ii
11 июля 2022 г., 16:51
Глава 5
— Можно я поднимусь к тебе? Тэхён несколько секунд молчал в трубку, а я нервно отсчитывал их про себя. Я никогда не чувствовал страха, когда находился здесь. Врачи не из тех, кто верит в какую-то паранормальную чушь, и что касалось нас с Тэхёном – мы были абсолютными скептиками. Но ночью всё бывает полностью и наоборот. Наш мозг работает так, что заставляет нас видеть те вещи, которых на самом деле нет. Очень нечестная борьба, потому что сам себя не выиграешь. Скорее, оба проиграете. А когда ты слышишь звуки, с которыми ни разу не сталкивался до – там и не только мозг перевернет всю картину вверх ногами. “Что на этот раз? Призрака увидел?” — Ещё чего. Здесь слишком темно, глаза чертовски устали. На самом деле, мы оба не любили ужастики. Чаще всего, потому что мы врачи. Да-да, такое объяснение тоже придумать можно. Когда видишь столько крови в одном кадре, как в фильмах ужаса, возникает дикое желание всё исправить. Врачебный перфекционизм. Но, а порой нас действительно было легко напугать. Я уверен, что Тэхён закатил глаза, прежде чем ответить. “Хорошо, но только прошу тебя, сиди тихо”. — Да легко. По сравнению с тем, как добраться из кабинета на первый этаж – это действительно было легко. Знаете, это тоже самое, если у вас дома длинный коридор. И выключатель, так не кстати, находится в самом его конце. Чертовски страшно идти, когда выключил свет, правда? Я тоже не любил это. Хочется поскорее добраться до своей комнаты, и ни за что не оборачиваться назад. Мало ли. Так же и здесь. Только вот, темно было изначально, и мой кабинет находился практически у входа. Повезло так повезло. Я снова собрал все папки вместе, колеблясь, прежде чем выключить свою лампу. Быстрым шагом меньше двадцати секунд. Но это если по лестнице бежать. А если лифт? Нет, точно не через лифт. Вдруг он не успеет закрыться, и из мрака коридора что-то выскочит? Чушь. Мне уже почти тридцать три и я взрослый человек. Кроме того, врач-патологоанатом! И как не мне знать, что секрет ходячих мертвецов пока ещё не раскрыт. Но правда была в том, что ночью и не о таком подумать можно. В общей сложности, в одиночестве я просидел почти час. И как же, господи, хотелось, чтобы я действительно всё это время был в одиночестве. Но для первого личного рекорда очень даже не плохо. К тому же, последние двадцать минут ничего не шумело. Я вышел из кабинета, пытаясь провернуть ключ как можно тише, и краем уха не переставая вслушиваться в тишину. Но на то она и тишина, чтобы ничего услышать, верно? Мой мозг был совсем другого мнения. Мне постоянно казалось, что я слышу чей-то шепот, тихим эхом отражающийся от металлических камер. Я даже начал подумывать, что к неврологу нужно именно мне. И тем не менее, до лестницы я дошел в полной сохранности, и безумно бьющимся сердцем в груди. В моём возрасте так сильно переживать было уже опасно. Если сравнивать с первым разом, то в больнице стало совсем пусто. Основной свет выключили, остались гореть лишь тусклые светильники. Холл мерцал в слабом свете, а над этажами выше опустился беспросветный мрак. Особенно в отделениях патологии. Пациенты, должно быть, насильно уже легли спать. А ординаторская, где сидел Тэхён, оставалась всё такой же яркой звездочкой во тьме. Я зашел без стука, сразу же умостившись с другой стороны дивана. Тэхён сидел закинув ногу на ногу, и увлеченно помечал что-то маркером. — Нашёл, что я просил? Всё-таки заметил. — Почему