что они не обговорили ничего, что до того, как они смогут что-то сказать, остается еще минимум часов восемь… Он так и не знал, почему Кейл решил… Заняться этим с ним. Толкнуло ли его на это поведение Чхве Хана, чувствовал ли он себя обязанным ему? И почему… Чхве Хан тяжело вздохнул, а затем закрыл глаза. Через минуту, когда он открыл их вновь, в разуме был только их план. Да, у них будет ещё много времени на разговоры. А сейчас…

***

Всё было именно так, как рассказывал Чхве Хан. Всё было именно так. Тогда почему?.. Кейл смотрел в небо. Его рука слегка тряслась, кровь стекала по губам — но он чувствовал себя на удивление неплохо. Четыре бомбы были найдены там, где им и было положено быть. Ещё четыре были быстро найдены Чхве Ханом в толпе… Ещё одну заблокировал Раон — и последнюю Кейл… Тогда почему… — Ахахахаха! Эти экспериментальные бомбочки неплохи. Но… Маг взмахнул руками, словно собираясь начать дирижировать оркестром, а затем выкрикнул — торжественно и абсолютно безумно. — Начнем же концерт! И в следующую секунду раздался оглушительный взрыв. Он был не один — словно волнующая сердце мелодия череда взрывов проследовала за ним, скромные хлопки, раздающиеся из разных концов… Нет, не площади. Города. — Раон, защищай людей! Незнакомое, но такое родное имя слетело с губ по инерции — но лишь на секунду замешкавшись, дракончик понял, что Кейл обращался к нему. Он ринулся в другую сторону площади, туда, где здания обрушались, погребая под собой ни в чем не повинных жителей… Кейл попятился, понимая, что что-то пошло не так. Чудовищно не так — видимо, Редика не показал все свои силы в том будущем, из которого пришел Чхве Хан, видимо… Внезапно громкий взрыв раздался слева от Кейла, повинуясь взмаху левой руки сумасшедшего мага, а затем… Словно в замедленной съемке Кейл заметил две вещи. Редика смотрел прямо на него, бешено улыбаясь, шепча что-то, наверняка о красных волосах. Наверное, следующий взрыв будет направлен сюда. Но… — Н-Нет… Не это волновало его в ту секунду. Рука сама поднялась, ставя щит. Тонкая нить серебра вырвалась из руки, протянувшись вправо — туда, куда уже летел сгусток маны, повинуясь взмаху правой руки мага, туда, где… Кейл слабо улыбнулся, смотря в черные глаза, слегка скрытые за пеленой серебра с белоснежными крыльями. «…Я успел.» А затем чудовищная вспышка боли разорвала его сознание в клочья.

***

Чхве Хан медленно шагал вперед. В секунду из сознания исчезло всё — желание остановить мага, желание защитить людей… Только мысль, пульсирующая, словно биение сердца, оставалась в его голове. «Это реальность.» Вновь он чувствовал это жуткое осознание. «Это реальность.» Странное веселье, наваждение, в котором он пребывал весь последний месяц — всё исчезло в долю секунды, тогда, когда он увидел взгляд Кейла, тогда, когда Кейл… Чхве Хан остановился. Мысли отказывались появляться в голове — словно его разум стремился защитить сам себя. Чхве Хан медленно наклонился, садясь, приподнимая с земли тело, игнорируя потоки крови, игнорируя… Сердце Кейла всё ещё билось. Медленнее… Медленнее… Чхве Хану было знакомо это чувство. Смех Редики звучал всё тише — пустота белым заливала сознание, словно вся тьма отчаяния изливалась наружу, заполняя собой всё вокруг, словно… Чхве Хан распахнул глаза, чувствуя, как задыхается… А затем… — С-Снова?.. Дыхание Кейла становилось всё медленнее, словно вытекая вместе с кровью в поле ликорисов, так быстро покрывающих все вокруг… Слишком быстро. Всё произошло слишком быстро. Этот второй шанс, подаренный Чхве Хану — с небес, или же из пучин ада… Эта безумная ночь, подарившая Чхве Хану надежду… Дыхание Кейла в руках, его сердцебиение затухали слишком быстро. — Кейл-ним… Медленно Чхве Хан вновь распахнул наполненные водой глаза. И сквозь эту пелену он увидел сияние — мерцнула яркая, синяя звезда… А затем…

***

Чхве Хан открыл глаза. Он сидел, держа в руках меч. Вокруг было довольно темно — судя по всему, был поздний вечер. Свет фонарей мягко подсвечивал человека, стоящего перед ним… Хрупкая фигура. Богатая, хоть и простая, одежда. Алые, ещё короткие волосы. Мягкая, легкая улыбка на лице. Карие глаза с легким оттенком алого. Раздался знакомый голос, который Чхве Хан уже не надеялся услышать когда-либо вновь. — Следуй за мной. Я накормлю тебя. Перед ним снова стоял Кейл.