Путь выбран

      В голове шерифа Хэкетта не было цензурных слов. Он матерился про себя и вполне вслух весь путь от лагеря до старого полицейского участка. Мозг отказывался выдавать нечто разумное, поэтому действовал на автомате – место для опасных элементов где? Правильно, за решеткой.       Уже не вполне истекающий кровью парень лежал в отключке на задних сидениях. Как же хорошо, что в полицейской машине была темная обивка у сидений, хотя металлический запах крови придется всё равно потом самостоятельно выводить во дворе дома – если он приедет в мойку, и неожиданно из машины польётся вода цвета ржавчины, к нему появятся ненужные вопросы. Конечно, на мойках работали не Эйнштейны, но даже они вряд ли поверят, что шериф разлили тонну томатного сока, и тот пропитал задние сидения.       Ситуация с девушкой была чуть более адекватной. Она измазалась в крови, намертво отключилась от дозы, предназначенной оборотню, но хотя бы не пачкала кресло. И дышала. Как и сейчас, увидев смутно знакомую машину у лагеря, Трэвис реагировал на инстинктах. Вообще-то вкалывать эту дрянь человеку было, можно сказать, даже опасно. Слабое сердце могло и не выдержать.       Помимо двух бесчувственных тел на сознание давило ещё кое-что. Сраная полная луна на полнеба! Это означало одно – скоро покусанный Крисом парниша обернется. И лучше он это сделает в камере, а не в машине. Или, что ещё хуже, вне машины. Всё-таки Трэвис вез обоих в город.       «Почему ещё раз я это делаю?» — попытался допытаться до стрессующего разума шериф, который должен был, в теории, защищать город и ни за что не тащить туда эту заразу. А ещё лучше – застрелить парня, избавив себя от лишних проблем, и что-нибудь соврать девчонке.       С самого начала было понятно, что они принесут неприятности. У чертовки были самые озорные глаза на свете. Искры проблем готовы были сорваться с её ресниц уже тогда, в их первую встречу. Но на удивление, она прониклась его формой и даже старалась держать себя в руках.       Жаль, что всё равно обманула. Жаль по двум колоссальным причинам – Трэвис безумно устал от лжи, это во-первых, а во-вторых… очень уж хотелось ткнуть девчонку, как котенка, в то дерьмо, в которое они все вляпались из-за тупого решения двух подростков. Или сколько там им было лет? Если вожатые, значит, минимум, восемнадцать. Дурной возраст – дети, свято уверенные, что уже взрослые, творили откровенную дичь.       Впрочем, не то чтобы в тридцать восемь или сорок восемь нельзя было сотворить полную хрень.       За такими раздраженными мыслями (и пару раз превысив скорость) Трэвис довез груз до точки назначения. Первой перетащил девушку – она была легче и могла очнуться раньше пацана. Пока нес, рассмотрел бледное лицо внимательнее: во сне оно было расслабленным и таким… нежным. Не было надменности, скрытой лишь тонким шелком притворства.       Трэвис поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть и другие выражения этого лица и этих глаз. И вполне вероятно, это его желание сбудется. К добру или к худу.       Затащить в камеру парня оказалось задачей уже менее приятной. Держа наготове электрошокер, Трэвис принялся пыхтеть, оттаскивая не такого уж и легкого будущего оборотня от машины к клеткам. Тот принялся дергаться примерно после лестницы вниз. И сердце моментально забухало, адреналин выделился в кровь – Трэвис знал, что произойдет в ближайшие двадцать секунд.       Незнакомый парень корчился, дергался, рычал и что-то бормотал в полузабытье – его бледно-серое лицо говорило о последней стадии заражения. Время шло на секунды. Кажется, Трэвис что-то услышал из камеры, где оставил девушку, но это было слишком неважно в тот момент. Он едва успел затолкать воющего от боли парня за решетку и оглушить его немного электричеством, чтобы было время запереть дверь.       Раз. Два. Три.       