шестёрка мечей и шут.

Движение по маршруту за остальными необходимыми членами команды приходится отложить на пару дней. Фушигуро Мегуми беспокоен устройством своих питомцев в надежные руки. За это дело берется ожидаемо Идзити, но переправка и необходимые условия пусть и для домашних волков быстро процесс не скорый. Итого они отклоняются от заданного плана ровно на двое суток. И это беспокоит всех, даже звонящего по вечерам Масамичи с другого конца света, кроме Годжо. В это время создатель команды чокнутых как и он сам пробует паприкаш и балуется огромными порциями кофе. Болтает, болтает и ещё раз болтает о своем путешествии вокруг света за этот отпуск. Не забывает посвятить в подробности даже личной интимной жизни. Юта эти истории тщетно пытается пропускать мимо ушей и предпринимает попытки снова и снова перевести разговоры в рабочее русло. Мегуми, который в отличие от Оккоцу провел меньше времени с известным шаманом, не перестает удивляться беспардонности одного из сильнейших людей. И если бы кто-то со стороны сказал, что этот самый белобрысый шут затевает перевороты, проводит военные операции и всегда выходит победителем в схватках, Фушигуро покрутил бы у виска и возможно, не исключает эту возможность, ощутил бы в этот момент холодное дуло к виску. Пара личных наблюдений дали косвенный ответ на вопрос: что из себя представляет Сатору Годжо? Помимо безостановочного потока абсурда и шуток, этот человек умеет выдавать верные стратегические пути. И несмотря на всю эту беззаботную оболочку, Годжо абсолютно точно любит убивать. Пусть это звучит как портрет маньяка, но в действительно Сатору являеется кровожадной акулой. Если этот человек чует кровь — он доведет дело до конца. Шут, у которого первая шутка — прощупывает почву, вторая — находит болевые точки и уязвимые места, третья — бьёт в цель, наносит непоправимые увечья собеседнику. О том как хорош шаман в рукопашном бое вообще слагаются легенды. И Мегуми удалось лишь раз увидеть этого зверя в пиковой точке возможностей. Шутки шутками, но Годжо убивал, убивает и будет убивать с той же безумной улыбкой на лице, не оставляя шанса на выживание. Восемь месяцев назад была их последняя общая миссия. С нынешним составом кроме Сукуны. Задание в горячей точке, где нужно было подсобить армии одной стороны. И видели бы вы их глаза, когда на помощь пришли: совсем юная тройка наемных убийц, стендапер и парень с рисунком медведя на толстовке. Мегуми до сих пор помнит подтрунивания над собой и поток сексистских выражений по отношению к Нобаре. Конец всем издевка положила вспыльчивость девушки, вследствие которой она слила жене капитана все переписки неверного мужа одним кликом, а потом вывихнула ему плечо в знак женской солидарности. На горячей точке они пробыли не больше двух недель. Никто не должен был знать, что в деле замешаны японский наемники такого ранга. После этих событий Сатору ультиматумом выбил у Масамичи годовой отпуск для всех. Прошло семь месяцев и вот они сидят в аэропорту Будапешта. В руках у каждого билет до Парижа. Там сейчас отдыхает и живет Нобара. Никакой оригинальности. Типичная девчачья мечта. Осуждать её нельзя, ведь по сути детства у неё не было и сейчас она ожидаемо восполняет пробелы детских хотелок. Мегуми за это время она почти не писала. Немного обидно, но сделано это было из добрых побуждений не нарушать личное пространство Фушигуро. В ожидании посадки рейса до Парижа эконом классом, Годжо выпивает второй холодный латте по счету. В своих неизменных черных круглых очках, белой футболке, которая позволяет оценить подкаченные грудь и пресс, и черных джинсах, облегающих спортивные длинные ноги. Настолько длинные, что только ими можно затоптать своего врага. И