Госпожа Вельзевул

Кашель мучал Вельзевул уже несколько недель. Она грешила на проделки Чумы, но вышедший на пенсию всадник давно не появлялся в Преисподней, окопавшись в своей лаборатории в компании одних только склянок и реагентов. Но кого ещё можно было винить в болезни, поразившей князя Ада? В горле свербило, а лёгкие царапала изнутри непрекращающаяся боль. Сдавленный кашель переходил в хрип. А на руках, отнятых ото рта, оставались бабочки с мокрыми крыльями. Вельзевул с отвращением стряхивала их с пальцев. Сперва нещадно давила, но чем дальше, тем чаще они успевали обсохнуть и ускользнуть из-под её карающего сапога. Порхали вокруг, будто она не Повелителем мух, а нимфа в фильдеперсовых чулках. Странные они были, эти бабочки — то наполовину обесцвеченные, а то и полностью белёсые, как щёки у мертвецов, с синеватыми прожилками на крыльях. Их не страшил гнев Вельзевул, и они садились на растрёпанные волосы и капли сладкой гнильцы, сочащейся из её кожи, пили и дурнели от этих демонических соков, после чего принимались выделывать пируэты вокруг князя, которой оставалось лишь смириться с их присутствием. Бесы поглядывали на Вельзевул с лукавым любопытством, но один её взгляд пресекал все шепотки и пересуды. Младшие демоны кривили гримасы, стараясь скрыть насмешливые улыбки. Дагон на правах приближённой даже осведомилась: — Быть может, кто-нибудь проклял вас? — У кого храбрости хватило бы, — сквозь зубы ответила Вельзевул, отмахиваясь от очередной бабочки, вьющейся у самого носа. Новый приступ кашля заставил её отвернуться от Дагон, и вскоре новая крылатая бестия, вновь полностью белая, затрепыхала крыльями. Прокляли — или же благословили так, что врагу не пожелаешь. Не нужно много ума, чтобы понять, что фокусы с бабочками были по части ангелов. Демоны бы заставили несчастного, попавшего под сглаз, сплёвывать пиявок или мохнатых пауков. Выйти на связь с Небесами оказалось неожиданно просто. Гавриил словно бы поджидал вестей из Ада и тут же назначил место встречи — луг у деревушки Лоу Лортон в Уэльсе. Когда Вельзевул восстала из-под земли, он уже ждал её там. На Британских островах было лето. Буйно разрослись травы, доставая Вельзевул до пояса. Бабочки, не покинувшие её даже сейчас, радостно разлетелись от «хозяйки», прельстившись васильками и кипреями. — Твоих рук дело, — Вельзевул не спрашивала — утверждала. Конечно же, кто, кроме архангела, мог расстараться на такой каверзный «подарок». — Эти хрупкие создания? Нет, к сожалению, — Гавриил протянул руку, и пара бабочек тут же ответили на приглашение, замерев на его пальцах, словно опавшие белые лепестки роз. — Не думал, что из твоего нутра может выйти что-то настолько прекрасное. Вельзевул хотела было ответить на его невинную колкость, но в лёгких вновь укололо сильнее обычного. Кашлянув, она с ненавистью уставилась на новую бабочку — на этот раз наполовину белую, наполовину окрашенную в тёмно-багровые адмиральские тона. — Мерзость эти твои «прекрасные создания», — процедила она, показывая её Гавриилу. Тот, едва взглянув, чуть отстранился и коротко кашлянул в кулак. Под удивлённым взглядом Вельзевул раскрыл ладонь… В ней тоже трепыхалась бабочка. Почти такая же, только цветная и белая её половины поменялись местами. — Мои в основном адских оттенков, — скрывая боль под дежурной ангельской улыбкой, ответил он на немой вопрос Вельзевул. Только сейчас она увидела их: тёмные крылья мелькали на фоне светлого костюма Гавриила и садились ему на голову, сливаясь с волосами. — Так это не твоя порча, — заключила Вельзевул. — Ангелы не накладывают порчу, — терпеливо поправил её Гавриил. — В любом случае, да, я не причастен. Похоже, мы имеем дело с чудом более высокого порядка. Он красноречиво посмотрел в небо, Вельзевул же упрямо опустила взгляд. Скорее всего, архангел прав: такие шутки вполне во вкусе Господа. — Полагаю, пути избавления от этой заразы так же непостижимы, как ваш постылый план, — она махнула рукой, отгоняя подлетевших к ней чёрных бабочек Гавриила. Тот воспользовался её мимолётным движением и перехватил руку за запястье. — Думаю, способ есть и он вполне постижим. Вельзевул замерла. Выходка Гавриила была недопустимой… но ей не хотелось вырываться. И не хотелось отходить, когда она встал совсем близко, почти вплотную, и можно было как бы невзначай уткнуться лицом в его плечо, которое он якобы случайно подставил. Почти неосознанно обнять его в ответ. Вокруг них вспорхнуло облако бабочек, и в мельтешении уже нельзя было различить тёмных и светлых — они все будто стали разнокрылыми.