божественное сказание

      

Глава 2.

«небеса отражают мир видимый только мне, в нем я проживаю совершенные грехи и поддаюсь соблазну воскресить их вновь»

      Омега держит спину прямо, рассматривая происходящее на берегу океана. Те, кто охраняют границы, видимо, наконец, заметили подступающий корабль и отдали приказ сообщить правителю. Часть стражников уже собралась по стойке смирно, ожидая прибытия главнокомандующего. Принца, пролетающего прямо над ними, узнают сразу, ибо нет такого человека во всем государстве, который смог бы так же уверенно оседлать громадного дракона и смело отдавать ему свои приказы. На него внимания и не обращают, сейчас каждый сосредоточен на возможном столкновении с прибывающими чужеземцами. Еще ни разу ни одно королевство не осмеливалось самовольно приплывать на северную землю. Здешний закон известен во всех уголках света: «Решивших посягнуть на северную территорию без предупреждения — ждет одна лишь долгая и мучительная смерть».       Омега хмурится, понимая, что драконов могут привлечь к незапланированной битве. Только этого не хватало. Крылатые существа, он уверен, давно почувствовали неладное. Запахи неродных кораблей небось уже учуяли так же, как и повисшее в воздухе напряжение. Драконы привыкли вместе с людьми бороться за край, служащий для них местом укрытия. Испокон веков эти высокие острые горы, густой бесконечный лес и обширные пустые поля, покрытые толстым слоем чистого снега, принадлежали им и отдалялись от остальных могучим океаном. Присутствие более слабых представителей природы нисколько не мешало. Левиафанцы с момента своего зарождения смогли заключить непроизнесенный союз с непобедимыми свирепыми зверями. Пока никто из сторон не причиняет вред второй — мир и гармония продолжают существовать на потерянном суровом острове.       И только когда среди них появился маленький мальчик, обладающий способностью общаться с неукротимыми существами; и только когда люди увидели своими глазами, как ради этого мальчика существа готовы были пожертвовать жизнью — все изменилось.       Подлетая к замку, омега замечает направляющегося к запряженному черноголовому коню брата. У того, по обычаю, волосы блондинистые, на висках с проседью, зачесаны назад, широкие плечи закрывает длинная накидка из лисьего меха, на бедрах красуется оружейный ремень с торчащими рукоятками бронзовых кинжалов, сапоги с объемной зубчатой подошвой хрустят снегом. С высока не видно насколько данная ситуация разозлила альфу. Но если судить по его нервной походке и постоянным раздраженным действиям, то разозлила. Даже очень.       Похлопав по боку драконихи пару раз, что означало просьбу приземлиться скорее, омега прикусывает губу и готовится ко встрече. Фемида плавно опускается во внутреннем дворе замка, где в данную секунду больше всего происходит суматоха и возня. Взмах ее кристальных крыльев вызывает сильный ветер, лошади встревоженно ржут, пытаясь высвободиться из-под плена режущей веревки. Слуги и переодевающиеся бойцы поднимают головы, с нескрываемым восторгом наблюдая за тем, как умело спрыгивает со спины зверя парень и, сняв перчатку, гладит по терпеливо ожидающей мордочке. Услышав шаги позади, он неохотно отрывается, разворачиваясь к брату.       — Слава Ёрмунганду, ты цел, — его стискивают в крепких теплых объятиях на несколько недолгих секунд и после заботливо берут в ладони лицо, подмечая черные круги под сонными глазами, маленькие несерьезные царапины на скулах и покусанные до крови губы. Намджун выдыхает так, будто и сам толком не мог позволить себе отдохнуть, пока младший брат непонятно где летал и проводил ночи напролет. Вроде должен привыкнуть — не получается. Тяжело отпускать. Тяжело не иметь возможности всегда находиться рядом и защищать. — Имей совесть предупреждать хотя-бы Хосока. Мало ли случится нападение или чего хуже…       — К примеру: прибытие неизвестного корабля? — омега изгибает бровь, беря ладони брата в свои замерзшие. — Давай о моем поведении поговорим позже. Тебя там на берегу ждет команда, очень похожая на ту, что приезжала когда-то с Сокджином.       — Невозможно, — отрезает, переменив настрой на более грубый. — В прошлый раз я ясно дал ему понять что будет, покажись он снова на моей территории.       — Тогда это один из предателей.       — Сейчас и увидим, — к мужчине подводят коня, он легко забирается верхом и натягивает поводья на красные от холода руки. — Ты остаешься здесь.       — Намджун.       — Не мечтай, малыш. Драконы затосковали по тебе. Лучше сходи и проведай их. Фемида, думаю, тоже устала после длительного полета. Я найду тебя после встречи.       — Как скажешь, — кидает равнодушно, вновь поворачиваясь к драконихе.       — Вот и умница, — силуэт альфы отдаляется, за ним следуют воины на диких конях.       Омега только раздраженно вздыхает, понимая, что придется ждать вестей в замке. Снова.

