Госпожа Вельзевул

Когда ночи становятся длиннее, а в воздухе сквозит прохладная сырость, все мелкие черти, почуяв, как увядает жизнь на земле, устремляются на поверхность, цепляются к людям активнее обычного и крадут у них последние крохи благих чувств. Солнца всё меньше, успокаивающая свежая зелень вянет, и ничто не может спасти людей от осенней хандры. Ничто, кроме самих людей. Потому, наверно, они и празднуют по сей день Хэллоуин, пускай давно позабыли его древние корни. И, хоть до заветной даты ещё далеко, многие начинали готовиться к празднику заранее, разгоняя тоску и серость будней: готовили горячий шоколад и глинтвейн, дарили друг другу цветные шапки и тёплые перчатки, выезжали на природу, чтобы разжечь костёр и до самого рассвета глядеть в звёздное небо, разговаривая ни о чём и обо всём. А по выходным всё чаще открывались лавки, торгующие хэллоуинской атрибутикой и, конечно же, сладостями всех форм и расцветок. Если уж рядовые бесы не страшились в эти дни открыто рыскать среди людей, то уж высшие демоны и подавно не стеснялись мелькать в толпе. Ангелы были заняты приготовлениями к святым праздникам и плохо приглядывали за Землёй, практически отдавая её в руки Ада. Вельзевул не слишком любила прогулки по Земле, однако, если осенью выдавался свободный день, выходила из душного кабинета. Морщась от порывов ветра и высоко поднимая ворот пальто, она прохаживалась по городским окраинам — и, где бы не проходил князь Ада, с деревьев тут же осыпалась вся золотая листва. В один из таких дней Вельзевул неожиданно окликнули. Обернувшись, она не смогла скрыть недовольную мину: к ней приближались Хастур с Лигуром, с некоторых пор неразлучные. — Хоть сегодня избавьте меня от ваших пресмыкающихся рож, — буркнула Вельзевул, когда те поздоровались с ней. — Лягушки не пресмыкающиеся, — дёрнул плечом Хастур. — Они земноводные. Он вынул из кармана серую жабу и сунул её под нос Вельзевул, из-за чего та отшатнулась. — Сожрёт хоть одну муху — убью. И тварь, и тебя, — пригрозила она. Хастур кивнул и посадил жабу себе на плечо. Несмотря на слова Вельзевул, дальше они пошли втроём. Говорить им было особо не о чем, однако вне адских стен строгая иерархия, выстроенная Сатаной, размывалась. Хастур и Лигур не преклонялись перед Вельзевул, а та не могла приказывать им — они были всего лишь демонами, решившими скрасить очередной день. И так уж вышло, что пути их пересеклись. Они вышли на улицу с приземистыми частными домами. Фасады некоторых уже были украшены тыквами и венками. Вельзевул, глядя на это, фыркнула: слабым смертным только и остаётся, что утешать себя обещанием праздника, а когда тот приходит, удивляться, что они не чувствуют ничего особенного. Всё-таки веселиться едва ли не каждый месяц — роскошь, которую многие люди не осознают. Вельзевул было весело от силы раз пять-шесть за долгие тысячелетия. — Смотрите, — подал голос Лигур, указывая на небольшой магазинчик. На витрину были выставлены печенья в форме черепов, шоколадные пауки и кислотно-зелёные ведьмовские шипучки. Как будто хозяева ждали октября ещё с весны, если не с прошлого года. Хастур, словно прочитав мысли товарища, криво усмехнулся. Глянул на Вельзевул. Та, догадываясь о намерениях демонов, вздохнула и строго попросила: — Мне пачку конфет-леденцов. Когда они уходили, магазинчик горел, а люди, словно букашки, в панике бегали вокруг. Издалека уже доносились звуки пожарной сирены. Вельзевул закинула леденец за щеку. Хастур слизывал с пальцев подтаявший шоколад, Лигур потягивал из пакетика химозный растворимый напиток. Впереди была спокойная, прохладная ночь.