Мир батьки-Геральта без тормозов и Конец Света

Йеннифэр встретила их близ Бругге. Дожди к тому времени уже прекратились, но раскисшая от воды дорога так и не высохла. Копыта лошадей вязли и скользили в грязи. Так что половину пути Геральт и Лютик шли пешком, чтобы не нагружать и без того вымотавшихся животных лишний раз. — Ненавижу месить грязь ногами, — ворчал Лютик. — Почему тракты перестали мостить камнями? Эльфы же делали так, и ничего. — Эльфы много чего делали, — хмыкнул Геральт. — Не будь их здесь до нас, люди до сих пор жили бы исключительно в глиняных да деревянных халупах. А так хоть города есть. Так что радуйся уже тому, что имеешь. Лютик вздохнул, повозился немного и извлек из вощеного чехла лютню. Затяжные дожди вот уже несколько дней не позволяли ему достать инструмент, и бард очень страдал от невозможности играть. — Традиция велась месить ногами грязь, — принялся он сочинять на ходу, наигрывая параллельно простенький задорный мотивчик. — Всю осень напролет, пока зима грядет… Нет, не звучит. “Пока зима придет”? Что еще рифмуется с “напролет”? — он бросил взгляд на ведьмака, но тут же махнул рукой, рассудив, что тот ему в поэзии не помощник. — Лед! — подсказала Цири, довольная тем, что может участвовать в стихосложении. — О, отлично, — похвалил Лютик и снова принялся напевать:

Всю осень напролет, Пока не ляжет лед. А эльфы — подлецы Забросили резцы И каменных дорог Не стали делать впрок. И бедный мой сапог Уже давно промок…

Он так увлекся сочинительством этих шуточных куплетов, что совсем не заметил всадника, едушего им навстречу. Так что Лютик очень удивился, когда этот самый всадник прервал его насмешливым голосом Йеннифэр:

И эльфы над тобой Смеются, мокрый бард.

Лютик аж подпрыгнул от неожиданности, но не растерялся. — Так и знал, что ты не способна подобрать даже самую простенькую рифму! — заявил он, широко улыбнувшись чародейке. Йеннифэр только усмехнулась надменно и тряхнула головой, отбрасывая непослушную черную прядь с лица. Чародейка была как всегда прекрасна. Поверх черного парчового платья, отделанного жемчугом по вороту, плотно сидел черный же корсет с белой шнуровкой. Руки ее были затянуты в изящные перчатки из тонко выделанной кожи. А с плеч спадал легкий струящийся плащ, зачарованный так, чтобы не пропускать воду. И конечно картину дополняли сияющие внутренним светом сиреневые глаза и ураган черных волос. Цири так и уставилась на чародейку, округлив и без того огромные глаза и чуть приоткрыв рот. — Здравствуй, Йеннифэр, — поприветствовал ее Геральт, все еще неуверенный, может ли обращаться к чародейке коротким именем. Та кивнула в ответ и подъехала поближе к Плотве, чтобы лучше разглядеть сидевшую в седле девочку. Маленькая княжна не спускала с Йеннифэр любопытный взгляд, таращась то на жемчуга, то на переливающуюся звезду, висевшую на бархотке на шее чародейки, то на сияющие сиреневые глаза. — Так это и есть твоя Неожиданность, — задумчиво протянула она, обращаясь по всей видимости к Геральту, но даже не глянув на него при этом. — В Цинтре мне так и не удалось толком рассмотреть ее. — Я не неожиданность! Я Цири! — тут же вздернула носик княжна и неустойчиво покачнулась в седле, так что ведьмаку пришлось придержать ее, чтобы девочка не свалилась. До стремян она не дотягивалась ногами что-то вроде совсем. Йеннифэр хмыкнула, но отвечать не стала. Вместо этого она развернула лошадь и решительно двинулась в сторону города. — Я сняла комнаты, — заявила она. — Пошевеливайтесь, если не хотите ночевать на улице. Под комнатами чародейка понимала вовсе не постоялый двор, как решил ведьмак. Она арендовала целый этаж особняка в верхнем районе Бругге, где держала свои дома городская элита. И особняк, который выбрала себе Йеннифэр, был далеко не из последних. Дом широким полукругом обнимал небольшой внутренний двор, огражденный высоким