божественное сказание

      

Глава 1.

«сквозь бушующий океан, пересекая смертельные волны, сражаясь за жизнь и мечту я отдаю судьбе все, что имею»

      Сегодня море спокойное. Тихое. Мирное. Ласковое и живое. Но судя по быстро движущимся облакам, в разных направлениях, и белым чайкам, что стремительно несутся обратно к берегу — ночью шторма не миновать. Рыбаки и капитаны могучих громадных кораблей, несущихся по водной глади, со знаменем своего непобедимого государства, безрадостно разбирают вещи, планируя отложить отправку на утро. Хотя есть и смельчаки готовые рискнуть, бросить вызов повелителю морей и океанов. Повелителю, даровавшему им способность к выживанию и борьбе. Этих безумных ребят тут знает каждый. Их не самый страшный ураган, не тонущий корабль, не перекрывавшая кислород в легких морская пучина, ни коса смерти или ослепительная молния — не трогают и не пугают. Они единственные, кто природой повелевают так, словно она — родная мать, и никого важней нет и не бывает. Они единственные, кто смогли познать тайны земли и уберечь ценные сведения от других злобных глаз. К ним подобраться — значит умереть через секунду после.       Дикие, кровожадные, опасные, неприкасаемые волки севера. С длинными шубами, клыками, вечно суровым взглядом и низким устрашающим басом. Таких здесь бояться. И не только здесь. Всюду, куда не глянь и не спроси знают ли они где располагается граница северных волков, ответ всегда положителен. Пока легенды и мифы с быстротой ветра проносятся по маленьким поселениям и городам, они садятся в свои сказочные корабли и приносят дому новую славу, новые богатства.       Но главной особенностью у них являются даже не сверхбыстрые судна, а мифические крылатые создания, по древнему пророчеству воплощающие в себе непокорность, свободу, духовную силу.       Пальцы обхватывают холодную трубку, губы втягивают привычный горький табак и выдыхают сизое колечко. Моросит. Тело пробивает дрожь. Приплыл около недели назад, и до сих пор не может выбраться с этого чертового Королевства подснежников, где Король глупый мальчишка, недавно достигший совершеннолетия, а людской народ готов устроить расправу над любым, не принимающим их веру. Страна фанатиков. Страна с хорошей вооруженной армией и некогда процветающая за счет производства магического оружия. Как долго она будет держать свой статус? Внутри, среди знати вспыхивают недовольства, каждый не теряет шанса приложить руку на воспитание юного короля, затем за спиной обсуждая план очередного восстания. Все медленно, но искусно идет ко дну. Его задача была вернуть своё и уехать. Вместо этого остался.       Увидев ситуацию изнутри, Чонгук вдруг понял, что это его шанс. Старый правитель подснежников умер и на место ему пришел тот, кем манипулировать в сто раз легче. От кого еще можно чего-то добиться. Чонгук не теряет веры, что все получится. Другого варианта просто не дано. Либо он получает то, за чем так отчаянно гонится на протяжении пятнадцати лет, либо берет в руки отцовский кинжал и перерезает глотку.       Ему не подчинить море — он в нем и не нуждается. Ему не одолеть двухтысячным войском целых пять независимых государств — вместо этого он лучше объединится с ними, и одолеет лишь одно. Ему не взлететь на собственных крыльях, когда те не перестают кровоточить и распространяют яд по всему телу — достаточно сладостной мести, контролирующей сознание и поедающей сердце.       Чонгук уверен: в конечном счете он покорит вершину, и с высоты птичьего полета будет наблюдать за тем, как мир, созданный им, расширяется и благоухает яркими свежими красками.       За спиной раздаются шаги. Впереди бескрайнее лиловое море — испить бы этот вкус, смаковать приятный цвет на языке, воспользоваться приобретенным опытом. Море. Сколько же тайн в нем и красоты. Все-таки северянам повезло, они дышат им чаще, чем кислородом. Чонгук так не умеет.       — Он ждет Вас, мой Король.       Король. Как бы хотелось почаще слышать подобное обращение. Желательно не только с уст главнокомандующего. Желательно с уст собственного верного народа. Ничего. Время еще есть. Никакой последней точки не было и не будет установлено, пока душа полноправного шестого правителя пылает обжигающим огнем и тянется к своей исторической родине. Жаждет вновь увидеть её, поднять с колен, обратить в прах отнявших и испортивших священное место; укротить волков, воскресить умершее и заявить о начале светлого будущего. Ведь, если Чонгук не сдержит клятву, данную небесам и звёздам, данную своему отцу и закрепленную в виде огромной печати на лопатках, он потеряет смысл жить дальше. Все, вокруг чего крутится его маленький мир — это занятый престол, что по праву принадлежит великой династии Чон и божественному приданию магов. Его появление на свет было предопределено.       