ты не оставишь эту работу кардиохирургам? Ты сомневаешься в их способностях? По протоколу могу сказать, что операция прошла не так уж и плохо. Они всё сделали правильно. — Не сомневаюсь, — он нахмурился, будто параллельно с этим пытался решить какую-то головоломку, — Ёнджун проводил операцию. — Его же отстранили. — Отстранили, — он медленно кивнул, — Как думаешь, он мог на почве стресса, ну, например, не заметить что-то ещё? — Что-то ещё? — я хотел найти в его глазах ответ, но он не сводил их с бумаг, — Послушай, у него была острая массивная тромбоэмболия, если бы он изучал все противопоказания, а не действовал, то всё закончилось остановкой кровообращения и гибелью головного мозга. Тэхён, он профессионал, такой же, как и ты. Хватит относится к нему, как к шарлатану. — Скорее он ко мне так относится. — Ошибаешься, он очень уважает тебя. На мои слова Тэхён лишь хмыкнул. Ну что за ребенок? — Значит, гидроцефалия и дислокация мозга как последствие. Я был прав, — он откинулся на спинку дивана, устало прикрыв глаза, — Он хочет присутствовать на операции. — Ты будешь главным хирургом? — Скорее всего. Не отдам же я, после этого всего, честь кому-то ещё. Но он хочет быть не просто наблюдателем, а стоять в бригаде кардиохирургов. — Есть для этого показания? — Я боюсь, что у этого человека правожелудочковая недостаточность. И дисфункция правого желудочка была изначальным противопоказанием к операции. — Что Ёнджун говорит? — Она была не острая, и её можно лечить медикаментозно. Я пожал плечами, считая что проблема исчерпана. Медикаментозное лечение, как следствие – восстановление функции правого желудочка, операция на мозге, а затем и шунтирующую систему установить можно. Разве есть в этом что-то, с чем не справится Тэхён? — Значит приступишь к нему после лечения медикаментами. — Не могу, у нас нет времени. Иногда, мне казалось, что он накручивал себя больше, чем позволял это делать пациентам. Понимаете, Тэхён всегда был идеалистом, поминутно расписывая свои ходы во время операции. Именно поэтому – он был уверен в том, что делает. Он не боялся рисков, потому что знал их все. Ёнджун – плевать хотел на них. Если есть возможность, он воспользуется ей. Он родился в рубашке, и по сей день его безумные эксперименты проходили удачно. Чхве Ёнджун по-настоящему умел спасать людей, но делал он это с Тэхёном кардинально разными способами. Я ни разу не видел, чтобы они работали вместе последние четыре года. И, если быть честным, не думал что вновь увижу. Между этими двумя стоял один и тот же эпизод из прошлого, который, кажется, никогда не исчезнет из настоящего. Ёнджун знает, что Тэхён не пойдет на неоправданный риск, и всё равно продолжал его винить за это. — Так чего ты из своего морга сбежал? — Кто это сказал, что я сбежал? Темно там. И холодно. И вообще, я тебе помогать пришел, а ты не работаешь. — Да ладно, я же вижу, что что-то не так, — он хитро улыбнулся, пытаясь заглянуть мне в лицо, — Ты начинаешь меньше болтать, только когда напуган. — Наглая ложь. Тэхён лишь рассмеялся. Тихо, наверное, потому что сильно устал. Или все врачи привыкли вести себя тихо во время ночных дежурств. Он ещё ни разу не зевнул, но блеск его глаз постепенно тух. Скоро он пойдет за отвратительным автоматным кофе. Пить его он, конечно же, не сможет, но всё равно будет делать вид, что это помогает ему стоять на ногах. Так мы просидим до без пятнадцати трех, до первого крика медсестры.. . .