Раздался крик, а потом этот отвратительный и лучше бы незнакомый влажный звук разрываемой плоти и более звонкий – ломающихся костей. Итог: красные, блестящие стены, куски кожи на полу и дикий оборотень, кидающийся на металлические прутья. Участок был старый, но это и хорошо – раньше всё делали на века.       Трэвис прижался к стене, пытаясь отдышаться и унять бешеное сердцебиение. Оборотень всё рвался и рвался, рычал, но достать не мог.       – Какое же блядство, боже, – Трэвис потер лицо ладонью, а когда посмотрел на неё, увидел кровавые подтеки. Это значило, что и форма его тоже в крови. – Сраные детишки. Боже, ненавижу всё это!       Он бросил взгляд в соседнюю камеру, но девчонка всё ещё была без сознания.       Продолжая ругаться и жаловаться себе под нос, подобно брюзжащему старику, Трэвис поднялся наверх и почти сразу бросил форму в стиралку. Не стоило оставлять следы, если можно от них сразу избавиться. Здесь, в старом участке, было всё, что нужно для офицеров, которые оставались допоздна или, например, на ночные смены. Трэвис хранил здесь сменную форму, небольшой запас еды и воды, чинил всё вовремя, чтобы можно было принять душ. В общем, если бы он захотел, мог бы спокойно скрывать здесь двух человек какое-то время.       Если примет такое решение.       А пока он принял душ сам, переоделся и задумчиво покрутил в руках рацию. Ему стоило связаться с отцом или братом, сообщить об этом.       Вместо этого он на пару часов отключился прямо на своем рабочем месте. В конце концов, на охоту ему приходилось выходить вот уже шестой год, а такого дерьма не было ещё ни разу.       Сон был тяжелым и не очень продуктивным. А потом проснулся Трэвис ещё более раздраженным, чем был до восхода солнца. Возможно, поэтому даже после чашки кофе он всё ещё развлекал себя мыслью о том, чтобы просто оставить этих двоих здесь, в камерах, подумать о своем тупом поведении.       Но потом разум взял вверх. Если он сделает так, как хочет, то лишь умножит проблемы. Да, придется выслушать всякое от матери, и Крис сначала по-детски будет убегать от ответственности, а потом будет чувствовать себя невероятно виноватым. Может, отец ещё одарит очередным разочарованным взглядом. Это всё можно будет перетерпеть. Старые проблемы лучше новых.       Поэтому от первоначального плана остался лишь небольшой кусок. И начинался он с камер наблюдения. Он поставил их, когда два месяца назад пойманный наркоман пытался пробить стену головой, а до него дошел шум лишь к моменту тяжелых травм. Старая техника жутко барахлила из-за дополнительной нагрузки, но кое-как справлялась. И сейчас Трэвис проверил вчерашние записи.       Память почти заполнилась, но ему повезло – вчерашнее превращение мальчишки камера засняла, пусть и не в лучшем качестве. Этого должно быть достаточно, чтобы эти двое его выслушали и приняли правильное решение.       Понадобилась ещё одна кружка кофе и пять минут нервного отбития ритма пальцами по столу, прежде чем Трэвис спустился вниз к камерам. Парень свернулся клубком полностью голый на окровавленном и холодном полу (надо будет принести ему вещи), девушка лежала там же, где её оставили вечером – на койке. Тихие невнятные звуки и немного дерганные движения руки намекали на то, что скоро действие препарата закончится.       Значит, девчонка первая. Да и она ещё в лесу показалась Трэвису более разумной, пусть и хитрющей. Взяв её на руки – худенькая, легкая, хотелось то ли безнравственное разглядывать стройные ноги, то ли накормить, как следует – он проделал путь на второй этаж и аккуратно усадил ношу на стул. «Ноша» сразу захотела свалиться. И пусть Трэвис хотел обойтись без наручников, чтобы не пугать лишний раз, пришлось всё-таки застегнуть их на чужих запястьях. Заодно руки стала якорем, не позволявшим девушке упасть на пол.       И возможно, так Трэвис избежит неприятной драки. Не то чтобы для него будет проблемой заломить худую юную девушку, учитывая, с чем ему приходилось иметь дело до этого, но… хотелось всё сделать мирно.       