Главнокомандующего и его Короля встречает вполне приличная каюта внизу одного из крупных кораблей с эмблемой восточного правителя — кровавый подснежник, пробивающийся из-под слоя каменной плитки. Деревяшки скрепят под тяжелой подошвой кожаных сапог. Пахнет сухой мятой, влажными не постиранными тряпками, замороженной рыбой, хлебом и хорошим бренди. В центре за дубовым столом, накрытым темной шелковой тканью, неподвижно сидит омега, чьё лицо скрывает длинная фиолетовая мантия. В каюте душно, окон нет, зажжены ароматические свечи, стоит полумрак. Атмосфера дурманит. Голова идет кругом, тело обмякает.       На Чонгука она толком не действует, зато послушный пес в форме решает подождать за дверью. Альфа проходит вперед, не отрывая глаз от молчаливого незнакомца и садится напротив него, показательно закинув ногу на ногу и подперев кулаком подбородок. Он вопросительно изгибает бровь, ожидая какого-нибудь вступления или приветствия.       Омега в свою очередь достает из кармана колоду карт и не спеша раскладывает ту перед гостем. Губы довольно растягиваются в ухмылке. Понимает: сегодня перед ним не простой командир или бедный работник корабля. От альфы за метр несет самоуверенностью и такой непривычной сталью, будто вырос мужчина среди раскаленных углей и металла, среди постоянного хаоса и беспорядка. И этот странный, необыкновенный цвет глаз. Интересно, что скажут карты и сама судьба.       — Что привело такого благородного Господина в наши края? — мягкий, загадочный голос. Видно лишь шевеление пухлых розоватых губ с серебряным колечком. Пальцы, украшенные золотыми перстнями, аккуратными движениями колдуют над столом.       Предсказатели — они не волшебники и не маги. Их силу трудно назвать «реальной». Кто-то создаёт лживый культ вокруг них, кто-то считает они приносят гибель и крах существующему миропорядку, кто-то стороной обходит, не признавая способность открывать правду и читать прошлое по непонятным карточным знакам. Возможно, им было уготовано изначально жить отшельниками, бежать из страны в страну, не чувствовать нигде безопасность и уют.       И возможно Чонгук спятил, раз решил обратиться за помощью к одному из них.       — Ты знаешь кто я, иначе бы не согласился на встречу. Думаю также и знаешь, что именно я хочу узнать.       Омега обнажает белоснежные зубы и кивает, не скрывая личной заинтересованности в разговоре. Иногда работа приносит ему поистине чудесные подарки. Он сыплет поверх карт неизвестный песок и задувает одну из стоящих на краю стола свечей. Теперь теплый свет скрывает и нижнюю часть его лица. Откуда-то поддувает неприятный холодок, и каюта словно замирает. Затихают посторонние звуки, даже голоса на верхней палубе перестают басить. Омега щелкает пальцами и возвращает внимание нахмуренному лицу альфы.       — Ребёнок, рано потерявший родителей и принятый в чужой семье. Потом и кровью заслуживший статус и звания при дворце. Ребёнок с необычайно добрым сердцем, отвагой, целеустремленностью, бескорыстностью. Повидавший много смертей и переживший много боли. Но не сломленный. Не убитый, — слова льются плавным потоком, не вызывая удивления или злости. Всего-лишь констатация общеизвестных фактов. Парень за мантией не перестает улыбаться и наслаждаться таким прекрасным днем. Знает ли этот счастливчик о том, что судьба его сейчас в руках совершенно другого человека? — Вам нужен ответ на вопрос, который Вы поставили перед собой пятнадцать лет назад. Вы хотите знать, в каком направлении двигаться дальше, потому что, судя по всему, зашли в тупик. Карты не пишут будущее, только руководят теми, кто его строит. Вы — не единственный, в чьих руках судьба погибшего Королевства, — карта одна за другой раскрывается перед хозяином. Тот опускает голову, скептично рассматривая изображенные инициалы. — Они говорят Вам плыть на Север. К диким морским волкам. Путешествие начнется оттуда. Люди, что живут там, примут Вас и помогут. Кроме того, вернут то, что Вы давно потеряли и забыли, — огонь не потухшей свечи задрожал из-за вновь пронесшегося холода. — Вы так долго избегали встречи с этой землей, хотя в ней и кроются ответы на Ваши вопросы, — вспыхивает курительная трубка, омега облокачивается спиной об спинку стула и выдыхает густой дым. Жаль, он не сможет самостоятельно взглянуть на столкновения разных миров на северной драконьей земле.       — Что на счет настоящего Короля? Он жив? — тон сухой, однако учащенное биение сердца выдает все скрытые эмоции.       — Вы будете близким с ним так, как ни с кем раньше.       — Каким образом?       — Я не могу сказать. У судьбы свои планы на Вас. Берите корабль и плывите с утра, лучше без приглашения. Если выживете, значит я не соврал, и мы встретимся с Вами позже.       — Что берешь взамен?       Омега тушит трубку, придвигаясь ближе. Чонгук замечает небольшой шрам на его правой щеке.       — Обсудим на повторной встрече. В данный момент Вы не дадите мне того, в чем я нуждаюсь. Удачи, Ваше Величество.       Когда альфа выходит из каюты и поднимается на корабль, втягивая носом соленый запах воды и отдаленного северного снега, то осознает, что и впрямь настало время.       Заявить о себе и своих планах.       — Что ж, скоро увидимся, Левиафан.

⚔⚔⚔

      Солнце из года в год, из поколения в поколение встает перед этими величественными снежными горами, обнажает их острые пики, дает шанс прикоснуться лучам к недоступным изрезанным скалам и осветить каждый неприметный куст или высокую ель. Пробуждение северной земли начинается с пробуждения любимых гор, а затем и с громких, ударяющихся друг об друга океанских волн, каждый раз приносящих на берег в целостности и сохранности очередной корабль с командой и очередной сундук с промыслом. Вместо петухов — протяжно воют лесные белоснежные волки. Вместо крошечных птиц, над головой пролетают крупные чешуйчатые хищники с пугающе-кристальными крыльями и хвостами. Законы здесь схожи с теми, что некогда соблюдали бесстрашные викинги, впервые лицезревшие красоту уединенного острова. Острова необъятного, защищенного, совершенно не похожего на другие. От того ли, что климат его чересчур суров и непривычен, от того ли, что среди белого дня на охоте в лесу можно встретить двухголовое создание или запросто влюбиться в своевольный народ — сюда никогда не заглядывают чужаки, лишь редко маги и путешествующие торговцы, с набитыми полезной утварью повозками.       Воздух здесь другой. Колючий, свежий, морской, свободный. Им насытиться невозможно, как и красотой окружающей местности.       По темному коридору, отдающему прошлыми тайнами, спешно движется чья-то высокая тень, укутанная в шерстяной плащ. Шаги эхом ударяются об каменные стены. Попадавшиеся на глаза слуги стараются не мешать, и безмолвно сгибаются в уважительном поклоне. Через лунные стекла проникают первые солнечные блики, которые переливаются радужными цветами и играют на уложенной в цветочный узор плитке. День по безоблачному небу и умиротворенному океану обещает быть теплым и приятным. Конечно, только не для жильцов королевского замка.       Иным кажется, словно кроме балов, скучных прогулок, дегустации лучших сортов вина и обсуждения ненасущных вопросов — в замке больше ничем не занимаются. А какой смысл, когда по одному звонку в колокольчик тебе принесут все, что только пожелаешь. Жизнь всегда выглядит проще перед теми, кто предпочитает её идеализировать и подстраивать под удобный для себя образ. Но попади они за эту «идеальную» оболочку, как начинают рассыпаться на мелкие кусочки, не выдержав то, что спрятано внутри.       Родиться в знатной королевской семье — не есть родиться счастливым.       Альфа видел, знает, что это такое на самом деле — быть частью дворцовых интриг, сплетен; находиться на краю смерти, и не иметь понятия в какой момент она придет за тобой. Расправлять крылья и падать. Снова и снова. Все глубже и глубже. До потери рассудка. До остановки еле работающего сердца. Потому он принял клятву оберегать, не подпускать к рукам недостойным, от зимних холодов согревать — янтарным заботливым взглядом, от ночей одиноких — тихим присутствием рядом.       Массивные полукруглые двери открываются, стоит показаться знакомой строгой командирской униформе. Мужчину кивком пропускают в просторный зал с толстыми колоннами, мраморным полом, огромным количеством старинных картин и гобеленов. В центре у железного трона, на спинке которого высечен флаг северных волков и под ним поблекшая фраза на родном драгонском языке: «IFuil le haghaidh fola», облокотившись бедром о серебряную ручку, стоит правитель северной страны. Правитель Левиафана.       