— Что здесь происходит? Всю больницу разбудите так. Тэхён выбежал практически сразу. Я лениво поплелся следом. Ещё немного и я бы провалился в сладкий сон, если бы Тэхён и в самом деле не поставил передо мной горчащий на всём свете эспрессо. И где он только так бегать научился? Оказался на первом этаже за долю секунду. Когда я спустился, весьма не спеша, он уже разговаривал со старшей сестрой. — Там что-то есть, — её голос дрожал, — Я вышла на лестничную площадку, чтобы выключить внизу свет, и там что-то шумело. А я смотрю, что не единственный, кто глюки словил. — Что за чушь, кто там может быть? Разве что крысы. — Клевета. Единственная крыса в моем морге, это ты. — Успокойся, — Тэхён шикнул в мою сторону, — Я спущусь вниз, посмотрю что там, и вы убедитесь, что это просто последствия нарушения сна. Он резким движением поправил ворот халата, который не снимал даже в ночь, и на пятках развернулся в сторону лестницы. Вела она только вниз, и являлась открытой только для работников больницы. — А ты чего ждешь? Пошли. Так и знал, что меня не пронесет. Здесь либо с кем-то, либо никак вообще. Никто не любил морги ночью. Особенно любители страшных историй. Кто угодно мог накрутить себя в такой обстановочке. Но клянусь нашей непростой дружбой, днем там нет и намека на это зыбкое ощущение, что ты не один. Я обречено вздохнул, присоединившись к медленному шагу Тэхёна. Надо же, а к сестре бежал как пуля. По ту стороны двери от холла – свет и вправду был выключен. В углу площадки стояло ведро с швабрами – санитарки предпочитали убираться с нижнего этажа — и кроме нас двоих, пока не было никого. Тэхён недоверчиво вглядывался куда ведет лестница, и постепенно мы начали привыкать к темноте. Но карманный фонарик он всё же включил. Свет мы условились не включать – если кто-то узнает, что мы посреди ночи шастаем по отделению морга, и уж тем более в поисках каких-то странных явлений, то.. Боюсь, нас отправят в неоплачиваемый отпуск. Мы с Тэхёном переглянулись, и каждый взял по швабре. — Поверить не могу, что занимаюсь такой фигней, когда по скорой в любой момент могут кого-то привезти. — Если ты про швабру, то идея была твоей. — Единственным логичным предположением могли бы быть воры, но мы действительно думаем, что у тебя есть что украсть здесь? — Звучит оскорбительно, но я согласен. Да и вроде тихо. Мы спустились на нижний этаж, так и не определившись, кто пойдет первым. Ещё немного, и мы бы вцепились в руки друг друга, но Тэхён слишком дорожил своим неприступным имиджем. Всего здесь было шесть помещений. И меньше всего хотелось идти в последнее; смотровая комната с морозильными камерами внутри. За последние два дня я произвел три вскрытия. Два трупа до сих пор хранятся в камерах. Очень бы не хотелось столкнуться с ними ночью, верно? Особенно, когда это сюжет в реальной жизни. Но когда ты находишься с Тэхёном, скептическая частичка тебя самого увеличивается в несколько раз, и расходится по всему помещению. С ним абсолютно не страшно, пока он сам не начинает бояться. — Накаркал. У нас кровь в жилах застыла, как если бы кровообращение перестало циркулироваться левым желудочком. Я вцепился в плечо Тэхёна, но закрываться им – не слишком практично. Он был ниже меня почти на голову. Звук, что мы услышали, был таким оглушительным, как если бы кто-то ударил по железным цистернам палкой. Удар разбежался тысячами осколками эхо, заставляя рефлекторно закрыть уши. Я даже эту чертову швабру выронил из рук, прежде чем признать самому себе, что да. Я, Чхве Бомгю, готов написать ещё одну докторскую работу, где с уважением отнесусь к правам усопших и их астральным проекциям. Только лишь не забирайте меня в расцвете сил. — Чепуха какая-то. Может кто-то оставил окно открытым и сквозняк бьет об что-то? — Или кто-то. — Прекрати. Мы переглянулись, совсем неуверенно кивая друг другу, и направились прямиком к дверям смотровой. Я проделывал этот же путь сотни и тысячи раз каждый день. Но сегодня, я почувствовал что впервые не знаю, чего ожидать от него. Обычно, я радостно толкал тяжелые двери, здороваясь со всеми. И на этом мой энтузиазм не