Мир батьки-Геральта без тормозов и Конец Света

С сеновала Геральт и Лютик выбрались, когда уже рассвело. Селяне косо посматривали на них, но цепляться никто не стал. Может, мечи за спиной ведьмака смутили их, а может, никому просто не было особого дела до того, что путники без спроса заночевали в сене. Но так или иначе, соваться в трактир друзья не решились. Спешно собрались и покинули деревню. В седло Лютик не полез. Так и брел пешком, периодически морщась. Но недовольства не выказывал и не ворчал. Геральт долго поглядывал на него и все же решился спросить: — Ты как? — Никогда не думал, что мне случится ощутить себя девственницей, — честно признался бард, потерев поясницу. — Но вообще, мне понравилось. Только надо было все-таки сперва дело делать, а потом спать. Это ты все со своим “не раньше, чем высплюсь”. Я вымотался так, будто полдня в гору шел. Геральт покачал головой и поджал губы немного виновато. — Потерпи, к полудню привал устроим, — пообещал он. Лютик вздохнул и тяжело оперся о стремя Плотвы. — У нас из провизии-то хоть что-то осталось? — тоскливо спросил он. Ведьмак помрачнел и снова покачал головой: — Работу искать придется. Бард кивнул и обреченно вздохнул. — И мы торопимся снова, да? Никакого житья с этими княжнами. То за одной беги, теперь за другой. И откуда только в таких маленьких девочках столько проблем берется? — Не больше, чем в тебе, — беззлобно поддел его Геральт и сдержал немного Плотву, чтобы Лютику легче было поспеть. — Не знаю, — проговорил он, чуть помолчав, уже куда более серьезным тоном. — По моим подсчетам, есть еще пять лет до нападения нильфов. Но это же… Может, в нашем мире все вообще иначе сложится. Да и Йеннифэр явно не о судьбе цинтрийского двора печется. Цири… она особенная, похоже. Так что поторопиться и правда стоит. Тревожно мне. Лютик невольно скривился, заслышав имя чародейки, но комментировать не стал. — Завернем в деревню — я в корчме спою, — вместо этого сказал он. — Похоже, так действительно можно прожить. Лишь бы в столицах не прознали, что я за еду пою. А то вся репутация насмарку. — Вывернемся как-нибудь, — кивнул Геральт. — Может, именем другим назовешься. Или обставим все так, что ты не ради пропитания глотку дерешь. — Да, вывернемся, — согласился бард и добавил ворчливо: — Да когда уже этот чертов полдень? Геральт, давай сейчас остановимся. У меня болит все! Даже волосы на ногах. И это твоя вина, между прочим. Ведьмак только хмыкнул. Ему почему-то не хотелось напоминать, что болит все у Лютика из-за его же дурной инициативы и не к тому месту приложенной настойчивости. Геральту и правда было немного совестно за то, что он укатал барда. А еще ему понравилось. Так что вместо того, чтобы устраивать перепалку, ведьмак принялся высматривать место для привала. Отдохнув немного, Лютик приободрился. И до самой следующей деревни даже не жаловался на усталость. В деревню они свернули часа за четыре до заката. В этот раз она стояла по другую сторону тракта, ближе к Брокилону. Так что моря от нее было не видно. Но ни Геральту, ни Лютику до моря никакого дела не было. Куда важнее было то, что деревня оказалась большой и явно зажиточной. Трактира в ней стояло целых три. И в двух из них сдавались комнаты. А помимо обычных сельских домов с небольшими огородами, имелись и довольно большие особняки с высокими заборами. Чуть в стороне от тракта совсем близко к лесу располагалась усадьба местного дворянчика. — Ну что, где остановимся? — спросил Геральт. Он спешился и теперь вел Плотву под уздцы. Лютик задумчиво теребил губу. В трактире