Перед ним заметно нервничающий посол недавно образовавшегося молодого королевства. Или как королевства… скорее его неуместную подобию. Кому-то пришла идея попробовать отделиться от морских волков и создать свою нацию по ту сторону леса. Нужно отдать должное захватчикам. Не побоялись ведь появиться снова, еще и с целым списком претензий.       Чертовски интересно узнать, чем все закончится.       — От имени Господина Хюн Шика, я благодарю Вас, Король Севера, за то, что приняли меня и дали согласие выслушать требования. Его Высочество Господин Хюн Шик не желает развязывать гражданскую войну или втягивать в политические дела обыкновенный народ. Он хочет получить возможность мирно править своей землей и новыми поданными, установить собственные законы и правила, которым будут придерживаться и остальные пять Королевств. Мой… Господин ни в коем случае не преследует цели опорочить Вас или Ваше правление…       — Твой Господин уже опорочил меня своим грязным поступком: воткнул нож в спину и отнял часть моей земли, — в зазубренном лезвие топора, что находится в кожаных перчатках, отражается опасный, чудовищный взгляд двух бездонных глаз. Внимание правителя все еще направлено на изучение кропотливой ручной работы одного мастера, не поленившегося изготовить в качестве подарка Королю его часто применяемое в бою оружие — сверкающий стальной топор. Меч — орудие хорошее, но Намджун с юношеского возраста отличался неординарностью ума. Также, как и крайней жестокостью.       Посол мелко сглатывает, заводя пальцы за спину. От чего-то боится говорить дальше. Наперед знает, услышанное не понравится северному властителю.       — Мой… Король отправил меня, чтобы заключить перемирие и предложить удобную для обеих сторон сделку, — проводит кончиком языка по пересохшим губам. — Он готов дать Вам свой обед верности и предоставить свободный проход к завоеванной части леса, взамен же… — становится непозволительно тихо. Альфа преклонного возраста незаметно впивается ногтями в ладонь. — Вы отдадите ему в мужья Вашего брата.       Так вот чем все закончится. Банально. Командир направляется ближе к трону, по пути улавливая хищный оскал на лице своего правителя и сам непроизвольно ухмыляется, пряча руки в карманы плаща. То, чему каждый в Левиафане подчиняется и не смеет пересекать черту, прямо сейчас было нагло нарушено.       Кто-то посмел прикоснуться к недосягаемому. И этим самым записал свое имя в список смертников.       Все знают, какую животную злость вызывает в Намджуне женитьба на его младшем брате. Нет таких достойных. Он, если придется, принца своего будет прятать до тех пор, пока не появится тот единственный и неповторимый, который пройдет проверку на сто процентов и не заслужит, для начала, звания друга. Намджун готов пожертвовать многим, ради благополучия брата. Троном, безопасностью, редкими драгоценностями, жизнью. Они семья. А в семье у них с детства принято рвать чужие глотки друг за друга, сражаться до последнего вздоха и несмотря ни на что оставаться вместе.       Альфа закидывает топор на плечо и, натянув кислую улыбку, спускается вниз, демонстративно поприветствовав опоздавшего командира, затем оставляет расстояние между собой и послом, склоняет голову к плечу и режет выделяющейся синевой радужки.        — Мне послышалось? — стучит указательным пальцем по виску. — Или Вы действительно сказали это?       Мужчина вытаскивает из-под недр души всю храбрость и не отрывая взгляда, запинаясь, произносит:       — М-мне приказали передать… Г-господин желает взять в мужья второго наследника Левиафана Ким Т…       — Не смей, — чуть ли не рычит, обнажая клыки. — Произносить. Его. Имя, — подушечкой проводит по лезвию, делая пару шагов, и обходит замершего старика. Чувствует запах жгучего страха, впитывает в себя эти сгустки, пропускает через нутро, довольствуется реакцией на свое присутствие. Страх. Везде и повсюду один лишь страх. И Намджун соврет, сказав, что ему не по душе являться его главной причиной. — Отличие нашего народа от остальных в том, что мы не продаем людей, будто они бездушные вещи. Мы прислушиваемся к мнению каждого, в независимости от классовой ступени. Мы бережем своих омег. Бережем землю, на которой выросли. Вы же… — брезгливо толкает в спину ступней, и мужчина неряшливо