шестёрка мечей и шут.

♫ one republic — everybody loves me

Мегуми с самого утра ощущает, что сегодня обязательно что-то случится. Это не интуиция и выработанное годами чутье. Это что-то внутри подает едва заметные, но понятные ему одному сигналы. Жизнь вот-вот совершит кульбит, поменяет полюса и заставит его испытывать давно забытые ощущения. Но до того момента как его мир перестанет напоминать посиделки у дождливого окна с кружкой кофе, ему хочется немного насладиться излюбленной рутиной. В эти дни Будапешт омывает дождями. Хранить в рюкзаке зонт или гулять с ним в одной руке для местных уже в порядке вещей. Солнце не показывается из-за туч уже третий день к ряду. Ещё только август, а на вешалке уже поселилось осеннее пальто, в гостиной на стуле вместо привычных футболок, водолазки и твидовые свитера. Кепки и солнцезащитные очки заменили шарфы и перчатки. Мегуми от части рад таким переменам. Его бледной коже отнюдь не подходит загар, как и привычному оверсайз-стилю, жаркий воздух и постоянный солнцепёк в спину. Засыпать под шум дождь сквозь приоткрытый балкон, своего рода ритуал для крепкого сна и быстрого упокоения. Вот он просыпается, застилает постель, включает на фон телевизор. Полная тишина невероятно гложет. И дело не в непрошенных мыслях, а в не состоянии сконцентрироваться в абсолютной тишине. Следом душ, чистые зубы, подобие укладки непослушной шевелюры, которая никогда не поддастся на манипуляции. Следующая остановка кухня, где уже смирно ждут верные соседи: белый волк Север и черный чуть побольше Кон. Они так же имеют свой график, по которому знают без напоминаний, когда хозяин их покормит. По характеру они сдержанные, как и сам Фушигуро, приученные к порядку, а ещё отличные защитники, не нападающие на прохожих без видимой причины. Мегуми выгуливает их поздно ночью во избежание конфликтов с гражданскими или выпускает на маленький задний двор дома, где для них места маловато. Но это всяко лучше прошлой квартиры, где для питомцев была отведена целая комната и они все равно в ней скучали. Мегуми покидает дом ближе к 10 утра. Самое время, когда город начинает жить. Стаканчик кофе в маленькой кофе-станции недалеко от дома и дорога к Центральному рынку Будапешта. С правого плеча свисает рюкзак, черное пальто развивает ветер, непослушные волосы снова живут своей жизнью. С некоторыми прохожими Фушигуро знакомится. Его маршрут по городу почти не меняется, поэтому знакомые лица невольно превращаются в хороших знакомых. Он знает старушку с двумя далматинцами. Иногда Мегуми помогает ей с сумками. Именно она показала ему прелести рынка. А высокий парень с татуировкой колибри на шее часто проезжает здесь на велосипеде в серебряных эппл наушниках. Иногда, как сегодня, прогуливается и пешком. На спине, как всегда, сумка для ноутбука и его глаза почти всегда устремлены в телефон, он фрилансер. Мегуми даже знает местную сумасшедшую, которую чаще можно увидеть на балконе одного из домов. Она разговаривает со своими растениями, а ещё выкрикивает случайные фразы прохожим. Фушигуро для неё Волчий вожак, которого ждут испытания на пути к власти. К той самой, к которой он не стремится, но всегда благодарит за непрошенное предсказание. На рынке, как всегда, оживлённо. Аккуратные палатки заполнены самыми разными продуктами. Продавцы редко зазывают прохожих, ввиду и без того большого трафика как жителей, так и туристов. Здесь можно найти всё: от заморских специй до сувениров ручной работы местных ремесленников. Цены здесь вполне адекватные, выбор в разы больше, чем в супермаркете. Прогулка по всему рынку занимает прилично времени даже для того, кто точно знает за чем именно пришёл. Фушигуро набирает виноград в одной из палаток, когда знаковое ощущение неотвратимого застигает его особенно остро. Это похоже на ощущение на себе чужого пристального взгляда на себе. Так знакомо и так чуждо ему, спустя семь месяцев жизни в этом городе вдали от всего. Он не оглядывается, спокойно передает продукты продавцу и наблюдает за взвешиванием продукта. — В какую цену здесь красный перец? Есть люди, чье появление всегда несет в себе неотвратимый крах. Те самые, которые обещают