⚔⚔⚔

      Столько живет и ни раз не усомнился в собственном внутреннем чутье, которое, бывало, спасало тысячи жизней. Намджун с самого утра почувствовал неладное в погоде. Слишком спокойная обстановка встретила его, когда он проснулся под утро. И отчего-то сердце непривычно колотилось в груди, словно ему приснился ужасный кошмар, но запомнить детали картины не удалось. К тому же, шли третьи сутки как ни родного брата, ни одного из сильнейших драконов не обнаружилось на своем привычном месте.       Вроде-бы ничего из того, что могло предвещать беды. Беглый завтрак в компании прислуги и приезжих с очередного морского путешествия. Обсуждение вопросов, касательно экономической составляющей страны. Процент по продажам заморских товаров с каждым годом увеличивался за счет удачно заключенных сделок с новыми королевствами южной стороны. Большинство морских путей проходили через их остров — через холод, отстраненность, жестокость северных волков. Для того, чтобы не вступать в бессмысленные бои и не терять и так еле держащиеся на плаву корабли, правители государств пошли на уступки волкам и согласились на принятие торгового соглашения. За счет их средств пополнялась казна, заодно и увеличивалось войско. Намджун, на самом деле, старался придерживаться нейтралитета по отношению к чужим войнам. К нему много раз обращались с просьбой оказать помощь. Поделиться божественной силой драконов. Использовать их в корыстных целях. И каждый раз этим людям приходилось возвращаться ни с чем. В худшем случае, без некоторых конечностей.       Однако, затем прибыл этот никудышный старый посол с просьбой о женитьбе. И если лишать кого-то головы после раннего пробуждения — дело достаточно обыденное, то появление на горизонте неизвестного корабля без флага — очень редкое и опасное. Хотя, не в характере Короля Севера тревожиться из-за всякой мелочи. Он знает цену себе и окружающим его людям. Сомневаться в них — значит сомневаться в своем правлении.       Намджун гордо поднимает подбородок и меняется в лице, стоит черному, как смоль, коню сменить быстрый бег на медленную ходьбу. Впереди виднеется собранная команда. Человек двадцать, не больше. Незачем идти на поводу чужеземцев и звать целое войско. Хотели бы атаковать, то начали бы взрывать пришвартованные корабли и устроили пальбу с воды, однако, единственное, что они сделали за все это время — попросили аудиенции с главнокомандующим, который, разумеется, без разрешения Короля и ногой на их судно не смел ступить. Намджун проезжает мимо солдат, те тут же опускаются на одно колено и смиренно упираются взглядами в землю. Тишина стоит гробовая. Ее нарушает, разве что, топот лошадей и поднимающийся с гор ветер. Альфа останавливается напротив командира и тяжело спрыгивает, отдавая коня ему в руки.       Внимательно осматривает корабль, пытается отыскать в нем схожести, ранее озвученные омегой. Не может быть, чтобы Сокджин осмелел вновь приплыть сюда. Этот самодовольный парнишка без инстинкта самосохранения и тормозов. Такой же сумасшедший, как и умерший отец. Иногда у альфы складывается впечатление, будто все, кто проживает вдали от их острова, болеют завышенной самооценкой и глупостью, в результате, приводящей к долгой и мучительной смерти. Или жаркое солнце так влияет на работу мозга, или они все до единого были рождены мерзавцами.       Кое-что заставляет замереть и прищуриться. Знакомый цвет парусов и поблекшая надпись на забытом языке.       — Сноудропцы, — сквозь стиснутые зубы и сжатые кулаки. Не вопрос, утверждение. Поганый народ, помешанный на религии и жертвоприношениях. Сколько крови было пролито по их вине. Сколько невинных детей и женщин похоронили на их грязной земле.       Но зачем им прятать флаг своего государства и заявляться на территорию врага без намерения напасть?       — Подснежники? — командир только сейчас подмечает форму выходящих из корабля воинов. — Что они забыли здесь?       — Любопытно. Недавно приходила весть, что Шун умер. Его трон занял сын, после совершеннолетия. Я надеялся, мальчика просветят в каких отношениях состоят наши страны.       — Но просьба о встречи шла не от его имени, — Намджун хмурится, упираясь руками в бока. Выглядит слишком подозрительно и странно. Если это действительно сноудропцы, то пощады им не ждать, в независимости с какой целью они преодолели столь огромное расстояние. В данный момент, их остров — один, с кем северный правитель в открытую не ладит и находится на грани кровопролитной войны. То, что произошло, должно было померкнуть в воспоминаниях прошлого, однако не каждый способен на такой большой шаг, как прощение. Даже те, что славятся справедливой властью и боевым духом.       Все внезапно напрягаются, когда вышедшие без оружия воины из кораблей расступаются, и в поле зрения появляется уверенной, ничуть не обеспокоенной походкой молодой альфа. На нем военная униформа черного цвета, закрепленный ружейный ремень на бедрах, шерстяная накидка, заметно поношенная и кожаные сапоги по самые колени. Пальцы сцеплены в замок позади, взгляд непривычных глаз устремлен прямо на Короля. Позади него, также вальяжно и небрежно, ступает главнокомандующий — все это поняли по железному значку в виде красной розы на его правой груди, который, по традиции, имели право вручить лишь Король или Королева.       Волки пока не трогают орудий, ждут указаний. Зато лучники, спрятавшиеся за скалами, натягивают тетиву и прицеливаются, готовясь в любую секунду убить, не позволить ранить своих и забрать дорогие сердцу жизни.       Не забывают, чему учили с рождения: «Тех, с кем борешься плечом к плечу должен оберегать и помнить, что смерть во имя его жизни — самая лучшая награда».       Незнакомец неспешным шагом пересекает черту, за которую не дозволено переходить и, не встретив сопротивления, продолжает приближаться к Королю. Тот только мрачнее становится и сущность настоящую постепенно освобождает из-под плена ложных цепей. Запах гнилой крови до сих пор остро ощущается — этот запах въелся под кожу и никогда не оставляет альфу. Кажется, придется второй раз за утро отсекать кому-то голову. Жаль, только топор оставил в тронном зале.       — Ваше Величество, — делает быстрый поклон и хочет подойти ближе, чтобы лицом к лицу, как к горлу пристраивают заостренный конец новенького бронзового кинжала. Главнокомандующий реагирует тем же жестом: вытаскивает из ножен сверкающий меч и направляет его к замершей фигуре. Остальные дергаются с места, ожидая ответных действий от чужеземцев. Однако ничего не происходит.       — Убери меч, — выпрямляется, даже не взглянув на лезвие возле пульсирующей вены.       — Но, Господин…       — Я сказал: убери.       — Слушаюсь, мой Король, — озвученное обращение многих приводит в недоумение. Воины напряженно переглядываются, осознавая, что впервые видят перед собой Короля без собственных кораблей и флага. Или же это очередная подделка. Один из любителей попытать удачу на шахматной доске за право занимать престол.       И мы уже видели к чему подобное приводит: бездыханное тело посреди кровавой лужи и отрубленная голова у ног.       Хосок толкает язык за щеку, крепче обхватывая ладонью рукоятку. И мускулом не дрогнул. Интересный персонаж. Холодно смотрит, вырисовывая мысленно кровоточащие надрезы на этой смуглой коже. Не из Королевства подснежников и не из их земель. Такое замечается сразу: рожденные во время снежных буранов и смертельных морозов, имеют кожу белоснежную, практически по-ангельски светящуюся, ибо в их жизни согревающих естественных лучей солнца никогда не было. А главное, цвет глаз — цвет проклятый, пожирающий, нечеловеческий и почему-то слишком знакомый.       С удовольствием выколол бы и отнес на съедение любимым драконам. Вместе с мертвым сердцем.       — Неудивительно, что Вы не помните меня, командир, — безобидная усмешка трогает потрескавшиеся от ветра губы. Лезвие чуть давит на кожу и вскоре на кончик попадают алые капельки крови. Альфа делает шаг вперед и кинжал вонзается глубже. Хосок лишь хмыкает, не уходя в сторону и закрывая собой Намджуна позади.       — Напомни, возможно это спасет тебе жизнь.       — В детстве, Вы оба часто приезжали в нашу столицу. Не переставали говорить о том, какой Кроусвинг прекрасный город. Клялись служить ему и моему отцу верностью.       — О чем ты толкуешь? — Намджун встает ближе, хлопая друга по спине. Хосок убирает кинжал, напоследок вытерев тот о край чужой накидки.       Главнокомандующий протягивает незнакомцу платок и брюнет зажимает им рану. Однако в голосе уверенности совсем не теряет. Словно изначально знал каким методом его встретят на бывшей родной земле.       — Кроусвинг столица…       — Амориса, — дополняет непринужденно, затем скидывает накидку с плеч, снимает, не тревожась о морозе, рубаху с кожаным жилетом и поворачивается спиной, давая шанс разглядеть божественную метку. Хосок напряженно ловит глаза Намджуна, который с абсолютным безразличием рассматривает метку, и мысленно задает себе единственный вопрос: «Знают ли об этом уже остальные?». — Обратившегося в руины — шестого Королевства. Некогда являющегося мостом между остальными странами. Того, что держало контроль над всеми, вызывало смирение, страх, подчинение. Мое имя Вам должно быть известно. Как и то, что я единственный живой наследник Амориса, — разворачивается, вдыхая забытый соленый воздух и кожей ощущая забытый колючий холод. — Я приехал к Вам, Ваше Величество, для того, чтобы многое обсудить. И желательно, без посторонних ушей, — невзначай смотрит на притихшего командира, который уловив на себе взгляд, тут же сверкает острием, находившимся в руке.       Где-то вдали слышится вой дракона.       Намджун вспоминает о брате и тихо выдыхает, удовлетворенный тем, что тот, по крайне мере, сейчас в безопасности.       — Приготовьте лошадей нашим гостям. Дайте весть в замок, пусть готовятся к прибытию. Я надеюсь этот разговор будет стоить моего времени, Чон Чонгук.       — Непременно, Ваше Величество.

⚔⚔⚔

      Приближаясь к величественному каменному строению, окруженному уникальной аурой боевой готовности и надежной защищенностью от внешнего мира, Чонгук незаметно вбирает кислород в легкие, поглощенный окружающей обстановкой, которая с каждой секундой лишь сильнее, глубже засасывает в свои невидимые лабиринты. Лабиринты из сохранившейся древней магии, из отпечатков старых буйных и кровожадных Господ, из захватывающих дух высоких гор и непроглядных заснеженных лесов. Многое изменилось с последним его визитом. И, наверное, стоит отметить, что изменилось в лучшую сторону. Местность больше не оставляет впечатление как заброшенной неразвитой земли. Множество прекрасных, удобных архитектурных сооружений. Торговые лавки и рынки. Закрытые бани, купальни. Стражники в черных доспехах, бродящие возле них дикие волки. Люди, словно не перестают работать и не знают, что такое отдых. По дороге частенько встречались толпы уходящих на охоту или отправляющихся на очередную морскую вылазку. Жизнь кипит даже в самом неприметном углу.       Как ни странно, за Чонгуком особо никто и не «приглядывает». Воины, пару мгновений назад, собиравшиеся безжалостно убить их команду и отобрать корабли, спокойно переговариваются между собой на безобидные темы, редко косятся на неизвестного Короля. То ли не видят в нем настоящей угрозы, то ли и впрямь доверяют своему правителю. Поразительное различие между южными захватчиками.       Альфа изначально не думал, что получится вот так просто встретиться с Намджуном и добиться разговора с ним. Честно, он ни о чем не думал. Совсем. Целью было добраться в сохранности до Левиафана и послать весточку о местонахождении своим людям, до сих пор охранявшим Короля подснежников. Уверен был в одном — его имя не могли забыть. Только не эти названные друг другу братья. Он с ними и вправду половину детства провел. То время можно назвать лучшим. Когда родители были живы, когда Аморис процветал и среди других государств не возникало постоянных войн и распрей, когда существовал единый язык и едина нация. Теперь же ничего из этого нет. Все, ради чего отец сражался, проливал свою кровь, рисковал жизнью семьи, рисковал потерей статуса — распалось на мелкие осколки. Чонгук поклялся эти осколки найти и заново соединить.       