каменным забором с другой стороны. А со второго этажа в этот двор выходила терраса с широким парапетом. Именно второй этаж Йеннифэр и арендовала под свои нужды. Помимо террасы, на нем располагались две спальни, кабинет, столовая и гостиная с эркером, выходящим на улицу, в котором прятался видавший виды клавесин, а с противоположной от него стороны располагался широкий камин, полку которого поддерживали два тритона. Лютик тоскливо глянул в сторону клавесина, но низменные телесные потребности взяли верх над духовными, так что инструменту бард предпочел камин, в котором к их приходу уже потрескивал жаркий огонь. — А купальня здесь есть? — бард подтащил к камину пуфик, стянул сапоги и уселся, с наслаждением протянув промокшие ноги к огню. — Городская баня вниз по улице, — ответила ему Йеннифэр. — Никогда не была в городской бане! — тут же воскликнула Цири. Чародейка неодобрительно глянула на княжну и поморщилась. — Для тебя я распоряжусь наполнить ванну, — сказала она. — А чего это ей ванну, а мне городскую баню? — тут же возмутился Лютик. — Давайте-ка сперва есть, а потом намываться, — вклинился Геральт, пока бард с чародейкой не устроили жаркую дискуссию. Слушать их склоки совершенно не хотелось. — Я уже отдала повару распоряжение, — Йеннифэр тут же позабыла про барда. — Но полчаса придется подождать. Так что как раз успеете привести себя в порядок перед обедом. Даже не надейтесь, что я пущу вас за стол по колено в грязи. Конечно, в баню на полчаса идти смысла не было. Пока дойдешь туда-обратно, времени мыться уже не останется. А опаздывать к обеду никому не хотелось. Так что Лютик и Геральт просто переоделись в сухую относительно чистую одежду, а Цириллу Йеннифэр все-таки отправила принимать ванну. И к столу маленькая княжна вышла чистенькой, свежей и сияющей. Чародейка даже высушила ей волосы магией, чтобы Цири не простудилась. За столом Йеннифэр то и дело ворчала на девочку. “Не хватай еду руками, поросенок! Геральт, это ты ее научил? Как тебе вообще ребенка доверили?” “Сиди ровно! И спину выпрями! Видела бы тебя твоя бабка.” “Сначала суп, потом вторые блюда! Проклятье! Да кто вообще вынес все сразу? Я этим бездарям головы разверну в обратные стороны!” Геральт невольно дрогнул. Он-то точно знал, что чародейка может исполнить свои угрозы в самом прямом смысле. Не хотел бы он оказаться на месте прислуги в этом доме. Лютик на ворчание чародейки внимание не обращал и выглядел вполне беспечно. Но Ведьмак заметил, что и он старается лишний раз не привлекать внимание Йеннифэр. Несмотря на всю свою браваду, чародейку он разумно опасался. После того, как с едой было покончено, Йеннифэр распорядилась убрать остатки обеда, а сама отозвала Геральта в сторону и сказала ему негромко: — Пойдем, прогуляемся. Ведьмак кивнул, и они вышли во внутренний дворик, предоставив Лютику развлекать маленькую княжну. Дворик представлял собой жалкое зрелище. Разумеется, он был чистым и ухоженным. Но осень сделала свое дело: из голой земли торчали черными ветками унылые кусты, растерявшие почти всю листву. Каменная стена ограждения, лишенная теперь зеленого покрова, нависала над двором мрачной твердыней. И даже мраморная статуя, воткнутая прямо посередине участка, в виде девицы с соколиными крыльями, обряженой в простыню, кое-как подпоясанную веревками, не сглаживала унылого впечатления. Но Йеннифэр явно пришла сюда не для того, чтобы любоваться видами. Дойдя до статуи, чародейка остановилась и развернулась к Геральту. — Ты отлично справился, — с внезапной серьезностью сказала она. — Теперь можно отправляться прямиком на Танедд. Я уже все подготовила для поступления Цири в Аретузу. Она, конечно, маловата еще. Но чем раньше начать обучение, тем лучше потом будет результат. Уйдя в рассуждения о недостатках и преимуществах будущей ученицы, Йеннифэр не сразу заметила, как остановился