победнее легче будет затеряться, чтобы не расходились слухи о знаменитом барде, поющем ради кружки пива. С другой стороны, в трактире поближе к особнякам народ явно при деньгах должен быть. Если договориться там о выступлении, то и заработать можно будет лучше, и лицо не потерять. Однако же, если договориться в богатом трактире не выйдет, и придется петь после в низкосортном заведении, перетолки о нем пойдут еще злее. — Да черт с ним! — сердито махнул рукой бард и направился к трактиру рядом с особняками. Он вдруг поймал себя на мысли, что прежде и сомнений не возникло бы, где петь. Все-таки знакомство с Юлианом наложило свой отпечаток. И последствия знакомства оказались не одними лишь положительными. Лютик значительно снизил планку для своих выступлений. “Да нет, бред, — сам себя одернул он. — Мы просто в затруднительном положении. При чем тут Юлиан вообще?” Но как бы там ни было, бард чувствовал, что изменился. И все никак не мог понять, хорошо это или плохо. Трактир, тот, что побогаче, носил замысловатое название “Три луны”, и над дверью его был прибит блестящий металлический круг с двумя полумесяцами, обращенными в разные стороны, по бокам. Перед дверью же на перевернутых бочках сидели два крепких мужика и резались в кости. Когда Геральт и Лютик подошли, мужики лениво на них оглянулись, и ближайший нехотя встал, заступив дорогу. Лютик тут же шагнул вперед, делая гордый вид, а Геральт отступил чуть и ниже склонил голову, чтобы не видно было глаз. Наметанным глазом оценив вышивку с золотой нитью на куртке барда, мужик совсем расслабился, но для порядку все-таки спросил, кивнув на Геральта: — Этот с вами, милсдарь? — Со мной, — подтвердил Лютик. — Какие-то проблемы? — Да нет, никаких, — мужик пожал плечами. — Только нам тут беспорядков не нужно. Мечи у вашего охранника я просить не буду, но пускай при себе их держит и куда не нужно не суется. Ежели что, унимать беспорядки тут наша работа. — И что, часто беспорядки случаются? — надменно поинтересовался бард, сощурив глаза. Но вышибала не смутился. Только пожал плечами. — Когда заезжих нет — не случаются. — честно ответил он. — Хорошо бы, чтоб и сейчас не случились. Намек Лютику не понравился, но он решил, что раздувать сейчас конфликт не в его интересах. Так что просто бросил мужику поводья, поддерживая репутацию человека, привыкшего, что ему прислуживают. — Расседлай и накорми. Сумки мне принеси, — распорядился он. Мужик возражать не стал. Покорно взял узду и повел воронка Лютика к конюшне. Геральту, которого приняли за охрану, таких почестей не полагалось, так что Плотву к стойлу он повел сам. Но так даже и лучше. Заодно осмотрится. — Что, пан твой такой ленивый, что меч его таскать приходится? — со свойской беззлобной усмешкой спросил охранник, стоило им завернуть за угол. Конечно, он не мог не заметить, что за спиной у Геральта два меча. Геральт пожал плечами и отвечать не стал. С одной стороны, его забавляло то, что Лютика приняли за его нанимателя. А с другой, было как-то обидно даже, что ведьмака приняли за слугу. Но разрушать заблуждений мужика Геральт не стал. Он рассудил, что сейчас так удобнее. — Неразговорчивый, — понятливо хмыкнул охранник. — Ты зла не держи. Мне не в падлу тебя пустить. Просто работа такая. Ежели заскучаешь за этим франтом сопли подтирать, приходи к нам, кости раскинем. — Спасибо, — отозвался ведьмак. — Буду иметь ввиду. — Имей-имей, — кивнул мужик. Он отстегнул сумки Лютика от седла, бросил их Геральту и принялся ослаблять ремни подпруги. Геральт ловко поймал сумки, положил рядом и завел Плотву в