Планшет со скаченным видео с камеры лежал в столе. На случай, если Трэвис вдруг передумает. А это могло произойти. Например, в случае, если парочка окажется слишком упрямой. Тогда их безопаснее будет держать под замком. Но отчего-то Трэвису казалось, что разум победит.       И пока девица спала, он мог… понаблюдать за ней. Несмотря на следы крови и немного бледный вид (скорее всего, из-за препарата), она была очень красивой: блондинистые волосы, большие глаза, сейчас прикрытые веками в сеточке синих капилляров, пухлые губы. Безусловно, в Норт-Килле были и свои молодые красавицы, но Трэвис большинство из них видел ещё в подгузниках, а потому едва ли воспринимал, как женщин в полноценном смысле этого слова. Да и вообще за последние шесть лет пришлось посадить себя на цепь, лишь бы ни зернышка посторонних чувств не проникло в его сердце. Втягивать в это дерьмо ещё кого-то, особенно, кого-то, кого он бы полюбил, казалось полным безумием. Лучше уже просто пустить себе пулю в лоб.       В любом случае, Трэвис просто смотрел. За это не наказывают.       Судьба позволила ему смотреть где-то полчаса, после чего прекрасная незнакомка начала открывать глаза и ворочаться по-настоящему. Трэвис мог бы разбудить её раньше ударом по щеке или стаканом ледяной воды, но вряд ли это стало бы продуктивным началом диалога. К тому же, эти ребята не совершили правонарушений и имели полное право начать возмущаться. И у Трэвиса не было ни сил, ни желания разбираться с подростковыми бунтами, пусть и имеющими законное основание.       – М-м-м, что за черт… – голос совсем не такой уверенный, как раньше. Наоборот, стоило девушке почувствовать скованные наручниками руки, как лицо её исказил страх и, почти сразу за этим, напускная бравада: светлые брови сложились к переносице, синие глаза вспыхнули и губы сжались в напряженную линию. Трэвис мог почувствовать, как его изучали. Девушка бегала взглядом по его лицу, по форме, замерла на значке.       Стоило бить первым. Пока девчонка не полностью пришла в себя и была более… внушаемой, если можно так выразиться.       – Мэм, я прошу вас успокоиться, – это не помогло, по крайней мере, не сильно. Но словно бы напомнило всем присутствующим, что в США есть законы, которые, вроде как, защищают людей, и это не просто рядовое похищение.       – Что вы сделали с Максом?! Нельзя же так!       – Мэм, успокойтесь. Сначала вы ответите на мои вопросы, а после я – на ваши, если буду знать ответ, – вообще-то у Трэвиса было не самое успокаивающее лицо на свете, да и голос нельзя было отнести ни к низкому, ни к мягкому высокому. Наоборот, было в нем что-то отталкивающее беззаботных молодых людей – то ли синяки и мешки под глазами, то ли взгляд отчаявшегося человека, то ли накинутый на него жизнью черно-белый фильтр. Он был для всех, как черный кот. Но так как никто особо не хотел занимать должность шерифа в таком захолустье, народ привык к нему, как к необходимости. Не любили, но уважали. Доверяли в случае каких-то проблем. Трэвису этого было достаточно. – Хорошо?       Они оба выглядели напряженными, и видимо, инстинкт самосохранения и, возможно, уважение к значку сыграли свою роль. Трэвис получил от девушки неуверенный кивок и прямой вопросительный взгляд.       – Как вас зовут?       Было заметно, как девчонка буквально насильно проглатывала какую-то остроту или вызов. Вместо этого прозвучало тихое:       – Лора. Лора Кирни.       «Лора Кирни, значит». И почему Трэвис почувствовал что-то просто от того, что узнал её имя? Всё это плохо пахло.       – Хорошо, Лора. Вы должны были стать вожатой в лагере Хэкеттс Куорри, но решили пребыть на день раньше. По дороге чуть не сбили человека или животное, из-за чего ваша машина оказалась в лесу. Откуда я помог вам её вытащить и очень настоятельно порекомендовал проследовать в мотель Харбинджер. Пока всё верно? – нападение тоже должно быть изящным. Пусть это и было похоже на манипуляцию, но так с меньшей вероятностью начнется открытый конфликт.       