ведьмак. Как посмотрел на нее растерянно и сердито. Как заиграли на его лице под кожей желваки. Но он быстро вернул Йеннифэр из размышлений в действительность. — Так вот оно что, — протянул Геральт, опасно сузив глаза. Сразу вспомнились рассказы собрата из другого мира о том, как того предала чародейка, похитив девочку. Вот предупреждали же его! А он, дурак, даже не посмел подумать, что его Йеннифэр может иметь что-то общее с той гадиной, сумевшей поступить так низко. — Геральт… — попыталась возразить чародейка, почувствовав, что ведьмак, разумеется, понял все неправильно. Но Геральт и слушать ничего не желал. — Ты просто использовала меня, — выплюнул он. — Заставила отнять ребенка у семьи, чтобы я повысил престиж вашей драной школы! Что, захотела выслужиться? Привести талантливую ученицу? Так дело было? — Думаешь, Аретузе не хватает престижа? — повысила голос Йеннифэр, не стерпев оскорблений. — Да еще неизвестно, кому больше чести от ее обучения там! Ты хоть знаешь, что было с той, другой Цири? Рассказали они тебе, как нильфгаардский ублюдок тащил ее на своем коне из горящего города? Как Калантэ умирала у нее на глазах? Как сперва друзья скрутили ее, чтобы передать врагу, а потом и Мышовур оказался подосланным доплером? Хочешь, чтобы Цири испытала это на себе?! Ведьмак пристыженно притих. Нет, он не хотел. И нет, подробностей ему не рассказывали. Может, и не знали они подробностей. — В Аретузе ее не тронут, — продолжила Йеннифэр уже тише и спокойнее. — Там полно чародеев. Ни короли, ни тем более солдаты на Танедд не сунутся. А если сунутся, будет кому дать отпор. Да и условия там больше подходят княжне, нежели в вашей промозглой крепости, среди ведьмаков, которые моются-то от силы раз в месяц. Или скажешь, я не права?* Геральт не знал, что ответить. Доводы чародейки звучали разумно. Черт, да когда Йеннифэр вообще не была разумной? И все же что-то было неправильно. Не должен Геральт отдавать свое Предназначение чародеям. Он взял на себя ответственность за девочку. И ему теперь эту ответственность нести. Не Йеннифэр, не преподавателям Аретузы. А если чародеи Цири не уберегут? Что тогда Геральт скажет Калантэ? Что он скажет самому себе? Что хотел, как лучше? Вот только вспоминая холодные коридоры Каэр Морхена, грязные комнаты, дощатые кровати без матрасов и вонючие шкуры, Геральт ясно понимал, что ведьмачья крепость и правда не место для маленькой княжны. Это место для сирот, подкидышей и ведьмаков. Таких, как он сам. Сложно представить расклад, при котором Цири покажется там хорошо. Ведьмак и сам не рвался туда возвращаться. Будь у него другое место для зимовки, он бы и вовсе забыл дорогу в Каэр Морхен. *** — Йеннифэр кричит, а Геральт молчит и смотрит в землю, — шепотом сказала Цири, выглядывая из-за парапета, который успешно скрывал девочку полностью, если та не вставала на носочки. — Это она извиняется, — с деланным легкомыслием пояснил Лютик. Бард сидел в дальнем конце террасы прямо на полу, прислонившись спиной к стене дома. — Откуда тебе знать? — нахмурилась девочка, повернувшись к нему. — Поверь, я в таких вещах разбираюсь, — усмехнулся бард. — Ну же, посмотри, что теперь они делают? Девочка глянула на него с явным сомнением, но потом снова поднялась на цыпочки и осторожно высунулась из-за парапета. — А теперь Йеннифэр молчит, а Геральт говорит что-то. Тихо. И не смотрит на нее. — А теперь он извиняется, — вздохнул Лютик и потянулся за своей лютней. — Пойдем. Дальше не будет ничего интересного. Давай я лучше спою тебе что-нибудь. Хочешь? — Хочу! — глаза девочки тут же засияли. — А ты знаешь песни про мою бабушку? — Конечно! — важно кивнул Лютик. — Я даже про тебя могу сочинить песню. Балладу о пепельноволосой Цирилле, которая смело отправилась искать свою судьбу! Цири счастливо запищала и подпрыгнула. — Хочу-хочу-хочу! — затараторила она. Лютик