падает на колени, — не видите границ между «вседозволенностью» и «справедливостью». Распоряжаетесь слабыми — как хотите. Не показываетесь на поле боя, посылаете юнцов с не обсохшим грудным молоком на губах. Пытаетесь посягнуть на запретное, и заявляете о каких-то правах, — альфа на холодном мраморе дергается в сторону, однако позади твердая подошва сапог зажимает ему подол дорогой меховой накидки, и он заново встает на колени, подавляя громкий безнадежный всхлип. — Ты жил среди моих товарищей, питался моей едой, пользовался моей защитой. И тебе хватает наглости вновь заявиться ко мне в замок, и просить руки моего брата. Ничтожество, — командир, опершись плечом о толстую колонну, внимательно следит за тем, как блестит лезвие топора на свету, и как чужая крупная ладонь стискивает рукоять до побелевших костяшек. Стражники задерживают дыхание, ожидая неминуемого.       Альфа все-таки воет, в последний раз обращаясь к собственному Богу.       — Кровь за кровь.       Хватает секунды, прежде чем старческая голова слетает с плеч одним разгневанным ударом, а тело безжизненно валится, образуя на полу новую кровавую лужу.       Намджун равнодушно вытирает рукавом жакета попавшие на лицо капли крови, отдает испачканный топор подошедшей прислуге и, переступив через труп, отправляется к выходу из зала. За ним, немного подождав, выходит и командир.       Альфы встречаются на балконе, откуда открывается волшебный вид на горы и заснеженные леса. Вот он — Левиафан. От и до усыпан снегом и следами огромных животных когтей. Страна, чью легенду и происхождение знают даже те, кто живет за её пределами. Прежде чем достичь нынешнего почтительного звания «самого беспощадного, непокоренного, всевластного» государства, пришлось через многое пройти. Изнуряющие затяжные войны, вечно ухудшающиеся погодные условия, голод, нищета, варварские методы выживания, ненависть и зависть ко всему, что находится где-то там — за полосой лазурного океана. И все-же. Они смогли. Они доказали свое превосходство, в первую очередь себе, следом и остальной части света.       Командир гордится народом, среди которого вырос. Хоть и сам не относится к нему.       — Неплохое начало дня, Ваше Величество, — чиркает спичкой и преподносит огонек к заметно постаревшей курительной трубке. Намджун довольно затягивается и локтями упирается в железное ограждение. Терпеть не может, когда к нему так обращаются близкие люди. Только Хосок почему-то считает, что обязан. Он, вообще, никогда не выходит за рамки дозволенного. Намджун ни разу за их десятилетнюю дружбу не видел, чтобы тот попробовал нарушить правило или пойти против его слова. Альфа впитал в себя бессердечие и холод севера больше, чем сам правитель этих земель.       — Для Левиафана, я бы сказал, наипрекраснейшее. Где мой брат? — произошедшее в тронном зале обсуждать бессмысленно. О содеянном не сожалеет. В который раз дал понять лицемерным ублюдкам: то, что принадлежит Королю Севера — неприкосновенно и карается дьявольской смертью.       — Там же, где и обычно. Среди облаков, гор и воды.       — Летает, значит, — пепельный дым растворяется в утреннем тумане, мужчина грустно хмыкает, удивленный глупому вопросу. Будто существует другое место или занятие, куда омега мог отправиться с первыми полосками рассвета. — Сколько уже?       — Дня три, примерно. Вы же знаете, он никогда никого не оповещает.       — Делает то, что его душе угодно и наше мнение в счет не берет, уж наслышан, — на двух хмурых лицах непроизвольно всплывают по-особенному нежные улыбки. — Буйный, неудержимый, вечно упрямый и настойчивый.       — Было с кого брать пример, Господин.       — И то верно, — потушив трубку, Намджун глубоко вбирает морозный воздух, ощущая покалывания в носу, и кладет ладонь на плечо командиру. — Проследи за ним, Хосок. Сейчас быть вдалеке от замка небезопасно. Слишком много плохих новостей за последние дни. Уговори его остаться. Хотя-бы на недели две.       — Вы могли и не просить меня об этом. Я всегда буду с ним. Несмотря ни на что.       — Я знаю, друг мой, — легкое сжатие и благодарный кивок, — я знаю.       Только вот, догадывается ли омега о бесстрашной тени позади себя, что сон крепкий сторожит все ночи подряд и боли позволяет уйти на недолгое время — неизвестно.       Хосок очень хотел бы сохранить этот секрет в своем сердце. Пусть неприятно и обидно, однако жизнь омеги всегда ему была дороже собственной.