решить все проблемы, но суть в том, что именно из-за них весь пиздец и случается. Этот мужчина рядом в привычных черный круглых очках и парфюмом с запахом бергамота, тот самый тип. И этот знакомый аромат его присутствия он узнает даже в парфюмерном магазине сквозь множество других. Мегуми отлично контролирует эмоции и реакции, но раздражение и обреченность от этой встречи скрыть не может. Парень отходит от палатки так и не купив виноград и уходит вперёд. Сбежать не получится, но вдруг? — Будапешт тебе подходит. Такой же серый, строгий и абсолютно не гостеприимный как ты. Если ты думаешь, что сможешь игнорировать меня, я тебя разочарую. Ты же знаешь, я клещ. Если пришёл — дороги назад нет. — Кажется, ты меня учил, что все имеет обратную силу. И обратный маршрут. — А я уж думал ты принял обет молчания, — мужчина зачесывает волосы назад (они тут же возвращаются в начальную форму) и театрально кладёт руку на сердце. — Я бы не пережил такого удара от любимого ученика. — Моё имя Мегуми, а не Юта, — попытка подколоть считай засчитана. Годжо Сатору улыбается в ответ как привык всегда реагировать на все, что происходит вокруг него. А этот тон самого угрюмого ученика всегда радует его большое сердце. Иногда у него складывается ощущение, что Фушигуро родился с этим осуждающим взглядом и недовольным ворчанием на каждый шорох. — Юта тоже здесь, представляешь! Мегуми останавливается резко прямо посреди одного из многочисленных рядов. Пара людей задевают его плечом, их извинения он проносит сквозь себя. Блондин со странной прической делает тоже самое спустя пару шагов вперёд, чтобы потом с внутренним торжеством обернуться и указать пальцем на второй этаж. Там Фушигуро среди столиков одного из ресторанов, находит упомянутого Юту со скучающим видом попивающего нечто похожее на апельсиновый сок. — Что происходит, Годжо? — Думаю, мы на пороге войны. Но будет весело всех спасти!

***

Неделю назад

Картахена — регги уголок на огромной карте мира. Здесь морской воздух, умеренный ритм жизни, спелые фрукты и переливающийся разными акцентами и тональностями испанский язык на узких улочках. Здесь танцуют на площадях и днем и ночью, все друг другу приходятся друзьями, даже если видят в первый раз. Здесь нет разницы коренной ты житель или проезжающий турист. Это город, куда хочется возвращаться снова и снова за ощущением спокойствия и непринужденного веселья. Годжо сюда возвращается за цветными конфетами, сальсой по вечерам на одной из набережных, колумбийским кофе и, конечно, по работе. В такое райское место его обычно призывает замученный или нервный Яга Масамичи. При всей прелести портового городка, Годжо не прилетал бы сюда ещё пару лет для внутреннего спокойствия, но долг зовет, Яга обещает оторвать умелые руки в случае отказа. И разве можно отказать начальству? Вообще-то да, но Яга, понимаете, совершенно другое. Всё могло бы пройти, как и раньше, в офисе с кондиционером и большим мультимедийном экраном, но у Сатору острая форма аллергии на белые воротнички, кондиционер и кофе из автомата. А при виде серьёзных бумажек с государственными печатями, сразу покрывается пятнами. И раз уж он без особых уговоров приехал в главный офис, то имеет право выбрать место переговоров. Масамичи остаётся только принять эти не такие уж сложные правила Годжо. Скажем так, просьбы у этого человека всегда склонны к сумасшествию и отсутствию логики, поэтому просьба перенести встречу из офиса в удобное для него место не кажется пугающей. И никого даже не удивляет, когда по указанному адресу, Яга Масамичи, Идзити Каётака и Мей Мей оказываются в католической церкви Святой Марии. На входе троица оставляет приличные пожертвования. Внутри звучит песнь церковного хора. Скромное снаружи заставляет удивиться пестрому внутри. Аквамаринового цвета стены с белыми полосами, высокие арки с позолотой, свисающие с них обычные комнатные вентиляторы, едва уловимый запах свеч и благовоний. Никаких ярких рисунков, лишь аккуратно вырезанные узоры на потолке, распятье Христа в центре помещения и статуи Святой Марии. На примерно восьмом ряду выглядывает белая макушка виновника сего торжества. Яга садится на ряд