улыбнулся. Такая светлая и непосредственная девочка. Даже не верится, что ее ждут страшные суровые испытания. Может, обойдется? Может, весь ужас останется там, в другом мире? Бард украдкой вздохнул и увел Цири подальше от чародейки и ведьмака, чтобы те не уличили их в подслушивании. На душе отчего-то стало погано. Но Лютик старался не задумываться о причинах. Просто петь для Цири, пока он может. И оставаться рядом, пока ему позволяют. Не только рядом с Цири. Вернувшись в гостиную, он посомневался немного, но потом все же отложил лютню и сел за клавесин. Инструмент оказался в ужасном состоянии и отчаянно нуждался в настройке. Очевидно стоял он здесь исключительно для того, чтобы украшать интерьер. Повздыхав и поворчав на нерадивых владельцев, которые позволили себе так запустить инструмент, бард принялся за дело. И как только клавесин зазвучал хоть немного прилично, он, как и обещал, сыграл балладу о славных подвигах Львицы из Цинтры. Потом сыграл балладу собственного сочинения, посвященную запретной любви Паветты и Йожа из Эрлинвальда, окончившуюсь воссоединением влюбленных и благословением Калантэ. А после, приметив, что Цири явно заскучала, слушая возвышенные стихи о собственной родне, исполнил пару веселых песенок, больше подходящих для детского ума. — Иди сюда, будешь играть вместе со мной, — заявил он, подмигнув Цири. — Так я же не умею, — растерялась та. — А я тебя научу, — ничуть не смутился бард и похлопал себя по коленям. — Давай, я буду жать на педали, а ты на клавиши. Вот так. Ставь руки. Как вернешься в Цинтру, всех сразишь там своей несравненной игрой. Возня с ребенком помогла отвлечься от невеселых мыслей. И к вечеру Лютик совсем взбодрился. Но когда оказалось, что Геральт намерен ночевать в комнате Йеннифэр, настроение снова куда-то пропало. Говорить Лютик по этому поводу ничего не стал. Раньше бы он не упустил случая поддеть ведьмака, пошутить или просто поворчать на чародейку. Но сейчас делать это было почему-то неловко. Так что Лютик просто молча ушел в комнату, отведенную для них с Цири. Уложив девочку на одну из двух кроватей, он занял вторую и уставился взглядом в побеленный потолок. Кровать была что надо. С мягкой пуховой периной, накрахмаленной простыней и теплым одеялом. Но даже это не радовало. — А сказку на ночь? — раздался с соседней кровати голосок Цири. — Я уже целую кучу сказок тебе рассказал, — возразил бард. Ему не хотелось ничего рассказывать. Хотелось поскорее уснуть, чтобы не прислушиваться к тому, что творится в соседней спальне. Впрочем, он все равно ничего не слышал. Наверное, чародейка наложила какие-то заглушающие чары на комнату. — Няня всегда рассказывает мне на ночь сказку, — заныла княжна. — Не могу я засыпать без сказки. Лютик устало вздохнул. — Когда-то давным давно жила на свете ворожея, — начал он. Цири тут же притихла и повернулась на бок, чтобы видеть барда. — Ворожея эта была прекрасна, как рассвет. Ее чарующий голос пленял сердца людей, стоило ей сказать лишь слово, а глаза сияли, как звезды. — А волосы? — перебила его девочка. — А что волосы? — растерялся Лютик. — Какими были ее волосы? Бард невольно улыбнулся. Цири и впрямь была очень непосредственной. Но что взять с девочки восьми лет? — А волосы ее были золотыми, как первые солнечные лучи, и вились локонами, — ответил он. — Значит, жила эта ворожея, жила и увидела однажды молодого князя. Князь тот тоже, конечно, был прекрасным. Не таким прекрасным, как ворожея, но мужчина хоть куда. Статный, широкоплечий и до безобразия благородный. — Как это, до безобразия? — снова вклинилась Цири. — До безобразия, это значит очень, — пояснил Лютик, нахмурившись. — Не перебивай. Девочка послушно притихла, и он продолжил: — Стали князь и ворожея дружбу водить. Гуляли вместе по садам и лесам, ворожея ему песни пела, а князь рассказывал всякие истории о своих