стойло. Охранник даже не стал дожидаться, пока тот закончит. Закрыл стойло воронка и бодрым шагом вернулся к своему товарищу и недоигранной партии в кости. Геральт усмехнулся одними губами и потрепал Плотву по шее. Охрана тут, похоже, была только для виду и престижу. А значит, место спокойное. Это хорошо. Пока Геральт возился в конюшне, Лютик успел договориться о концерте. Имя его здесь знали, так что хозяин трактира с радостью согласился на выступление и даже заплатил вперед. — Слава бежит впереди вас, маэстро Лютик, — прогудел он в густые усы. — Ваш визит для нас — большая честь. Так что просим-с. Плохо только, что вы письмо не соблаговолили вперед себя отправить. Гости загодя места бы выкупить смогли. А теперь уж и весть разослать некогда. Может, вы все же задержитесь, да концерт через недельку дадим? — Я бы счастлив был задержаться, — вполне искренне сказал Лютик. Трактир ему и правда нравился. Чистый, светлый, столы выскоблены до блеска. А над лестницей с резными перилами наверняка скрываются уютные комнаты с мягкими кроватями. Но… — Но, к сожалению, я спешу. Мне совершенно необходимо в самые краткие сроки явиться ко двору Цинтры. Хозяин трактира удивленно округлил глаза, но быстро взял себя в руки и важно кивнул. — Дело ясное, маэстро Лютик. Львице Калантэ ждать не пристало. Ничего не поделаешь. Но ежели так случится, что вы окажетесь в наших краях снова, непременно вперед письмо отправьте-с. Уж мы-то подготовим все, как надо. — Непременно, — подтвердил Лютик, поигрывая пальцами с тесемками от мешочка монет. — А есть ли свободная комната? Хотелось бы выспаться, прежде чем снова отправляться в путь. — Конечно-с, — подтвердил хозяин трактира. — А человек ваш с вами останется, или же ему тоже комната нужна? У нас есть комнатка для челяди, или можно-с в другой трактир его отправить. — Нет-нет, — тут же замахал руками Лютик. — Он останется со мной. И добавил немного смущенно: — Я не допускаю мысли, конечно, что в вашем трактире мне что-то угрожает. Просто спокойнее так и привычнее. Хозяин трактира только пожал широченными плечами. — Значит-с, принесем ему матрас в вашу комнату. Это дело обычное, маэстро, обычное. Не извольте беспокоиться. Выкладывая добрую треть денег, полученных за концерт, чтобы оплатить комнату, Лютик подумал, не обидится ли Геральт тому, что его прировняли к челяди. Конечно, ведьмака порой и похуже принимали. Но все-таки было как-то не по себе от того, что друзьям тут присвоили разный статус. “Ладно, — подумал бард. — В конце концов, спать он будет все равно со мной рядом, а не на матрасе в углу. А остальное… Может, мы тут больше и не появимся. Пусть себе думают, что хотят”. Когда Геральт вернулся, Лютик уже ждал его с самодовольным видом и ключами от комнаты. — Отнесешь сумки? — нагло спросил он, протягивая ведьмаку ключ. — Ну ты свинтус, — протянул Геральт. — Да ладно, надо поддерживать легенду, — ничуть не обиделся бард. — А я пока нам пожрать закажу. — Ладно, — сдался Геральт, забирая у него ключи. — Похлопочу, раз уж ты платишь. Лютик одарил его лучезарной улыбкой и поспешил занять стол. Несмотря на все причитания хозяина трактира, молву о прибытии знаменитого барда распустить явно успели. Свободные места в зале стремительно исчезали, а гости с интересом поглядывали на Лютика в ожидании концерта. Бард посомневался, следует ли ему экспериментировать с манерой исполнения, и решил, что все же стоит придерживаться традиций. Здесь от него явно ожидали определенного уровня исполнения. Ну может, чуть-чуть добавить экспрессии. Где-нибудь в середине