даже в этой обычной одежде он выглядит как кинозвезда. А напротив сидящие Юта и Мегуми в своих толстовках и спортивных штанах и почти одинаковых кедах — эмо-подростки, за которыми приглядывает взрослый дядя. — Ты предупредил Нобару о нашем прилете и вообще деле? — вовремя интересуется Оккоцу. — Она любит сюрпризы, — отвечает Годжо и помешивает лед в прозрачном пластиковом стакане. — А вот Юджи я сказал. Пусть братца своего подтянет в Нью-Йорк. — Сукуна так и не выходит на связь? — и получив отрицательный кивок наставника, Оккоцу обессилено вскидывает руками и роняет их на свои колени. — Без него нам точно конец. Особенно если до него доберётся Нанами. — Никто из них не сделает шаг навстречу друг другу. Кенто ненавидит хаотичных как Рёмен, а тот в свою очередь раздражается от вечных правил и графиков Нанами. Скорее наш Король станет первой мишенью, чем его соратником. — Тебе не стоило брать на обучение Юджи. Он не хотел, чтобы брат выбрал тот же путь, — серьёзно выдает Оккоцу. Иногда складывается ощущение, что из них двоих учитель именно он. Крест его всегда ставить на верный путь нерадивого ученика. Юджи вступил в ряды шаманов примерно в тоже время что и Мегуми. Но первый намного старше, хотя морально Фушигуро точно старик в этом дуэте. Именно одновременное прохождение обучение и сделало парней друзьями. Но детали самого зачисления Юджи никогда особо не интересовали Мегуми. До этого самого момента. — Кто старое помянет, Оккоцу, того боевыми искусствами накажут, — Годжо смеётся и за пару глотков допивает свой напиток. У него точно когда-нибудь откажет сердце. Не на задании, а просто от очередной порции кофе. — Ты ведь не видел Сукуну, да? — Юта переключает своё внимание на Мегуми. С наставников общаться бесполезно. Иногда он завидует этому простому отношению Годжо к серьезным вещам. Наверное, в их сложном и неоднозначном мире, только такое отношение может сохранить здравый рассудок при себе и с десяток нервов. Но в другие моменты, Юта молит Бога дать учителю пару тонн серьёзности для спокойствия всех окружающих. — Нет, только слышу о нем постоянно, — с каплей раздражения отвечает парень. Сукуна может убить кого угодно и чем угодно. У шаманов должны быть правила, иначе все станут подобием Сукуны. С Годжо может сравниваться только Сукуна. Везде этот мифический персонаж без рода и племени. Ходячая легенда. Так почему же такой способный и важный не был с ними в горячей точке, где лишней сила бы точно не была? — Чисто теоретически, ты его видел. Но не буквально его, но уже знаешь как он выглядит, — один из тех моментов, когда в Сатору просыпается Загадочник из Бэтмена. Неумелый такой, с улыбкой Джокера и такими же идеями. — Итадори и Сукуна близнецы. Буквально до мелочей. Только у Сукуны на лице и по телу татуировки, — как ребёнку поясняет Юта. — И по характеру абсолютно разные. Слава богу, у младшего на пару минут Итадори нет той жестокости и проблем с агрессией. Иначе двух таких машин для убийств мир не выдержит. — Если Сукуна настолько опасен, почему нет приказа убрать его? — резонный вопрос заставляет двух шаманов напротив переглянуться. — Он полезен и с этим ничего не поделаешь. Ну и так сложилось, что единственный способный убить его или хотя бы обезвредить это он, — Юта кивком указывает в сторону наставника. — Но я не убираю друзей, — гордо выдает Годжо сияя своей улыбкой и уложив подбородок между большим и указательным пальцами. И вот хрен поймешь плюс это или минус в сложившейся ситуации. В той самой, где один разыскивается за кражу и пособничество в нападении на военную базу, а второй нарушил закон всех стран, где только мелькала его розовая голова.

***

♫ tom odell — another love

Три с половиной года назад. Картахена.