подвигах. Он скосил взгляд на княжну. Ту так и распирало что-то спросить, но теперь она не решалась. — Разных княжих подвигах, — усмехнулся Лютик, угадав ее вопрос. — Победах там всяких. Сама знаешь, какие подвиги совершают князья. Так вот, дружили они, значит, дружили, и ворожея не заметила, как полюбила князя. Да только князь совсем этого не замечал. Побеждать врагов он умел, а в любви ну совсем ничего не смыслил. И решила тогда ворожея его приворожить. Она же ворожея. Собрала травы, разожгла костры, разлила вино… Короче делала все, что нужно. Ворожба заняла у нее три года. И за это время она не должна была вымолвить ни слова. И вот, по истечение трех лет, пришла она к князю. — И что? — Цири все-таки не утерпела. — Он полюбил ее? И жили они долго и счастливо? — Не, — возразил Лютик. — Пока ворожея с ним не разговаривала, князь присмотрел себе княжну и женился на ней. — Плохая сказка! — тут же взвыла Цири. — Сказки должны заканчиваться хорошо! Что за глупость ты придумал? Не так все было! — Ну как это не так, если так? — возмутился Лютик. — Мне-то лучше знать, наверное? — А вот и нет! — осталась стоять на своем Цири и даже запустила в него подушкой. Правда сил докинуть ее до барда у девочки не хватило, так что подушка шмякнулась на пол между кроватями. Лютик вздохнул, полежал немного, а потом все же заставил себя подняться и подобрал подушку. — Ну ладно, — сжалился он, вернув подушку княжне, и присел на край ее кровати. — Это просто еще не вся сказка. Увидев ворожею, князь вдруг понял, что любил ее все это время. Так что и ворожба была не нужна. Они тайком сбежали вместе из княжьего замка и отправились путешествовать. А молодая княгиня, заполучив в свое распоряжение целое княжество, ничуть не расстроилась и осталась править. И все были счастливы. — То-то же, — с важным видом заявила Цири. — А то обмануть меня хотел. — Ну как же я обману такую сообразительную девочку? — тепло улыбнулся Лютик и поправил на ней одеяло. — А теперь спи. — Я еще хочу сказку. — Уговор был на одну. Теперь ты пытаешься меня обмануть? Цири жалостливо свела бровки и захлопала огромными глазами. Но и это ей не помогло. Лютик остался непреклонен. — Ладно, — со вздохом сдалась она и закрыла глаза. — Спокойной ночи, — Лютик не удержался и поправил прядь волос у нее на лбу, а после вернулся на собственную кровать. Самому барду спать все еще не хотелось. *** — …В Цинтре чародейка не задержалась. Забрала некую особу и тут же отбыла порталами, — доложил Фрайха. Фрайха был наемным шпионом. Хотя сам слово “шпион” очень не любил. Звучало оно как-то вульгарно и простовато. Поэтому Фрайха предпочитал называть себя агентом. Просто агентом без каких-либо уточнений. Вот это звучало уже совсем иначе. Солидно и в меру таинственно. Но большинству нанимателей не было никакого дела до того, как Фрайха себя называл. — Что за особа? — уточнил Вильгефорц. — Личность особы установить пока не удалось, — Фрайха ничуть не смутился. Он вообще давно привык держать лицо кирпичом и говорить ровно, независимо от обстоятельств. Хотя чего уж там, гнева чародея он побаивался. — Судя по виду, она благородного происхождения. Но установить связь вышеупомянутой особы с каким-бы то ни было семейством не получилось. Однако я продолжаю над этим работать. Во время пребывания в Цинтре эту особу называли именем Фиона. Однако ни фамилия, ни титул упомянуты не были. Чародей задумчиво хмыкнул. Фрайха выждал немного, чтобы не сбить его ненароком с мысли, и продолжил свой доклад. — Вскоре после этого чародейку видели в городе Версет, на юге Цидариса. Сопровождала ее вышеупомянутая особа, а так же весьма сомнительная компания, включавшая в себя двух ведьмаков и двух бардов. Однако после отбытия из Версета, место пребывания чародейки установить не удалось. Очевидцы утверждают, что от Версета она так же ушла порталами, забрав с собой