выступления, когда публика захмелеет. Так будет в самый раз. Когда свободные места кончились, а солнце начало клониться к горизонту, Лютик решил, что можно начинать. Он уселся на высокий табурет, который ему предусмотрительно поставили в самом центре зала, и подстроил лютню. Хозяин трактира и правда подошел к делу с умом. Он подослал к Лютику мальчишку с глубоким блюдом, который время от времени проходил по залу и собирал монеты от благодарных слушателей. Конечно бард не сомневался, что часть монет хозяин трактира присвоит себе. Но он решил не жадничать. В конце концов, комната и ужин уже были оплачены. Концерт проходил на ура. Монеты сыпались в блюдо, девицы улыбались, кметы хлопали и наперебой кричали заказы на следующую песню. И Лютик хотел бы радоваться. Честно. Но… привычное пение уже не радовало. Чего-то не хватало. И Лютик даже точно знал, чего, а точнее кого. Не хватало Юлиана с его экспрессией и неуемной энергией. И каждый раз, забываясь и начиная бить по струнам яростнее, Лютик все ждал, что вот сейчас глубокий голос, срывающийся на рык в конце куплета, подхватит песню. Но нет. Подпевали Лютику только пьяные кметы, напрочь не попадая в ноты. Юлиан оставил Лютику свои песни. Но сейчас бард осознал, что едва ли скоро найдет в себе силы их исполнить. Хотелось отвлечься. Только вот беда, если обычно от тягостных мыслей Лютика отвлекала музыка, то теперь она только добавляла тоски. Правда был и еще один вариант. Вот как раз девица через два столика заглядывалась на него. Светлые волосы убраны под простую, но нарядную сеточку, платье, хоть и не слишком дорогое, но отделано кружевом, да и фигуру подчеркивает. А в декольте видна аппетитная тугая грудь. Чем не способ отвлечься? Лютик подмигнул ей и затянул цветистую балладу о любви, полную звучных метафор. Геральт, наблюдавший за концертом из-за самого дальнего столика, успел приметить только как бард выскользнул из зала после концерта следом за светловолосой красоткой. Побег барда его вовсе не расстроил. Ведьмак счел, что Лютику действительно стоит развеяться. К тому же, раз Лютик не вернется ночью, вся кровать окажется в распоряжении Геральта. Широкая мягкая кровать со свежей простыней и теплым покрывалом. Просто мечта, а не кровать. Конечно, ему доводилось спать на кроватях и помягче. Йеннифэр никогда не экономила на своем комфорте, так что и ведьмаку перепало. Но вот уже много месяцев для Геральта за счастье был тюфяк, набитый соломой. Так что встречу с кроватью он предвкушал как праздник. Хотя, если так подумать, то даже больше, чем праздник. Праздники Геральт не особенно любил. А вот кровати… Закончив с ужином, он поднялся в отведенную им с Лютиком комнату, сбросил куртку, стянул сапоги и с наслаждением развалился на мягком матрасе прямо поверх покрывала. Хотелось остаться здесь и не шевелиться еще пару дней, нежась среди мягких подушек и приглушенного света свечи. Мысли потекли куда-то в сторону. В ту сторону, куда ведьмак никогда старался их не пускать. Там был небольшой дом. Не каменный, деревянный. Дерево одним своим видом создавало ощущение тепла, которого так не хватало в Каэр Морхене. А еще в этом доме была бы печь, маленькая кухонька и конечно же кровать. Кровать, которая всегда была бы в распоряжении Геральта. Хорошо бы, конечно, чтобы в этом доме Геральт жил не один. Но… это уж совсем бредовые фантазии. Кто станет жить с ведьмаком? Может, Лютик хоть будет в гости заезжать. Или даже на зиму. Геральт вздохнул и разогнал наивные мысли. Лютик за зиму в каком-то там домишке на отшибе от скуки на стены лезть начнет. А