⚔⚔⚔

      По истине невероятное чувство, поглощающее тело от кончиков пальцев до макушки, просыпается в нем лишь когда он ловит потоки ветра раскрытым ртом на высоте восьмидесяти метров, когда солнечные лучи путаются в его длинных серебристых прядях, когда щеки становятся румяными и холод пробирает до костей. Где-то в сознании не перестает мелькать тщеславная мысль: «Никто кроме меня не видит красоты, скрытой от людского взора за облаками. Никто кроме меня не знает какого иметь крылья позади, и возможность улететь от родного дома». Им всем просто не дано права пересекать воздушные замки, дотягиваться рукой до маленьких искрящихся точек, греться возле костра в одной из горных пещер, питаться травяными настоями и оставлять после своего прихода новые необычные наскальные рисунки и надписи. Они — недостойны. А он — мальчик с ненавистным цветом глаз, странным оттенком волос, отталкивающим поведением, постоянно хмурым видом; мальчик с бесчисленным количеством ожогов и шрамов на теле, потерянным взглядом и поломанной улыбкой, — достоин. Получать невообразимую силу от самых удивительных созданий на планете, видеть мир сверху вниз и замечать все его нюансы, парить в небе, размышляя о жизни и творить запретное, никому неясное искусство — достоин. С рождения и до смерти.       Пальцы крепко держатся за чешуйчатые роговые наросты, колени прижаты к тяжело дышащему телу под ним, голова чуть втянута в плечи, дабы окончательно не замерзнуть под сильным потоком воздуха. Утепленная накидка, сделанная из волчьей шкуры, теплые сапоги и кожаные перчатки спасают от обморожения за проведенные три дня вдали от замка. Хотя, ему не привыкать. Не в первой покидать комфортную спальню со всеми услугами и менять благоприятные условия, на более жесткие и дикие. Ты не будешь считаться полноправным северянином, если не сможешь полюбить яростные погодные условия этой земли. Снег становится твоим личным успокоением наравне с шумом морских волн.       Дракониха издает негромкий рык, предупреждая пассажира о скорой посадке. Тот ничуть не напрягается, полностью уверенный в своей подруге. Приземление выходит аккуратным, прямо на краю обрывающейся скалы, внизу которой серый бушующий океан. Уперев в землю лапы и склонив голову для удобного положения, она терпеливо замирает, предоставляя омеге возможность без проблем спуститься и встать на ноги. Юноша быстро справляется с задачей и ласково улыбается, ладонью поглаживая горячую мордочку синего цвета с бронзовыми и черными пятнами.       — Ты отлично справилась, Фемида, — невесомый поцелуй отпечатывается на изогнутом роге. Зверь прикрывает большие глаза, с удовольствием подставляясь под касания человека. — Мы неплохо полетали, согласна? — устало подтягивается и разворачивается лицом к обрыву. — И все же, пора возвращаться. Думаю, мой брат снова готовит очередную лекцию для нас. В следующий раз надо и его взять. Ты как думаешь? — через звук неугомонных волн прорывается иной, сильно напоминающий приближающийся корабль. Омега подходит к краю и щурит глаза, всматриваясь вдаль. Корабль без эмблемы Левиафана и без белого флага. Подозрительным кажется то, что никто не встречает его на берегу.       — Сокджин решил вернуться? — слишком далеко — состава не видно. — Летим, Фемида. Предупредим брата о прибытие нежеланных гостей.