Сказки старого Койота

Я покосился на Койота, когда тот наконец покончил со своей поздней трапезой. От кроликов остались только жалкие косточки, а сам индеец выглядел донельзя довольным. Взяв в руки отложенную трубку и затянувшись, он откинулся назад, и на губах его застыла расслабленная улыбка. Ничего не напоминало о том неосознанном ужасе, который внушал мне его голодный взгляд всего каких-то четверть часа назад. — Выглядишь, словно только что спасся от голодной смерти, — его благодушный настрой передался и мне. — Что ты, — лениво усмехнулся он. — Если б грозила мне смерть, а я сумел ускользнуть от неё, я бы уже плясал перед тобой, от полоумия теряя одежды. Я фыркнул вслед за ним, воображая это зрелище. — Должно быть, часто приходится тебе упражняться. Если верить всему тому, что о тебе говорят, то от смерти ты бегаешь регулярно — и, раз уж сидишь со мной у костра, ещё и с неизменным успехом. — Побегать иногда приходится, да, — он задумчиво выдохнул облачко дыма, которое мутной пеленой на пару мгновений скрыло его лицо от меня. — Я раз решил состязаться в беге с камнем. Вот уж когда набегался до смерти. — Умеешь же ты выбирать противника, — иронично заметил я. Койот глянул на меня оскорблённо и укоризненно. — А сам-то ты справился бы перегнать камень, катящийся во весь опор с горы к подножью? — осведомился резко. Изо всех сил стараясь стереть улыбку с лица, я пожал плечами. — Сперва он едва-едва переваливается с боку на бок, но обернуться не успеешь — и уже настигает со спины, грозя расплющить и переломать все кости. Неудивительно, что даже мне пришлось уступить ему первенство в гонке. Койот снова затянулся, а, выдохнув, вдруг обронил: — Дрянное дело — умирать, придавленным камнем. — Не могу даже представить, насколько, — вздохнул я с сочувствием. — Но если от камня ты не убежал, то от смерти всё равно ноги унёс. А это, мне думается, куда более важная победа. — Ты снова слушаешь меня с закрытыми ушами, бледнолицый? — голос Койота вдруг стал груб и сердит. — Я выразился достаточно ясно. Умирать — дрянное дело. И иногда мне приходится этим делом заниматься. — Ох… — только и смог произнести я, замолкая. Теперь улыбка сошла с моего лица как-то сама собой. Какая-то часть меня хотела верить, что всё это, конечно же, вздор, что Койот снова плетёт свою лживую сеть из выдумок, а я попадаюсь в неё, как глупый лосось в пору нереста. И в то же время тон, в котором тот говорил о смерти, не располагал к веселью. — А проигрывать камню — дело ещё более дрянное, — проворчал он, раздражённо пыхая трубкой. — Впрочем, так уж и быть, ты заслужил право посмеяться надо мной. Это и правда одна из самых глупых моих смертей. — А что, их было несколько? — Пальцы на руках кончатся, если будешь загибать, — он оскалился, но уже почти беззлобно. — Я тонул в речных водоворотах, меня насквозь прокалывал иглами Дикобраз, на меня охотились с ядовитыми стрелами. С гремящими палками, к слову, тоже охотились, — он кивнул на моё ружьё. — И каково оно, на том свете? Вижу, не понравилось, раз ты каждый раз возвращался. — «Тот свет»? — Койот вздёрнул брови, а потом припомнил: — Ах да, ваше словечко для Бесконечной охоты на Звёздных прериях… Люди и правда уходят туда, когда срок их подходит. Я же… — он наклонил голову, вглядываясь в языки костра, уже теряющего свою силу, но продолжающего неуклонно пламенеть вопреки тьме и холоду ночи. — Моя Бесконечная охота длится столько, сколько я себя помню. Ничто не меняется для меня, бледнолицый. Но дело это всё равно — дрянь, — его передёрнуло, и для восстановления душевного равновесия он снова уделил внимание трубке. Зря я, должно быть, начал этот разговор. Но кто, как не Койот, рассказал бы мне о самых невероятных свиданиях со смертью. — Хотя, признаться, слухами о своей гибели можно здорово надурить людям голову, — вдруг снова подал он голос. — Даже глупый опоссум притворяется мёртвым, когда слышит поступь хищника, а я уж достаточно умён, чтобы обратить это себе на пользу, — он постучал себя по лбу. На мой вопросительный взгляд загадочно прищурился и ответил: — Только эту историю я тебе не расскажу. Бледнолицые от такого бледнеют ещё пуще, сливаясь со снегами горных вершин, и хватаются за гремящие палки. — Ты это назло, — я покачал головой с невольной усмешкой. — Мстишь мне за то, что я нашёл историю с камнем забавной. — Может быть, — уклончиво ответил он. — А может, мне не хочется снова слышать грохот в ушах. Я проследил за тем, куда он устремил свой взгляд, и обнаружил, что Койот разглядывал мою шапку, которую заприметил ещё во время нашего знакомства. Хвост койота, которого я недавно изловил по просьбе навахо, сиротливо лежал в траве, свисая с мехового края. На мгновение мною овладело ничем не мотивированное желание извиниться. Но я промолчал.