Золото и бронза

Её призвание — защищать. Слушать молитвы героев и, если они того достойны, помогать им совершать легендарные подвиги. Укрывать от опасностей и направлять разящее чудовищ копьё. Но «золотая эпоха» с каждым годом становилась всё тусклее, дети богов и смертных всё реже брались за оружие и всё чаще оставались в царских покоях, наслаждаясь роскошной жизнью и правя государствами, не завоёванными умом и силой, но доставшимися им по наследству. Не звенела тетива луков, не пели звонко мечи, ударяясь в щиты, не летели копья и стрелы. Не значит это, что имя великой богини забылось. Афину помнили и чтили, но больше не призывали на поле боя. Всё больше просили не об удаче в сражении, а о защите городов, о процветании культуры. Ей пришлось свыкнуться с этими переменами. Она приняла их спокойно, без тени сожаления на лице. И всё-таки она не снимала воинского облачения. Не прятала щит-эгиду в дальний угол. Верила, что когда-нибудь её снова позовут ради великих свершений, ради славной, честной битвы. И она, как всегда, не ошиблась. Её любимица, черноокая сова, видела даже в кромешной темноте, и потому взор Афины всегда был ясен. И, когда сгустилась вокруг неё тьма Тартара, она и бровью не повела. Нечасто хтонические боги обращаются к олимпийцам, но долг Афины — выслушать любую просьбу. Голос, раздавшийся во тьме, был полон вселенского холода, что простирается на чёрном небе меж звёзд. С ней заговорила сама Никта. Она просила лишь об одном: обратить взор на сына Аида, что тщится вырваться из царства отца. Вспомнить своё истинное предназначение. Никта не могла выбрать бога лучше для своей просьбы. Пускай Загрей ещё не герой, но Афина ясно видела, что он способен стать героем. А её долг — не отворачиваться от тех, кто с пылающим сердцем бросается в бой не ради кровавой потехи, но ради великой цели. Более того, таковым было её тайное, но страстное желание — вновь пройти триумфальный путь побед с очередным смелым юношей. Нет, её лик останется таким же монументальным и спокойным, как и прежде. Но, когда Загрей доберётся до поверхности и взойдёт на Олимп, она встретит его чувством выполненного долга, что согревает сердце лучше жара Гелиоса.