Йеннифэр… Йеннифэр он не посмел бы предложить такого даже в те времена, когда они с чародейкой были вместе. Теперь-то уж и мечтать не стоит. Когда в дверь торопливо, но настойчиво постучали, ведьмак уже успел задремать. Как ни странно, вернулся Лютик еще до полуночи. Недовольный и с ярким красным следом на щеке. В следе том явно угадывалась не слишком тяжелая, но решительная женская рука. — Не сложилось? — хмыкнул ведьмак, глянув на друга. Отперев дверь, он немедленно вернулся на кровать и закинул руки за голову. Покидать нагретое место категорически не хотелось. — А тебе лишь бы злорадствовать, — обиделся Лютик и присел на край кровати, чтобы снять сапоги. — Зато выспишься, — примирительно сказал Геральт. — Никакой сон не заменит жаркой ночи в девичьих объятиях, — непререкаемым тоном заявил Лютик. — Но, так и быть, я соглашусь на твои. Как раз хотел попробовать кое-что. Будь кто другой, я бы не предложил, наверное. Но ты ведь выносливый, тебе не сложно будет. Я оседлаю тебя сверху, а ты будешь вскидывать бедра, ну так, чтоб подбрасывало прям. Надо только масла побольше, чтоб скользило легко. — О, так значит, мне теперь отдуваться за твои неудачи с мазельками, — ведьмак насмешливо приподнял бровь. — Чего там недодали, тут решил получить. — Что, не хочешь? — бард обернулся к Геральту, и лицо его стало до смешного растерянным. — Не, ну уговаривать тебя я точно не буду. Это уже слишком. — Давай уже свое масло, — вздохнул ведьмак. — Да поживее. Не знаю, как ты, а я еще выспаться хочу. Ты вообще сесть в седло-то сможешь после этих своих идей? — Что-нибудь придумаю! — тут же просиял Лютик и проворно подтянул к себе сумку. Масло ушло все. Все запасы, которые бард таскал с собой. Лютик не смог удержаться от шутки, что все масло спустил в задницу, но Геральт только фыркнул. Его не слишком беспокоила растрата масла. Ведьмак готовил Лютика долго и ужасно медленно. Даже дольше, чем в прошлый раз, хотя казалось бы, должно быть наоборот. — Да сколько можно? — заныл бард, кусая губы и нетерпеливо толкаясь на пальцы Геральта. — Помолчи, — отозвался тот, не прерывая процесса. Впрочем, он не слишком рассчитывал на результат. Молчать Лютик не умел и не хотел. Зато умел много всего другого. И охотно учился новому. Широкую мягкую кровать они исследовали всю, до последнего дюйма. А потом пошли по второму кругу уже изведанным путем. Лютик прямо-таки фонтанировал идеями и тут же рвался воплощать их в жизнь. Геральт не возражал. Но проявлять инициативу барду почти не давал. Порой он просто сгребал Лютика в охапку, перехватив запястья широкой ладонью, и вовсе не давал двинуться. Не потому, что ему хотелось проявить превосходство. А чтобы Лютик случайно не перестарался и не умаялся так, что с утра не смог бы отправиться в путь. Как бы Геральту не хотелось подольше остаться в компании этой чудесной кровати, задерживаться он не планировал. — Это нечто, — выдохнул в конец затраханный Лютик, повалившись на кровать рядом с ведьмаком. Его челка слиплась от пота и лезла в глаза, но бард слишком вымотался даже для того, чтобы поднять руку и убрать ее. В ушах все еще стучала кровь, а по телу разливалась приятная усталость. Впрочем, усталость не помешала ему болтать, чем Лютик немедленно и занялся. — Ты же не против моей изобретательности? — уточнил он, все еще пытаясь выровнять сбившееся дыхание. — Я знаю, многим такое не по вкусу. У меня даже была как-то одна купчиха, которая наотрез отказалась снимать ночнушку, потому как “грешно, а боги все видят. И вообще, порядочной женщине не пристало обнажаться