Чонгук воздаст тем, кто уничтожил его прежнюю беззаботную жизнь. Тем, кто на глазах у десятилетнего ребенка перерезал глотку отцу, изнасиловал папу, а затем бросил захлебываться в слезах на грязной лестнице. Кто пытался задушить его голыми руками, обещал отправить гореть в аду и сожалеть о появлении на свет.       Что ж, в аду он варится с того несчастного дня — ежедневно. Однако продолжать терпеть боль — не станет.       Им открывают громадные ворота и пропускают во двор. Кай, безотрывно глядящий вперед, равняется с лошадью брюнета, не поддавая вида своей обеспокоенности. Чонгук с главнокомандующим знаком не дольше трех месяцев. Не сказать, что полностью доверяет, но мужчина всегда прикрывал спину в опасных ситуациях и шел напролом плечом к плечу. Держать его возле себя — хорошее решение, еще не пожалел о нем. Они резко тормозят, по обеим сторонам в одну шеренгу строятся бойцы, складывают оружие и становятся на колено. Намджун, возглавляющий их небольшую цепочку, первым спрыгивает с могучего коня и бережно потрепав того по гриве, разворачивается к Чонгуку, касаясь пальцами подбородка.       — Добро пожаловать в Левифан. Желаете отдохнуть или…       — Давайте не оттягивать разговор. Я не хочу, чтобы мои люди пострадали впоследствии, Ваше Величество.       — Мы не убиваем всех подряд, — холодно отвечает, привыкший к подобным заявлениям. — Вашим людям выделят комнаты, обеспечат едой и чистой одеждой. Не стоит переживать. И раз Вы предпочитаете сразу перейти к делу, то прошу, — Намджун указывает ладонью в сторону входа в замок и, не дождавшись пока гость спрыгнет с коня, ступает вперед. Хосок низким басом дает команду вольно и отпускает воинов обратно по своим местам. Ему приходится все-же подождать мужчин для того, чтобы проводить до зала.       Альфы оставляют вещи слугам, и ступают за командиром по тихому скрипучему коридору. Внутри интерьер не на много отличается от внешнего. Мраморный пол, мощные серые стены, толстые колонны, из-за которых пространства вокруг становится словно в два раза больше; светильники в виде свечей, старинные картины и гобелены, семейные портреты, где ни одной яркой улыбки или проявления родственной любви. Какова, говорят, душа хозяина — таков и его замок изнутри. Чувствуется отношение Короля севера к домашним делам. А именно: строгость, умеренность, никакой безвкусной роскоши, вульгарности или хвастовства. Словно Король таким образом показывает чужому взгляду, что называют их народ «волками» не ради смеха. Они не нуждаются в высоких куполах, драгоценных камнях, золотых украшениях, дорогой одежде. Им для счастья достаточно теплого крова, плодородной земли, свежего воздуха, мирного неба над головой и свободы. Последний пункт занимает важное место в их существовании. Нет свободы — нет морских волков, нет несокрушимого Левиафана.       Вскоре, втроем, они оказываются в обширном кабинете, состоящим из прямоугольного дубового стола, деревянных кресел, полукруглой террасы и книжных шкафов. По центру стола разложена карта Левиафана и еще несколько безызвестных запечатанных документов. Ковром служит убитая туша медведя, сквозь бархатные занавески проникает слабый свет. Командир захлопывает дверь и прижавшись к ней спиной, остается стоять. Намджун вешает накидку на спинку стула и, скрестив руки на груди, кивком дает позволение начать рассказ.       Кай становится позади своего Господина и не отрывает глаз от Короля Севера.       