впереди на пластиковый стул, двое помощников по бокам от Сатору. Вряд ли это поможет хоть как-то остановить мужчину в случае побега, но уже слабое к выходкам подчиненного сердце Масамичи всегда перестраховывается. — А вот и мои друзья, — приветствуется и Годжо, не отрывая глаз от поющих подростков. — Только прошу говорить тихо. И не ругаться. Мы же в церкви. — Отличное место, где можно выводить людей из себя, Годжо, — с ухмылкой подмечает Мей Мей. — Разве мне 16 чтобы заниматься таким? Сложно сказать был ли в 16 Годжо более спокойным или наоборот. Для Масамичи он всегда будет и последней надеждой, и самой большой проблемой. Нет дела, с которым бы не справился лучший член организации шаманов. С другой стороны, на этого лучшего нет никакой управы и контролировать его просто невозможно. Он способен лишь прислушиваться к узкому кругу лиц его окружения. Годжо слушает только себя и к общему сожалению, всегда бывает прав. Был он таким с рождения или это защитный механизм от пережитых событий? Их называют шаманами. Организация, созданная в Японии, но со временем потерпела изменений по причине присоединения пары европейских стран и даже Американских властей. Имя основателя и генерального директора даже спустя столько лет является тайной для всех членов организации. Как и участники её в полном объёме. Кроме таких известных, как например Годжо, чье имя на слуху, увы, всегда. Так же непонятно имеют ли шаманы государственную защиту, но ввиду безнаказанности за серьёзные поступки и допуск к секретным данным не одной страны, несложно догадаться, что рука политики имеет место быть. В число шаманов вербовали в основном и парней, и девушек с 15 лет. Это всегда были юные таланты, запримеченные где-то и кем-то. В дальнейшем вся их жизнь посвящалась организации. Выйти живым отсюда не считалось возможным. А раскрытие знаний ставило человека под прицел всего мира. Сатору Годжо был одним из главных наставников, а со временем созрел собрать личную команду. И он сам, и команда в целом, считались элитным подразделением. Где только им не приходилось работать. Самым громким делом по долгу остаются события в Сибуе четыре года назад. Это было пиком силы и страха, внушаемого начальству. — Рад тебя видеть, Идзити! — треплет Годжо по плечу старого знакомого. Тот сконфуженно улыбается и отвечает, что тоже успел соскучиться. — Годжо, как твой отпуск? — спокойно интересуется Яга. Его стул стоит в пол оборота к подчиненным. Очки свисают с разреза на футболке. Видимо только в церкви позволено их снять. Годжо отмечает приличного размера синяки под глазами, шрамы на костяшках и запущенную растительность на лице. Некоторые черты меняются только после серьёзных событий. — Я основательно влюбился в Кубу. Обязательно перееду туда. Найду знойную испанку, куплю небольшую табачную плантацию и сделаю бунгало где-нибудь на берегу. Отключу средства связи и буду загорать на солнышке вдали от ваших скучных лиц. Мей Мей, я бы взял тебя с собой, но увы, хочется мне любви искренней, а не по причине количества нулей на моем счету. — Ах, Годжо, — женщина поправляет белую косу и смотрит на мужчину одним глазом, подведенным карандашом. Её губы в алой помаде ломает ехидная улыбка. — Ты, как и я однолюб. У нас с тобой слабость к разным вещам и людям. И как ожидалось, данная колкость пролетает мимо ушей шамана. Так же, как и слова, где фигурирует «Годжо, ты должен», «Годжо, это приказ», «Годжо, перестань мешать алкоголь». — Мне жаль, но твой отпуск заканчивается серьёзным делом. — Разве бывают другие? Масамичи, если бы мне давали по доллару за серьёзные дела, я был бы богаче, чем я есть сейчас, а ведь это практически невозможно. — Звучит возбуждающе, — комментирует Мей Мей. — Это другое, — Яга откашливается и достает из обычного спортивного рюкзака планшет. — Я бы назвал это невыполнимой миссией, не будь тебя, Сатору. Но даже с тобой за спиной я не уверен, что мы можем с этим что-то сделать. — Ауч, вы задеваете мою гордость, — блондин берет протянутый планшет с серией фотографий, сделанных с камер какой-то военной базы. На них старый знакомый, в своём обычном состоянии, с невыразительным взглядом, в дорогом светлом