полностью”. Наверное, она и мылась в ночнушке, и стирала ее, с себя не снимая. Это я к чему все, тебе, если что не нравится, ты говори. Мы же для обоюдной пользы это. И если сам что-то хочешь, тоже говори. Или не знаю, не говори, делай просто. Я вообще за любое новаторство. Так что? Ты не против? — По крайней мере, ты не хочешь, чтобы я трахал тебя на лету, — философски заметил Геральт, вполуха слушавший его тираду. — Да я… — начал было Лютик, но тут же забыл, что хотел сказать, стоило только смыслу слов ведьмака дойти до его сознания. — Что? Подожди, но я ХОЧУ на лету! С чего ты взял вообще, что я не хочу? Геральт устало вздохнул. Вот и надо же ему было ляпнуть на свою голову! Зачем он вообще стал сравнивать Лютика с Йеннифэр? Впрочем… на лету было куда комфортнее, чем на чучеле единорога. И все равно всем изыскам и изощрениям ведьмак предпочел бы обычную кровать. В идеале с мягким матрасом. И почему ему вечно везет на партнеров с буйной фантазией? — А как так вышло вообще, что тебя отшили? — попытался он сменить тему, пока Лютик не вцепился в мысль с полетами и не придумал, как ему это осуществить. — А, — бард махнул рукой и поморщился. — Она просто чудаковатая какая-то. Геральт не стал уточнять. Ему хватило того, что Лютик сменил направление мысли. Но тот уже явно настроился поделиться впечатлениями. — Ну вот представь! — начал он, повернувшись на бок и приподнявшись на локте, чтобы удобнее было жестикулировать. — Мы к ней домой уже пришли. Дом, кстати, что надо. Не деревенская халупа, а настоящий особняк! Ну она и говорит, мол, подожди меня здесь, я подготовлюсь. — он ухмыльнулся самодовольно. — Это тебе не кметка с грязным задом. Я вот и сам бы не отказался обкупнуться, если не перед, так хоть после. Но она так быстро свинтила, что я и слова сказать не успел. Короче жду я ее, глазею по сторонам. Барахла у нее как в антикварной лавке. Есть, на что поглазеть, короче. Но ты не думай! Я даже ни в одну шкатулку не залез! Просто по комнате слонялся и глазел. Ну а что мне, сидеть, ручки сложив на коленках, пока она там намывается? Хоть бы с собой позвала! Лютик надулся со вполне искренним возмущением, но ведьмак только усмехнулся. Он уже начал задремывать под болтовню барда. День был долгим, секс жарким, и теперь самое время было как следует выспаться. — Я как раз часы рассматривал, когда она вернулась. Здоровенные такие, напольные. Явно краснолюдская работа. Только она, видимо, заводить их не умела, стояли часы. Я только хотел завести их, и тут она влетает. Злющая, как гарпия! Несется, пеньюар на ней в разные стороны, грудь подпрыгивает… Эм… Я даже не сразу понял, что она злится. Уже хотел ее в объятия поймать, а она как врежет мне с размаху по лицу! Аж в ушах зазвенело. И выгнала взашей. Что ей там в голову ударило, пока она марафет наводила, я понятия не имею. Явно не в себе девка. Я ж не силой к ней под юбку лез. Сама пригласила! И что? — А откуда у нее часы? — сонно спросил Геральт. — Это единственное, что тебя заинтересовало? — возмутился Лютик. — Вот никакого дружеского участия в тебе нету! Я тут душу изливаю, а ты к часам цепляешься. Он разобиделся и даже демонстративно повернулся к ведьмаку спиной. Но спать не хотелось. Да и вообще из головы не шел образ разгневанной девицы в разлетающемся пеньюаре. В мыслях Лютика все повторялось будто бы замедленно. Вот девица бежит к нему через заставленную всякой всячиной гостиную. Ее пышные груди подпрыгивают на каждый шаг. Подпрыгивают, подпрыгивают… Лютик смотрит на них, не видя лица девицы. Рука его застывает на полпути к маятнику напольных