Чонгук же снимает перчатки и проводит ладонью по растрепанным угольным волосам. Размышляет минуту с чего же начать и вдохнув, не спеша начинает:       — Мы с Вами помним с чего началось образование величественных и всесильных шести Королевств. Альянс, соединяющий разных представителей человеческой расы, закрепленный божественной меткой и клятвой перед священным храмом о долголетней дружбе, верности, помощи и поддержке. Наши прадеды никогда не отступались от этого пути. Они принимали в альянс новых правителей, они уважали тех, кто стремился к высшему. Они не желали многочисленных убийств, бессмысленного кровопролития. Но случилось так, что именно их дети все и обратили в ничтожный прах. Кому-то жадность затмила трезвое виденье вещей, кому-то ревность, зависть. Месть. И в конечном счете, из этого всего, на данный момент мы имеем пять продолжающих свою историю Королевств и только одно пропавшее с лица Земли, — мужчина отодвигает кресло и бесшумно садится на него, закинув ногу на колено. Пальцы сцеплены в замок и покоятся на бедре.       Что-то в его виде заставляет невольно напрячься командира. От семилетнего мальчишки, с постоянными черными кудряшками и застенчивой улыбкой, что прятался за спиной отца и боялся слова лишнего вымолвить — не осталось и следа. Куда же подевалась прежняя жизнерадостность, искренность, невинность? Хотя, о чем речь? Кому, как не командиру знать, что происходит с душой, когда ту терзают, уродуют, не жалея сил. Когда жизнь, описанная на страницах детских сказок, меркнет под тяжестью несправедливой реальности. Глупо думать, будто что-то от прошлого, кроме разочарования и боли, сохранилось внутри.       Они — дети, рожденные в проклятую ночь под проклятой луной и столкнувшиеся с многочисленными невзгодами Вселенной, они — главный тому пример.       — Аморис защищал каждого члена альянса. Предоставлял укрытие каждому, кого гнали из родных стран. Использовал всевозможные средства для сохранения порядка. Иногда, выходил за рамки дозволенного ради благополучия народа. Стоит ли напомнить, что благодаря Аморису морские волки владеют собственными кораблями и обладают защитой в виде свирепых драконов? — мужчина скучающе оглядывает испачканные в грязи ботинки, чувствуя на себе сразу четыре пары глаз. — После произошедшего, все внезапно забыли перед кем обязаны на колени падать и благодарить за восходящее солнце над горизонтом, за обладание безмерной силой, за вкусную еду и крышу. Однако у нас не принято жалеть о том, чего уже не исправишь. Был дан выбор, и его сделали. Последствия, конечно, не радостные, но лучше так, чем по-другому. Приехал я, в любом случае, не рассуждать о прошлых грехах. Мне необходима помощь. Твоя помощь, Намджун.       — Хочешь восстановить разгромленное королевство? — догадывается, выгибая бровь.       — И вернуть альянс.       — Чтобы снова сосредоточить всю власть в руках шестого королевства и сделать других зависимыми от него? — альфа разворачивается к окну и ухмыляется, начиная осознавать какие проблемы Левиафану может принести этот вернувшийся призрак былых дней. — По-моему, нам живется прекрасно и без Амориса. Любой, кто правит хоть небольшой горсткой территории, имеет право издавать собственные законы и принимать решения, не ссылаясь на правителей соседних государств. Отныне не требуется созывать советы, бросать дела и мчаться в Кроусвинг, чтобы помочь какому-то бедолаге с принятием новых подданств. Мы в ответе за тех, кто находится под нашим присмотром. За людей, которые стараются ради благополучия королевства. Зачем менять это и переходить на неудобную и непрактичную систему твоих предков? — через отражение стекла Намджун замечает напряженность главнокомандующего, который не перестает держать ладонь на ремне, поближе к ножнам, и стреляет ненавистным взглядом в ответ. Скорее всего, один из сноудропцев. Не зря же от него напыщенным самодовольствием разит.       — Я не прошу менять границы, жертвовать долгожданной свободой и называться старым именем, следовать старым правилам. Мы создадим иной альянс. Я создам, — Чонгук наконец поднимается и подходит к запыленному шкафу, задумчиво проводя подушечками пальцев по искусно вырезанному дереву. — Знаете ли Вы, что происходит в Солисе? Какую армию они скрытно собирают, с кем объединяются, кого убивают? А почему Север перестали трогать? Ведь до этого неоднократно посылали целые караваны с драгоценностями и редкими алмазами. Готовы были пойти на что угодно, вплоть до унижения, лишь бы заполучить Вашу дружбу.       — Все, что происходит за океаном — не касается Левиафана.       — Какое-то время не будет, да. Пока Сокджин окончательно не приведет план в действие, — посмотрев на притихшего командира, Чон двинулся дальше по кабинету, обойдя стол и встав напротив Короля. — Он свихнулся. Съехал с катушек. Убийство отца и захват престола — было только началом. Ему мало. Он готовится к чему-то, и у меня предчувствие, что это затронет всех и не в доброжелательной форме. Я должен вернуть замок, Намджун. Должен вернуть воинов, сражавшихся за меня. Сокджин не остановится. Вы не успеете оглянуться, как он доберется до Ваших земель.       — Никогда, — становится ближе, рычит чуть ли не в губы. Желваки опасно выделяются на скулах. — Никогда этот сопляк не доберется до наших земель.       — Откуда Вам знать? — выпрямляется, понижая голос. — Ваша уверенность однажды подведет Вас, Ваше Величество. Люди могут погибнуть. Сотни. Тысячи безобидных жителей. Вы это понимаете?       — Я убью Сокджина быстрее, чем нога его ступит сюда, — забирает накидку со спинки стула и, повесив ту на согнутый локоть, отступает назад. — Нужно время, чтобы обдумать. До тех пор, можете пользоваться всеми предоставленными услугами. И постарайтесь не мешаться под ногами, — кивает на дверь, давая прямой намек об окончании аудиенции. Чонгук, явно взбешенный подобным результатом, молча выходит из кабинета вместе с Кайем.       Хосок, достав из верхней полки шкафа закупоренную бутылку высокоградусного алкоголя, заполняет янтарной жидкостью два стеклянных бокала и выпивает залпом половину. Намджун на это только невесело хмыкает, и делает пару маленьких глотков.       — Ты был прав, — вытирает тыльной стороной ладони намокшие губы и усаживается напротив правителя, — самое худшее еще впереди.

⚔⚔⚔

      Натянув стрелу на тетиву, глубоко вдыхает, концентрируясь на помеченной красной точке в центре деревянной мишени. Возле ножек её валяется пара неудачно брошенных стрел. Старается не опускать плечи, не шевелиться лишний раз. Ногтями впивается в шнур, зажмуривает правый глаз и выпускает, задерживая дыхание. Заостренный наконечник врезается чуть выше точки и омега, оглянувшись нет ли кого позади, разрешает себе радостно улыбнуться и даже подбросить лук. В боях на мечах с ним нет равных, разве что только старшего брата и Хосока не удалось до сих пор обойти. А вот с умением правильно пользоваться луком и охотиться на крупную дичь, не достает практики. Но юноша и не против променять эту практику на полет с драконом, куда-нибудь высоко к облакам и солнцу. Куда-нибудь, где его королевский статус теряет свою значимость, королевские обязательства перестают давить на голову тяжким грузом. Сидя на драконе, ощущая прилив немыслимой энергии, покоряя горные вершины и преодолевая любые препятствия, кажется, словно тот грязный, отвратительный, мрачный мир исчезает и открывается совершенно другой. Более насыщенный, яркий, светлый и прекрасный.       Тэхёна все чаще одолевает желание бросить человеческие дела и уйти жить с драконами. Странно ли, что дикие крылатые создания стали для него второй семьей и любимым домом? С каждым разом, после очередного полета, оставаться на земле, в стенах высокого замкнутого замка, среди вечно любопытно снующих слуг и требующего каких-либо действий народа — невыносимо трудно. Его словно насильно привязывают цепями к земле, на которой он вырос и которую теперь должен оберегать. Его словно не хотят отдавать родной матери в руки — не той, что умерла при родах и не сумела наполнить детство настоящей материнской заботой, — а той, что зовется природой, что законы свои пишет и распространяет по всему свету. Той, что породила внутри него немыслимую тягу к сильным существам и закрепила их связь на ментальном уровне.       