костюме и черным чемоданчиком в руках. — Я и без этого помню, как выглядит Нанами Кенто. Получше фотосессию устроить не могли своему бывшему подчиненному и моему лучшему другу? Напоминаю, он любит выглядеть хорошо. — Хотел бы я разделить с тобой ностальгию по другу, но Кенто признан предателем. Он обвиняется по статьям шпионажа и госизмены. Где-то рядом затаивает дыхание Идзити. Он знал причину их приезда, предугадывал реакцию Годжо, но оказавшись с ним на расстоянии вытянутой руки с озвученным делом, ему становится по-настоящему горько на душе. Он сочувственно смотрит на шамана, чей взгляд устремлен куда-то между Масамичи и церковных служителей. Интересно узнать, о чем думает человек, чей первый друг вдруг стал врагом не страны, а мира и личным заданием. Мей Мей лишь искоса поглядывает на фото Кенто и молча сочувствует. Мог ли кто-то их них подумать, что в какой-то период жизни они окажутся здесь и при таких обстоятельствах? Картахена была местом центрального офиса шаманов. Шаманы прилетали за новыми заданиями и никогда они не были легкими. Но сейчас все было иначе. Сложность этого задания оценивалась огромным бэкграундом всех участников дела. И впервые целью был не кто-то, а бывший шаман. В глубине души Мей Мей ликует, что это поручили не ей. Увы, никто кроме Годжо, имеющего конфликт интересов, не разберётся с этим. — Нанами Кенто соучастник по делу нападения на авиабазу в Санта-Люсия три дня назад. По камерам видно, что он покинул её добровольно вместе с нападающими. Кроме того, он забрал с собой последние наработки по оружию и пару старых, которые уже прошли тестирование и должны были быть запущены в оружейный оборот нескольких стран. Он забрал с собой разработку интеллектуального оружия, которая в будущем может стать огромной проблемой абсолютно для всего мира. — Нанами не любит участвовать в политических междусобойчиках, — Сатору возвращает планшет Масамичи. Тот редкий случай, когда ему хочется закурить, но прямо на него смотрит Дева Мария. Даже внутренний атеист строго бьет по рукам желание залезть в карман брюк за пачкой сигарет. — Факт остается фактом. На него сейчас объявлена охота. Наемники, государственные структуры. Все хотят словить и наказать его. — Известно кто нападал на авиабазу? — Люди какого-то местного картеля. Но есть все основания думать, что Кенто уже покинут Мехико. И где он сейчас одному богу известно. Хотя со всеми созданными им же игрушками, он и от него сможет спрятаться. — Тогда я буду сильнее Бога, — Годжо сверкает своей нездоровой улыбкой все тридцать два и хрустит кистями рук. И Мей Мей ловит себя на мысли, что слова эти вертятся на языку у всех верхушки шаманов. Страшновато становиться целью этого человека. — Я так понимаю, мне нужно найти Кенто? — Именно. Доставить его в Картахену для дальнейшего расследования, — что значит «поставить на колени перед палачом». — Нужно узнать кому он будет продавать или передавать наработки. И если это случится прежде, чем ты его найдешь, нужно разобраться с тем, кто возьмёт на себя смелость воплотить их в жизнь. Средства для достижения на твоей совести, но все должно пройти как можно тише. То, что хранится в чемодане Нанами, смертный приговор множествам государств. Не навлекай их прицел и на себя. — Разве я не уже? — не выдерживает от колкости Годжо. Он ходячий триггер всей верхушки. Одного его существование не дает им расслабиться. — На моей спине прицел лет с тринадцати, если я не ошибаюсь. — Не давай повод взять тебя на мушку. Если Сатору Годжо сделает хотя бы малую оплошность в своей работе, его раздавит весь этот мир с долгожданным облегчением. Такие как он полезны только в момент использования, а потом превращаются в бомбу замедленного действия с огромным масштабом действия. И ни для кого ни секрет, что Годжо может похоронить не одну военную тайну и далеко не одно политическое лицо. И пока он равнодушен ко всем этим играм. До тех пор, пока эта песочница с красными кнопками не задевает его интересы. — Я в деле! — воодушевлено выкрикивает шаман. Достаточно громко, на что парочка с первых рядов пожилых людей обращает внимание на четверку. — Собери команду и направляйся в