часов… — А действительно, откуда у нее часы? — нахмурился он и развернулся обратно к ведьмаку, напрочь забыв о том, что только что на него обиделся. — Нет, правда, вот ты, Геральт, часто вообще видел часы? Они ведь даже не у каждого князя имеются. А тут девица какая-то в глуши. Где она взяла-то их вообще? — Ты сам сказал, что у нее барахла много. — лениво отозвался Геральт. — Да и не такая уж здесь глушь. Может, дочь или вдова торговца. Вот тот и навез в дом всякой всячины. Лютик задумчиво хмыкнул и лег обратно. Всю ночь ему снились часы, подпрыгивающие груди и звон пощечины, сливающийся с боем этих самых часов. И только под утро, когда Геральт во сне подгреб его ближе к себе, перекинув руку поперек живота, сны о часах сменились на чудесные эротические картины с полетом. Встали они, когда солнце уже стояло высоко. Геральт, правда, проснулся с рассветом. Но вставать не стал. Во-первых, потому что на груди у него сопел Лютик, и будить барда не хотелось. Чем лучше Лютик выспится, тем дольше можно будет обойтись без привалов. А во-вторых, Геральту и самому хотелось подольше полежать в этой замечательной мягкой кровати. Кто знает, когда в следующий раз появится такая возможность? А когда бард все-таки продрал глаза и сполз с кровати, Геральт спустился в зал и попросил нагреть для них воды. Наскоро обмывшись и закупив еды в дорогу, они покинули трактир. Хозяин трактира проводил их лично, потчуя всяческими благими напутствиями и рассыпаясь в благодарностях. “Ну еще бы, — подумал Лютик. — Я почти все, что заработал, у него же и оставил. Так еще и народ согнал. Конечно он будет благодарен”. Охранники перед дверью с утра были уже другие. И Геральт даже взгрустнул, что не сыграл со вчерашним мужиком в кости. А потом сам же себе и удивился. Стареет, видать. Сентиментальным стал. — Знаешь, я тут подумал, — очень серьезно начал Лютик, когда они выехали из деревни. Геральт фыркнул с явной насмешкой. Когда Лютик начинает думать, добром это не заканчивается. Но бард на его жесты не обратил ни малейшего внимания. Он вообще выглядел до странного обеспокоенным. — Может, не простая девица-то была? И часы непростые. И стояли они не просто так. Иначе чего она так взъелась-то? Может, на них заклятие какое-нибудь. Против старения, например! Пока часы стоят, для нее время тоже не идет. А если бы я часы запустил, она бы тут же вернула бы себе все свои годы. Может, даже умерла бы от старости! Лютик зябко передернул плечами и посмотрел на ведьмака жалобно и испуганно. — Представляешь, я мог переспать с древней старухой! Ужас какой. — Не выдумывай, — отмахнулся Геральт. — Нет на ней никакого заклятья. Просто она решила, что ты дорогую редкую вещь поломаешь своими кривыми ручонками, и в койку тебя пускать ей сразу расхотелось. — Чего это у меня ручонки кривые? — тут же возмутился Лютик. Но Геральт только усмехнулся. Весело и совсем беззлобно. Так что барду расхотелось обижаться. — А с заклятьем было бы интересно, — через некоторое время задумчиво выдал он. — Да. Я так и напишу. “Часы звенели, она старела, пока не превратилась в прах.” Как тебе? По-моему, отличная тема для песни. — Когда-нибудь все те, кого ты оклеветал в своих балладах, соберутся вместе и побьют тебя твоей же лютней, — высказал свое мнение Геральт. — Не, ты такого не допустишь, — легкомысленно возразил бард. — Да куда уж я денусь, — хмыкнул ведьмак. До самого вечера Лютик бормотал себе под нос и сосредоточенно высчитывал слоги на пальцах. Он хмурился, напевал, снова высчитывал, ругался тихонько. Работа над новой песней шла полным ходом.