Трэвис просто хотел домой. Это была очень длинная ночь.       Лора не ответила. Лишь напряглась ещё сильнее, на этот раз от капли стыда. В конце концов, Трэвис сейчас говорил полную правду.       – Приму это за согласие. И так… Лора Кирни, почему вы всё равно оказались в лагере? Вы посчитали, что я с вами шутки шучу в лесу посреди ночи? – немного раздражения-таки проникло в голос, но что он мог поделать? Этот «Макс» мог спокойно сейчас спать в дешевом номере мотеля, а не лежать голым и в крови в тюремном участке.       – Разве мы что-то нарушили? – упрямо спросила Лора. Проснулась окончательно, по всей видимости, решила показать зубки. Ну ничего. После оборотней и матери ему ничего не страшно. Проблема же была не в том, что он не смог бы продавить девчонку, а в том, что он не хотел этого делать.       Но сделает. Если придется.       – Может, и нет. Но вы со своим дружком прыгнули с разбегом в дерьмо, приняв то решение, которое приняли. Если вам будет комфортнее, я сниму с вас наручники. Но наш с вами продуктивный разговор – залог того, что все мы выберемся из этой ситуации максимально невредимыми.       Боже, он звучал, как продажный коп. Такой, который прикрывал какую-нибудь мафию. Или эксперименты правительства. В конце концов, хотя бы мельком, но Лора наверняка видела Криса в форме оборотня. Не просто же так они, два дятла, сломали замок и проникли в подвал?       А ведь Крис просто пытался успеть подготовить лагерь к заезду вожатых и, в итоге, не успел уехать. Хорошо, что приехать успел Трэвис, заперев брата в подвале. Иначе проблемы могли быть уже у других членов семьи.       – К тому же, вы проникли на частную территорию. Со взломом. Так что технически, я мог бы вас задержать. По закону.       Трэвис поднялся, с неудовольствием заметив, как слегка сжалась на стуле Лора, словно реально думала, что он её ударит. За кого она его вообще принимала? Вместо этого Трэвис обошел стол и встал за спиной девушки, очень мягко и медленно обхватив худое запястье чуть повыше наручников. Звякнули ключи.       – Мы договорились? – он проговорил это тихо, так как стоял очень уж близко к девушке. Мог даже уловить за запахом пота и крови сладковатый и почти выветрившийся аромат шампуня.       – Да. Хорошо, шериф, я поняла.       Трэвис подождал секунду. А потом не сдержал тихой усмешки. Девушка продолжала быть напряженной, как струна.       – Просто напоминаю, что нападение на служителя закона является тяжким преступлением, – удивительно, но это прозвучало почти весело. Трэвис знал, что через секунд десять его снова начнет сковывать груз ответственности, сомнения и отчаяние, но ненадолго он задышал свободнее. Просто от чувства, что делает что-то правильно.       Он отстегнул наручники и вернул их себе на пояс. Лора дернулась, словно порывалась встать, но в итоге, только растерла запястья и заерзала на стуле. Слава богу. Не хотелось применять удушающий – идеальный для такой позиции сзади. Трэвис прошел обратно на своё место и сел. Теперь была его очередь вопросительно изгибать брови.       Лора помялась ещё какое-то время, сверля его голубыми глазами и, словно демонстрируя ему грехи, продолжая потирать запястья. А потом выдала неожиданное:       – Мы на мели.       Почему-то этот ответ его удивил.       – Серьезно? Оба? – современные подростки казались более продуманными.       – Оба. Мы просто праздновали окончание школы и моё поступление в колледж. Решили, всё равно два месяца жить на казенных харчах и без электричества, так что деньги нам не понадобятся. У Макса только купоны на заправку были, на всякий пожарный, – Лора рассказывала это с каким-то словно вызовом, но при этом и нотками смущения в голосе тоже.       – Боже. Вы могли попросить у меня. Я бы вам помог. Всего этого можно было бы избежать так легко… – Трэвис покачал головой и неожиданно закрыл лицо руками. Он почувствовал себя невыносимо уставшим. Сколько ещё мелких превратностей судьбы приведет к трагедиям? Что за проклятое место!       – Ага. Вы вообще-то выглядели довольно крипово, появившись неожиданно посреди леса с кровью на шее. Полицейские часто бывают маньяками. И извращенцами.       Искреннее негодование в голосе Лоры заставило Хэкетта покачать головой. Наверное, девчонка была в чем-то права. Ситуация не самая однозначная.       – Это всё? Теперь вы ответите, что с Максом? – убрав руки от лица, Трэвис увидел яркие искры беспокойства в глазах напротив. Кажется, эти двое действительно любили друг друга. Как трогательно.       – Он в порядке. Насколько это возможно, – облегчение на лице девушки сразу сменилось недоумением.       – Что вы имеете в виду?       Трэвис молчал. Он уставился черными глазами на Лору, прямо ей в душу пытался заглянуть, лишь бы понять – ошибка или нет то, что он собирался сделать. Испуганной она казалась совсем юной. И эти озера вместо глаз – такие чистые, синие и красивые. У его отца тоже были голубые глаза, но всегда такие холодные. У Лоры – не так.       – Я покажу вам кое-что. И когда вы посмотрите видео, я вам всё объясню, хорошо, мэм? После чего скажу, что нам с вами придется дальше сделать.       Лора кивнула. Ей всё равно ничего не оставалось. Трэвис достал планшет, разблокировал его, а там уже и так был запущен нужный фрагмент записи. Он протянул гаджет девушке и даже вместо неё нажал на «плэй». Звук камеры не записывали – бюджет у захолустного шерифа был очень ограниченный – но и так всё было более-менее понятно. Лора уставилась в экран, на котором Трэвис тащил Макса по холодному полу, и последний довольно странно и устрашающе дергался. И за это она могла бы кинуть на шерифа злобным взгляд, но потом…       Прямо у неё на глазах человек, которого она любила, отшатнулся в дальний угол камеры, почти исчезая из видео, согнулся в три погибели, а после… взорвался. Лора вскрикнул, кинув планшет на стол. Видео, однако, продолжалось. Бездушной машине было всё равно на чужой ужас.       – Что это… Это фотошоп? Что за хуйня! Этого не может быть… – Лора ругалась, недоумевала, но при этом оторвать взгляд не могла от полулысого монстра, который оказался на месте Макса в пустой до этого камере.       Трэвис медленно поставил видео на паузу.       – Лора. Посмотри на меня, – его тон на удивление смягчился. Глаза Лоры наполнились слезами, и от этого сжималось сердце. Спесь с девчонку смыло вместе с первой соленой каплей, пробежавшей от длинных ресниц до челюсти. – Вчера в лагере… на вас напал оборотень. Доказательством этого будет служить не только это видео, но и тот факт, что, когда мы спустимся вниз к камерам, ты увидишь абсолютно невредимого Макса. Ни единой раны, ни единого шрама. И он не будет помнить прошлую ночь.       Лора старалась дышать глубже. Она вообще держалась лучше, чем можно было себе представить. Косилась на планшет, но в целом, слушала внимательно.       – Откуда вам всё это известно? Что за… оборотни такие? Это же сказки. Бред какой-то!       Девушка сжала кулаки, сжала челюсти. Выглядела очень воинственно. Но что-то было в ней такое… Трэвис почему-то уверился – если будет честен, она постарается помочь. Не ради него, конечно, а ради Макса. И себя. Но этого будет достаточно.       – Моя семья встретилась с этой напастью шесть лет назад. Поверь, я знаю многое.       Ответом ему послужил упрямый прямой взгляд. Лора стерла слезы с глаза и встала. Сделала это медленно, пытаясь не дать повода шерифу заподозрить её в чем-либо.       – Я хочу увидеть Макса. Видео похоже на настоящее, но знаете, сэр, двадцать первый век на дворе. Я знаю, что вчера Макс был серьезно ранен, его кровь до сих пор на мне, – она провела рукой перед замаранной одеждой. – И теперь, когда разговор зашел про оборотней, вчера ночью было полнолуние. И если отринуть скептицизм… Я готова вам поверить. Когда увижу, что Макс в полном порядке.       