Мехико. Начни с самого начала. Обычные государственные гончие всегда упускают половину улик. — Мегуми, Нобара, Итадори, — перечисляет по пальцам Сатору. Не без удовольствия, ведь собственная команда повод для гордости. Они его ученики, итог многолетнего труда. — Обязательно Юта. — Он разве не занят делами в Аргентине? — интересуется Мей Мей. — Ты разве не слышала? Это дело первого приоритета. Без Юты не обойтись. Как и без всех остальных. — Итадори показывает хороший результат, но разве он ещё не зеленый для таких дел? — беспокоится Яга. — Несмотря на возраст, он поздний шаман. — Или я собираю свою команду, или дела не будет, — педантично выдает Сатору и повыше задирает подбородок. Знает прекрасно, что в сложившейся ситуации любая его хотелка будет учтена. — В отличие от вас, я примерно знаю куда может двинуться оружие. И уж точно разбираюсь получше всех вас в принципах Нанами Кенто. И ведь не поспоришь. Масамичи остается кивать как болванчику, а Мей Мей в голове считает расчеты на перелеты, которые обязательно покроет организация. Если за дело берётся Годжо Сатору, церемонится в средствах он не будет. — И обязательно Сукуна Рёмен! — победно выдает Сатору. — Нет! — кивает Яга. — Нет! — рявкает сидящая рядом Мей Мей. Привычного ей контроля, как и не бывало. — Нет! — говорит даже тихий и скромный Киётака. — Сукуна Рёмен разыскивается в стольких государствах, что вслух произносить страшно. А его дурная слава ненужная тень на это дело. — Сукуна утратил даже наш иммунитет и теперь обязан скрываться. Его не отдают под суд лишь из-за большой вероятности, что его обязательно понесёт и он разболтает абсолютно всё. Он успел нагадить даже в Британии. Вообще-то Годжо все это прекрасно знает. И так тепло на душе становится, что все эти космические заслуги на совести друга. Он им гордится, ведь не каждый может так хорошо танцеваться сальсу на терпении политиков и собственного начальства. У Рёмена это такой тип очарования. Он в своей гениальности чертовски привлекателен и раздражителен до предела. Мей Мей одно время была в него по уши влюблена, пока не поняла – риск единственная любовь этого мужчины. И ничему другому он сердце своё не отдаст. После Сибуи их пути разошлись. Последний раз они виделись осенью пару лет назад. Когда Итадори явился на порог Годжо с просьбой стать шаманом. А злой близнец Сукуна (близнецы всегда горе в семье), отговаривал Сатору браться за брата. Как видим спустя время, Годжо сделал все по-своему, чем возможно подпортил отношения с лучшим напарником. Но так ни разу не пожалел. — В деле, где все вертится вокруг оружия, нельзя обойтись без его Короля, — словно учитель напоминает Годжо своим ученикам с недовольными лицам, поочередно смотря на своих коллег. — Если все так серьёзно, будет лучше, если Сукуна будет по нашу сторону баррикад. Он может и не подчиняется тебе, Яга, но он всё ещё мой напарник. Мы доказали верность друг другу в Сибуе. — Именно после неё он сломал любые свои тормоза, — Мей Мей не скрывает своего раздражения и нервно теребит черную юбку. — Сукуна оружие, которое поражает не только свою цель, но и того, кто его держит. — Король Оружия моя забота, но без него моей команды не будет. — А его сотрудничество с Мегуми, — свой редкий голос подаёт Идзити. — Если вдруг он проговорится или.. — Это моя проблема, малыш Киётака — хлопает по плечу мужчину Сатору и встает с места. — Будем на связи. А пока мне пора на родину танго, забирать своего лучшего ученика. Он берёт со спинки лавки свой черный пиджак и накидывает его поверх плеч. Достаёт из нагрудного кармана черные круглые очки, чтобы после отсалютовать каждому в отдельности перед уходом. — Не вздумай прятать Нанами, — говорит уже в спину Масамичи Яга. — Я знаю, что он твой лучший друг, но это дело может закинуть виселицу и на тебя. Кенто, которого мы знали, никогда бы не предал свои принципы. — Нанами знал только я и Гетто. Вы были просто знакомыми. Пара купюр в подношения на прощание. Высокая фигура в черных одеждах уходит из церкви. Перед глазами Яги образ Сатору ребёнка, который обещает поступать правильно. Но жив ли этот ребёнок внутри или давно захлебнулся в пролитой крови?