Левиафан давно становится для него тесным.       Нет возможности полностью расправить крылья.       Нет возможности окончательно исчезнуть.       Нет ничего, что принадлежало бы только ему и никому больше.       Это не жадность говорит в молодом принце. Не зависть и не эгоизм. Просто однажды, попробовав вкус истинной свободы и поддавшись её влиянию, впоследствии, уже невозможно отказаться от такого запретного дара.       Но он еще обязательно выберется отсюда. Отрастит собственные белоснежные крылья и улетит.       Омега опускается на корточки, дабы собрать в одну кучу спущенные стрелы, как слышит шорох одежды позади, и через мимолетную секунду его горла слабо касается острие кухонного ножа.       — Помнишь, что я обещал сделать в прошлый раз, если ты снова улетишь без меня?       Тэхён быстро меняет позу, повалив шатена спиной на снег и теперь направив нож в сторону чужой грудной клетки. На губах расцветает самоуверенная ухмылка.       — А ты помнишь, что я говорил на счет подглядываний за мной?       Оба вдруг тихо смеются, дружески ударяя друг друга по плечу. Тэхён ложится рядом, отдав нож, и сцепляется пальцы под затылком.       — Не успел вернуться, как сразу взялся за тренировки. Совсем мозги промерзли на холоде?       — Я тоже рад тебя видеть, Шуя, — парень что-то бубнит под нос, очень похожее на: «я, вообще-то, скучал» и «ну ты и идиот», затем садится, стряхнув снег с каштановых волос и кладет локти на согнутые в коленях ноги.       — Виделся с братом?       Короткий кивок.       — Получил по башке?       — А должен?       — Тогда с командиром?       Затянутое молчание.       — Значит от него получишь, — довольно лыбится, обнажая клыкастые зубы и получает снегом в лицо. — Он ведь сам собирался отправиться на поиски, правда появление сноудропцев помешало.       — Так это они приплыли? — Тэхён от чего-то нервно поджимает губы. Встречи с посланниками Королевства подснежников никогда не заканчивались мирными переговорами. Однако на сей раз, они пересекли море не с плохими намерениями. Это доказывает прибывший корабль без вооруженных воинов и жадных дипломатов. Неприятное чувство подвоха внутри вызывает тот факт, что корабль слишком сильно похож на южный. От южан, как правило, ждать хороших новостей не стоит.       — Судя по всему да, только во главе с другим… Королем.       — Что ты имеешь ввиду? — омега привстает на локтях, хмуро глядя на вмиг заискрившегося друга.       — Говорят, их возглавляет бывший Король Амориса. Я видел его по пути к тебе. Высокомерный и напыщенный. С жуткими глазами, такого… странного цвета, — Шуя демонстративно зевает, мол, ничего интересного, хотя Тэхён прекрасно знает, как этот лесной мальчик быстро собирает информацию в замке, пока он пропадает на пару дней. Юноша встает на ноги и протягивает мозолистую ладонь. Тэхён принимает помощь и взглядом просит продолжить говорить. — В общем, этот недо-король потребовал аудиенции с твоим братом и Хосоком. Еще и метку божественную показал перед всеми, представь!       — Метки имеют лишь бывшие члены альянса. Он таким образом доказал, что не врет, — вслух рассуждает принц, медленно сгребая в охапку стрелы и думая о том, как бы по скорее найти Намджуна и обсудить случившееся с ним.       — И напрямую заявил о собственном статусе. Было бы интересно с ним познакомиться, не считаешь? Я думал все отпрыски Амориса погибли в ту ночь.       — Не все, и теперь это многое меняет.       — Будет война?       Тэхён останавливается и смотрит на каменный замок впереди. Ему не нужно бояться идти туда и видеться лицом к лицу с новым королем. За его спиной находится самый сильный и настоящий Король Севера. Он приложит максимум усилий, чтобы помочь брату принять верное решение. Тот, конечно, редко, когда слушает его, однако они — семья.       А у них в семье с самого детства принято рвать чужие глотки друг за друга, сражаться до последнего вздоха и несмотря ни на что оставаться вместе.