заканчивался! Я принимался за свою любимую работу – изучение. Изучение причин болезней, опровержением диагнозов, что привели к летальному исходу, и пил ромашковый чай после изнурительных пациентов. Прекрасный день для прекрасного врача. Но ночь обернулся полнейшим кошмаром для его же хозяина. — Ты толкаешь, я бью. — Мы не собираемся никого бить, Бомгю. — Хорошо, я толкаю, ты бьешь. У тебя лучше получается. Он устало вздохнул. Наверное, подумал, что его главное наказание это я. — Просто открой дверь и мы посмотрим что внутри. — Ладно, хорошо, — я засунул руку в карман штанов, даже не понимая, что именно собрался там искать, — Черт. Ключи. — Ты серьезно не взял ключи? Жди здесь, я пойду за ними. — Стой, — я снова схватил его за руку, — Ты же не бросишь меня здесь одного? Мы должны пойти вместе! — А если здесь правда кто-то прячется? Здесь должен кто-то остаться. Ладно, иди тогда ты. Я вновь посмотрел на этот длинный и мрачный коридор. Желания пройтись по нему снова – абсолютно не было. Разве что бежать и не оглядываться. А если с Тэхёном что-то случится? Нет, безусловно, он сам будет в этом виноват. Ладно. Я встал на колено, пытаясь разглядеть в тонком свете фонаря замочную скважину. — Что ты делаешь? — Спасаю тебя от возможности стать следующим пациентом моей славной клиники. Я достал раскладной ножик. Швейцарский, если вам легче будет его представить. Здесь был инструмент, похожий на отвертку, но наконечник был приплюснут и немного тоньше. Почти как из женского набора для ногтей. Он вряд ли бы открыл замок правильно, но раздолбать к чертям мог вполне. — Не получается. — Потому что нужен ключ. Жди здесь, я быстро. — Нет, — я покачал головой, как можно быстрее и подальше отходя от двери, — Что-то вставлено с другой стороны. Тэхён нахмурился, заняв мое место у ручки, и посветил внутрь скважины фонариком. — Ты прав. Ключ с другой стороны. — Зачем кому-то запираться с другой стороны? Я думал, что вполне логично хотеть от туда выбраться, нет? — Только не говори, что спустя восьмилетней практики готов поверить в ходячего зомби, — в конце он фыркнул, напоминая недовольную белку у забитого орехами дупла, — Надо ломать. С каждой секундой происходящее не нравилось мне всё больше. Ни странные звуки. Ни глухие шаги по холодному кафелю. Когда Тэхён прицелился ногой, я почувствовал, как по спине прошлась волна мурашек. Я почувствовал дрожь в ногах, больно откликнувшуюся в пояснице. И когда Тэхён почти ударил, ко мне словно прикоснулась чужая рука. Я закричал. Наверное, напугав Тэхёна даже больше, чем испугался сам. Да что там, я был готов расстаться со своей душой, даже признать факт её существования, и что, возможно, мы никогда её не видели, потому что она вылетала с корнями самой первой. Мне даже захотелось простить этот грёбаный долг Тэхёну, когда он, уронив швабру из рук, зло закричал: "Шин Рюджин!". . .
Интерны. Я говорил, что хуже них, никого нет? Кажется, да, но я был готов сказать это ещё раз и заверить свои слова у нотариуса. Чертовски пронесло, что не завещание. Ведь я всерьёз задумался, что после меня – некому даже будет драться за моё наследие. Не то чтобы его было слишком много, но зрелище было бы стоящее. Я пытался отдышаться, так и развалившись на белой плитке, подогнув ноги под себя. У меня никогда не было аритмии, но теперь, по всей видимости, появится. Тэхён несколько раз спросил нужна ли мне помощь, а я, в свою очередь, думал как бы не устроить своему напарнику сюрприз. Ну, знаете, оставить работу прямо на начало дня. — Как вам в голову пришло остаться на ночь в морге? — Это было на спор. Вряд ли эти слова должны были принести Тэхёну какое-то удовлетворение после ответа. Он держал неприступное выражение лица перед четырьмя интернами, будто не он двадцать минут назад сомневался идти к смотровой. За запертой дверью оказалась Шин Юна. Сестра-двойняшка излюбленного больницей интерна Шин Рюджин. Ну и проблем с ними было. — Зачем было запираться с другой стороны? — Доктор Чхве никогда не оставался так поздно, поэтому когда он ушел, мы испугались что он может вернуться, — Рюджин говорила это с таким небывалым