***

Наши дни

Юта допивает второй стакан свежевыжатого апельсинового сока. Он только закончил есть пасту с песто соусом и овощами. Всё ещё выглядит как подросток, хотя ему без малого уже 22 года. Сидит за столом в большой серой толстовке и черных спортивных штанах. Странно видеть без родной катаны, но есть нескромные подозрения полагать, что ради незаметного перемещения, и Оккоцу и Сатору прибыли в Будапешт без оружия. Без привилегий на чартер, отсутствие досмотра и все в этом духе, предоставляемых организацией. Риск большой, но он оправдан, если все передвижения по миру стоит провернуть в секрете. Общеизвестный факт — для Годжо ножи и пистолеты лишь помеха. Пересказ событий и изложение сути вводит Мегуми в ступор. Он не может притронуться к заказанному круассану с творожным сыром и рыбой и даже глоток кофе в горло не лезет. В отличие от своего учителя. Тот во всю доедает паприкаш. Даже рассказывал моментами с набитым ртом, от чего пара капель соуса упала на стол, и Мегуми по-отечески протянул ему салфетку. Нанами Кенто был одним из лучших шаманов, но потом по своей воле перешел в государственные структуры для разработки оружия. Там ему было спокойнее. Никакого риска для жизни, только сиди и создавай себе с приличной оплатой за труд. Мегуми видел его лишь пару раз, больше слышал от самого Сатору. Образ предателя и лучшего друга никак не состыковывались. — Есть идеи что могло заставить Кенто так поступить? — задает логичный вопрос Мегуми. Никто лучше не знал этого человека, чем лучший боец шаманов. — Никаких, — как ни в чем не бывало отвечает Сатору. — Господин Кенто был человеком железных принципов, — более развернуто отвечает Юта. — И только они его интересовали. Запугать его или купить вряд ли возможно. Но сам он, — парень делает паузу, болтая в руках стакан с оранжевой жидкостью. Откровение дается тяжело. У него хватает воспоминаний о Кенто, чтобы переживать эти события тяжелее Мегуми. — Он не мог нас предать. Только не он. — Но у тебя должны быть мысли, к кому Кенто мог пойти с разработками? Или кому они могли понадобиться? — обращается напрямую Годжо, чье равнодушие к ситуации начинает напрягать, хотя это его стиль. — Кому угодно. Начиная от группировок и заканчивая религиозными фанатиками, где культ смерти распространен. Но за простую болтовню Нанами не отдаст свой труд. И в незрелые руки дело не доверит. — А что если упомянутый Король Оружия и есть заказчик? Судя по отзывам Мей Мей, он мог это все провернуть. — Глупости, — Годжо отодвигает пустую тарелку и вытирает рот белой салфеткой. — Сукуна заимел такое прозвище не потому что у него много оружия. Просто он может убить чем угодно. — Однажды он убил человека детским самокатом, — добавляет Юта. — Задушил человека наушниками. Выдавливал глаза с помощью обычной бутылки. В общем, ему не нужно оружие, чтобы убивать. Все что под рукой для него подойдёт. Поэтому его называют — Король Оружия. Сукуна причислен к легендам шаманов. И вроде как по слухам, только Годжо мог выиграть у него один на один. Но прямого столкновения Мегуми никогда не видел, как и самого Рёмена в действии. Масамичи всегда отзывался о нем исключительно в негативном ключе. Как уродливое пятно на репутации шаманов. Но Годжо всегда добавлял, что без Сукуны, никакой победы в Сибуе не было бы. И сейчас Фушигуро мог столкнуться с тем, о ком всегда только шепотом и редко по настоящему имени. Сомнений о том, что имя просто обросло слухами было достаточно, чтобы сомневаться в этой гениальности. Мегуми из тех, кто пока своими глазами не увидит — доверять не будет. И это не раз сыграло ему на руку. Надейся он лишь на сплетни. так и думал бы, что Годжо не больше, чем клоун. Хотя и это имеет место быть. — Какой у нас план? — подводит черту Мегуми. — Абсолютная импровизация. Ладно, для начала собираем команду и едем в Доминикану, — Годжо хлопает в ладони с изящными длинными пальцами и подмигивает учениками поочередно. — А если серьёзно? Годжо начинает утомлять общая уверенность, что он может иметь исключительно клоунский подтекст во всем. — В Доминикане мы встретимся с Консультантом. А дальше как он скажет. — Ты не говорил, что мы встретимся с ним, — Оккоцу явно не в восторге от этого пункта. даже фраза с импровизацией не произвела на него впечатление. — А это проблема? — не понимает Сатору. Точнее, притворяется. — Дело серьёзное. Нам нужны профессионалы. — И надежные люди, — с нажимом добавляет Юта. — Кто такой Консультант? — наконец вмешивается Мегуми, чувствуя себя каким-то Итадори в этот самый момент. — Гето Сугуру. — Тот, кто может контролировать все в этом мире, не имея статуса и привилегий