Трэвис поднялся тоже, сразу чуть возвысившись над девушкой. А потом кивнул.       – Тогда идем.       Из подвального помещения уже доносились крики. Благо, это просто Ромео звал свою Джульетту, а не выл от боли, например. Лора в стороне от Трэвиса вся напрягалась, едва сдерживаясь от явного желания побежать вперед, на зов. То, что она этого не делала, лишь укрепляла веру Хэкетта в более-менее благополучный исход.       – Лора! Лора!       – Я иду, Макс! – не выдержала у подножья лестницы Лора и всё-таки пробежала оставшиеся пару футов до камеры своего парня. Трэвис дернул губой, но не стал кричать. Детишкам, максимум, двадцать.       – Лора, с тобой всё в порядке? – между решеток пролезли окровавленные руки, и произошло самое странное объятье на памяти Трэвиса – через прутья, справедливости ради, обниматься не очень удобно.       – Я в норме. А вот ты… голый. И весь в крови, – Лора отстранилась, чтобы тщательнее осмотреть Макса. Трэвис со стороны наблюдал за изменением эмоций на её лице. Радость и облегчение, сменилось подозрением и напряженностью, а после вспышка ужаса сменилась пониманием. И решительностью. – А ещё ты, кажется, оборотень.       Если Лора приняла новость больше со страхом и непониманием, то Макс – с недоумением и удивлением. Но зато поверил на удивление быстро. Он-то помнил, как Крис рвал его плоть на части, и несмотря на ограниченные умственные способности (это читалось на лице парня, да и опыт у Трэвиса был в том, чтобы обличать идиотов), парень довольно быстро сложил два и два.       – Значит… я теперь каждое полнолуние буду превращаться в волка…       – Не в волка, – встряла Лора. – В какое-то жуткое, полулысое чудище на двух ногах.       – М, спасибо за уточнение, милая, – шутливо ответил ей Макс, но потом вернул внимание шерифу. – Так вот. Теперь я каждое полнолуние буду превращаться и… – он с намеком поднял рыжие брови.       – Оборотни совершенно не контролируют себя во время полнолуния. Их единственное желание – убивать. Единственный способ предотвратить убийство, не убивая оборотня, запереть его. Поэтому я привез вас сюда.       – То есть до следующего полнолуния, мы в безопасности? – уточнила Лора, хватая Макса за руку через решетку. Трэвис как-то инстинктивно посмотрел на их сцепленные руки, а после уже кивнул.       – Более-менее. Однако опасное и асоциальное поведение начинается днем перед полнолунием. Послушайте, – Трэвис вдохнул, выдохнул и решился. – Вы всё равно должны были два месяца быть в лагере без связи. Это значит, что как минимум на это время о вас не будут беспокоиться. Мне жаль, что всё так вышло, но мы ещё можем всё исправить.       – Что вы предлагаете, мистер полицейский? – спроси ядовито-шутливо Макс. Трэвис позволил этому отскочить от него. У парня стресс. И его тон – это весьма безобидный способ избавиться от этого стресса.       – Для начала вы вдвоем примите душ, и я подыщу вам свежую одежду. А после… мы все поедем ко мне домой.       – Эй-эй! Мы можем хотя бы узнать ваше имя, шериф? – это спросила Лора. И уж явно не из-за не соблюденной вежливости. Хотела знать, на кого в последствии писать заявление, если что. Умная девочка.       – Меня зовут Трэвис. Трэвис Хэкетт.       Фамилия явно отозвалась в голове Лоры. (У Макса – нет).       – И мы поедем не совсем ко мне домой. Скорее, в дом моей семьи. Возможно, свежий взгляд на проблему – это то, что не позволяло нам от неё избавиться.       Трэвис звякнул ключами, открывая камеру Макса.       – А теперь давайте. Я устал от крови. И от вида голого парня перед глазами.       Под дурацкую шутку «Я бы тоже предпочел голую Лору» и под возмущение этой самой Лоры, Трэвис максимально отрешился от ситуации и просто придерживался плана. Душ. Одежда. Дом.