Пристань Картахены любовно омывают воды Средиземного моря. Частные маленькие яхты небрежно покачивается на черных волнах вдоль деревянной дорожки. Уже за полночь. Луна прячется за тяжелыми тучами. Вода напоминает бездонную черноту. Последние гости ушли. Лишь в редких случаях можно увидеть маленький свет в каютах. Через дорогу надрывно поёт и играет на гитаре уличный музыкант. В это позднее время публика из каких-то пяти человек дружно подпевает ему народную испанскую песню. Тихо, дабы не тревожить спящих жителей. Там что-то о любви и огне, но Годжо ловит куплеты в пол уха, полностью сосредоточившись на звуке воды. После тяжелого дня в стенах главного офиса, душа просит простора в безлюдных местах. Вода как вечный антидепрессант. Заливает душевные порезы водой и обеззараживает до следующего раза. В любое другое время Годжо рад был бы прийти сюда по собственному желанию со стаканчиком свежезаваренного эспрессо. Но именно сегодня он приходит сюда после короткого сообщения на телефон, где только адрес и время. И нет в этом моменте привычной легкости. Предполагать, строить теории, искать выходы, стратегия отступления или нападения– Сатору запрещает своему мозгу делать что-то из указанного. Но он, как и всегда, работает не хуже вечного двигателя. Информация прокручивает все шестеренки, копирует саму себя, дабы ничего не упустить, ведёт нити к другим данным, образовывая сетку запутанных мыслей и фактов. И думать о чем-то одном или избегать мыслей о другом практически невозможно. Это его наказание за гениальность. Но он все равно старается подальше спрятать выводы и предположения. Травить самого себя он уже давно привык, но это всегда остаётся и будет оставаться за закрытой дверью или в личном доме, спрятанном в укромном уголке мира, где лучшие псы Яги не найдут и за многие годы. Слева раздается щелчок зажигалки, покашливание, затем кто-то делает затяжку, длинные бледные пальцы с одним кольцом на указательном правой руки протягивают ему сигарету. Фильтр прямо к губам, которые робко его охватывают, затем вдох и вот сигарета оказывается в руках Сатору. Гето напротив одет, как и всегда с иголочки. Излюбленные брендовые вещи, уложенные черные волосы чуть ниже плеч, помимо кольца серебряная цепочка на черной водолазке с высоким воротом. На ухе блестят четыре прокола с каждой стороны, разного размера круглые гвоздики. Там во рту, посреди языка, (не)юбилейный девятый, который они пробили Сугуру в Шанхае после одной из многочисленных миссий. В карманах пиджака, как и всегда пачка сигарет и зажигалка для Годжо. Первый затяг всегда за Гето. Вдруг херовый табак или вообще отрава. Убийственно романтично и трагично. Сам Сугуру давно бросил. — Задержался на целых, — Годжо сверяет время с ручных часов на правой руке. — Три минуты. Ах, херц Гето, вы заставили меня ждать и мучиться от душевных терзаний, как в ваших любимых поэмах. — Вовремя ты вспомнил немецкие привычки. Гето прекрасен от кончиков своих аккуратных ногтей до корней мягких волос. Его лисьи черты не смогут воспроизвести лучшие скульпторы. Лучшие хирурги мира будут бессильны чтобы повторить эту естественную красоту. Сатору всегда заглядывается непозволительно долго и черные очки ему в этом помогают. Как вор, который любуется произведениями искусства в Лувре с планами о краже. Гето всегда улыбается, прикрыв глаза. И только Сатору, кажется, может различить приклеенную намертво маску от настоящих эмоций. Тонкие губы, аккуратные брови, которые Сугуру по-детски сводит к переносице в моменты малого бешенства. Прямо сейчас он улыбается в ответ как обычно, но уголки губ почти не поднимаются, скорее натягиваются в струну. Это защитная реакция. Трещины по маске уже пошли. По двум сразу. — Если ты хотел сделать мне предложение, то учти – без кольца от булгари ничего не будет, — чем больше шуток, тем крепче натянуты нервы. Чем сильнее очередная затяжка, тем сильнее Сатору ощущает себя неуютно, что бывает в исключительных случаях. Но говорит нараспев, активно жестикулирует, прячет истинные реакции. — Я уже заказал доставку, ты же знаешь, — не меняя эмоций парирует Гето. Пусть все так и останется. Пусть они останутся в этом вечере под шум мини волн и испанских песен. В ночной прохладе с морским воздухом в легких. Сатору не хочет мотать вперед, но и кнопку стоп жизнь