спокойствием, что порой, она меня пугала больше всех, — Если кто-то решит после этого проверить смотровую и нашел бы, что она открыта, то обязательно бы закрыл. Поэтому мы закрыли её изнутри. Всяким лучше, чем оставлять человека взаперти и без ключей. — Допустим. На кой черт вы сюда приперлись? Доктор Чхве после вас седые волосы находить начнет. — Вы не слышали? — волосы Юны блестели в лунном свете, и не будь у нее такое милое личико, я бы тоже рассердился. Но они ведь дети, что с них взять? — Уже больше двух месяцев ходят слухи, что здесь призраков видят. Пациенты рассказывали. — Чушь, кроме меня здесь никто не ходит. Меня и моих любовников. Но договаривать я не стал. Мало ли припишут к словам пациентам стоны, а потом поймут их происхождение. Позора не оберешься. Я посмотрел на Тэхёна, который, ко всему прочему, делал большие усилия, чтобы не засмеяться надо мной. Кто же знал, что я сам стану главной причиной сегодняшней ночи? Интерны охотились на призраков, совсем не зная, что их целью был я. Но как же повезло, что сегодня я, всё-таки, пришёл один. И совсем немножко с интернами под одной крышей на всех. — Это всё равно не отменяет того, что вы нарушили правила больницы. — В уставе нет четкого правила, что мы не можем заходить на территорию морга. — Там написано, что нельзя заходить без разрешения, — Тэхён снова бросил на них холодный взгляд. — У нас было разрешение, — ответил третий интерн, — Доктор Чхве дал его. А здесь, пожалуй, целью испепеляющего взгляда Тэхёна стал я сам. Но пусть мои пациенты будут свидетелями, я никак не мог вспомнить, что говорил что-то подобное! А Тэхён, кажется, понял очень быстро. — Всё, что говорит доктор Чхве, когда он выпил, не является официальным разрешением. И почему вы до сих пор здесь? Валите домой, и если я не увижу вас завтра на планерке в восемь утра, то даже не надейтесь, что я допущу вас хоть к одной операции. — Так точно, доктор Кан, — они ответили как натренированная стая, и от этого я сам насторожился. Тэхёна редко видели в ярости, наверное, потому что он делал всё, чтобы дать понять – его лучше не доводить. Себе же яму выроешь. Я заговорил, когда мы снова остались одни. Тэхён устало свалился рядом со мной, совсем позабыв, что он в чистой одежде, но сегодняшнее дежурство утомило его не меньше моего. — Знаешь, а они напоминают нас. Тэхён поморщился от такого сравнения. Едва поднял руку, чтобы толкнуть меня в колено, и я впервые заметил, как сильно у него дрожали руки. И я был уверен на все сто процентов, что дело было совсем не в страхе. Он слишком много работал, и сам не понимал этого. — Но мы никогда не ходили в морг ночью. И точно не верили в призраков. — Зато гоняли на машине скорой, помнишь? Ты опаздывал на семинар, а я тогда встречался с Ян Чонином. Черт, видел бы ты его лицо, когда ему сказали, что на самом деле, ты приехал за час до начала. Он усмехнулся, прикрыв глаза. — А помнишь мы заснули в кабинете начмеда? — Она нас чуть не уволила тогда. До сих пор ей в глаза смотреть стыдно. — Но не уволила же, — его голос становился всё тише, едва понятным, — Давай, как-нибудь, пригласим Хисын-хёна выпить с нами. — Чего в друг? — Пусть посмеется, когда узнает, что мы всю ночь бродили по моргу перед его утренней сменой. Он так редко смеется.. Через несколько минут Тэхён заснул на моем плече. И я с трудом сдержался, чтобы упрекнуть его в том, что он редко спит. Знаете, когда всё, что вы успели себе придумать – остается не больше, чем больной фантазией вашей головы, весь страх бесследно проходит. Особенно, когда главные причины этого страха – давно разъехались по домам. Я, со всей присущей мне аккуратностью, попытался переложить Тэхёна на свои колени. Немногим лучше, чем мерзнуть под холодной стенкой. Всё тот же призрачный свет едва касался наших ног, и я наконец-то смог ощутить всё очарование этой загробной тишины. Я знал, что мы проснемся на рассвете, когда очередной будильник Тэхёна прозвенит в пять утра. Но всё равно позволил себе немного вздремнуть, оставив перед сном тихое: — А я ведь выиграл. С тебя знакомство с тем симпатичным ординатором, Тэхён-а.