несколько человек, в том числе так называемую Фиону. В Венгерберг же она вернулась уже одна значительно позже. — А что за ведьмаки? — с каждым словом шпиона, Вильгефорц все больше хмурился. — Ну… — вот на этом месте Фрайха все же не сумел сохранить невозмутимости, потому как сведения, добытые им, звучали слишком уж нелепо. — Говори уже, — потребовал чародей. — Дело в том, что очевидцы утверждают, будто оба ведьмака являлись Геральтами из Ривии, — смущенно пробормотал он. — И… нет оснований считать, что они врут. Фрайха уже сжался внутренне, ожидая от Вильгефорца какого-нибудь неприятного выпада. Но чародей оставался спокоен. Только хмурился все больше. — Интересно, — проговорил Вильгефорц. — Очень интересно. Что ж, продолжай работу. О передвижениях ведьмака Геральта из Ривии я также желаю знать. Фрайха кивнул с явным облегчением. — Будет сделано, — пообещал он. И уточнил: — А который Геральт вас интересует? — Все, — отрезал чародей. Отослав Фрайху, Вильгефорц крепко задумался. Все полученные сведения складывались в весьма причудливую картину, хотя и пробелов в этой картине хватало. Йеннифэр сорвалась с насиженного места и порталами полетела через весь континент. Причем не куда-нибудь, а в Цинтру. Потом встретилась со своим ведьмаком. Ведьмаками? Этот бред с двумя Геральтами из Ривии еще предстоит подробно разобрать и проверить. Но пока Вильгефорца гораздо больше интересовали иные вещи. Совсем недавно все та же Йеннифэр договорилась с Тиссаей о приеме в Аретузу новой ученицы. Якобы невероятно талантливой. Уж не та ли это была Фиона, личность которой не удалось установить? Чародей сразу вспомнил, что Фиона — второе имя внучки Калантэ. Цирилла Фиона Элен, чтоб ее, Рианнон. И с ней же как раз весьма сомнительным образом был связан упомянутый ведьмак. Едва ли, конечно, Фрайха не опознал бы Цинтрийскую княжну. Но кто знает, на какие ухищрения пошла Йеннифэр? Никаких версий исключать было нельзя. Цирилла Вильгефорца интересовала очень. В основном своим происхождением. Все дело в том, что княжна вела свой род от небезызвестной Лары Доррен аэп Шиадаль, которая, в свою очередь, являлась потомком эльфийских чародеев древности и носителем Старшей Крови. Но Вильгефорца, разумеется, интересовала не столько родовитость, сколько генетика. За долгие годы он пришел к выводу, что многие умения чародеев древности недостижимы сегодня вовсе не потому, что нынешние чародеи отупели и растеряли знания предков. Вовсе нет. Просто прошлые чародеи отличались от нынешних. Генетически. Что-то в устройстве их организмов позволяло древним чародеям выделывать такие вещи, которые нынче Вильгефорцу могли только сниться. Гены чародеев прошлых веков слабели, терялись в бесконечной ассимиляции. Но вот уже десятки лет Вильгефорц (впрочем, не он один) внимательно следил за потомками последней из носителей гена Старшей Крови. В какой-то момент казалось, что и в этом роду гены древних чародеев угасли и потеряли силу. Но то лишь казалось. По подсчетам Вильгефорца именно в нынешнем поколении Старшая Кровь должна была проявить себя. Если бы ему удалось добраться до Цириллы, изучить ее, возможно, он получил бы ключ к магии древних. Могущественной магии. Позволявшей летать к звездам, управлять сознаниями других живых существ, причем, не одного, а многих разом, путешествовать между Сферами… Такая магия давала неописуемые возможности. И неописуемую власть. И как любопытно было то, что и Йеннифэр вдруг заинтересовалась чарами древности! Это определенно не могло быть совпадением. Чародейка разработала какой-то хитроумный план, как прибрать все это могущество к рукам. Вот только делиться могуществом Вильгефорц ни с кем не собирался. И уж точно он не собирался уступать его Йеннифэр. Оставалось только понять, насколько опередила его нахальная чародейка. А дальше Вильгефорц сумеет вернуть себе преимущество.**