ему не предлагает. И когда маска непробиваемости раскалывается на Сугуру вместе тем, как мужчина открывает глаза, Сатору готов выбрать государственный переворот, чем свой собственный. В его мире нет места стабильности, постоянству, но что-то было неизменным. Например, человек напротив. — Я ухожу, — сигарета у губ мажет неловко. Затянуться в этот критичный момент не получается. Гето ловит этот жест глазами и сам на секунду забывает дышать. — Новая миссия? — Сатору сам себе кидает спасательный круг. Но его перехватывает Гето и протыкает спицей для вязания, к которому пристрастился в уже нелюбимой Германии. — Я ухожу из шаманов. Я буду просто консультантом. Никаких миссий, никаких жертв. Только знания и информация. В чем я и хорош. Я все ещё подчиняюсь Масамичи, но буду заниматься совершенно другими вещами, на другом конце света — как на духу выдает Гето. Репетировал, прокручивал в голове. Подбирал нужные слова. Он не может обрубить связующую нить до конца, потому что кишка, откровенна, тонка для такого, но черту в их дуэте подвести самое время. — Ты не в себе, — как и всегда в моменты раздражения, голос Сатору низкий и угрожающий. И он поражается как мало ему нужно для смены настроения. — Если тебя надоумил Яга, то стоит это обсудить с другими людьми. Иногда он помешан больше на работе, чем на человеческих взаимоотношения внутри организации. — Обсудить с тобой? С человеком, который всегда будет отдавать приоритет личному? — Гето цокает языком и прячет руки в глубоких карманах пиджака. — Я сам решил, а он дал мне шанс уйти не предателем и не преступником. Я устал играть со Смертью в салочки по всему миру. Переживать, терять, убегать. Гето ненавидит кровь и это факт известный. Он любит решать все диалогом, но в их профессии это работает в одной ситуации из десяти. Отличный сборщик информации, дипломат, знаток менталитетов и религий. Но, помимо этого, лучший стрелок, снайпер элитного уровня. И это ему подходит, ибо вблизи Сугуру не может наблюдать кровь. Годжо готов убивать и затирать следы, лишь бы другу стало хоть немного легче жить в их мире кровопролития. Но дело ведь не в этом. Дело в состоянии постоянно риска. Они не раз это обсуждали. Страхи Гето посмертные враги Годжо. Такие как Годжо, Сукуна, черпают из угрозы жизни новые силы, шанс прыгнуть выше головы и доказать собственное превосходство себе и миру. Такие как Гето подвергаются мысли, что когда-нибудь потолок возможностей перепрыгнуть не получится и последний раз все ближе и ближе. — Есть другие варианты. Вспомни, как мы работали дуэтом долгое время, как тебе было спокойно, — козыри на стол, душа Сатору открыта нараспашку. Сигарета летит в воду. — Нельзя всегда работать вдвоем. Это правила шаманов. Они созданы не просто так. Я понял это на своей шкуре в той же Германии. Оба понимают, как двусмысленно это звучит. По-юношески Гето становится стыдно за это откровение. — Мы были счастливы в Германии, — Годжо поправляет очки. Ему сейчас самое время скрыть зеркала своей души. Но Гето не из тех, перед кем есть возможность что-то спрятать. Сколько состояний друг друга они видели, сколько тайн было поделено пополам в ночи. Они дуэт с пятнадцати лет. Когда маленького Сугуру привел тренер по спортивной стрельбе. Когда родители Гето получили свою первую суму, которую перечисляют всем опекунам шаманов до их совершеннолетия. Годжо в то время был уже известен своим первым убийством и гениальными способностями в боевых искусствах. Уже тогда верхушка забеспокоилась, что он принесет хаос как раз из-за своей силы. Но одинокий и в незнакомых декорациях Сугуру, был первым, кто попросил у Годжо простой помощи и стать его другом хотя бы на первое время. И вот им по 24 года. Обещание превратилось в клятву, дружба во что-то большое, без названия, но с разрушительной силой. Она бьет по ним в разы сильнее, чем огнестрел или ударная волна от взрыва. — В этом и проблема, Сатору, — ком в горле ломает спокойный тон Гето. — Шаманы не могут иметь такого счастья. — Давай отдохнем. От всех и всего. У тебя будет время перезагрузиться, подумать о происходящим. В Норвегию, как ты хотел. Или Доминикана? — Я ухожу, Годжо. Спасибо тебе за дружбу, — Годжо не сверхчеловек и ранений за свою карьеру получил достаточно. Но это единственное пробивает его насквозь и выбивает всю спесь, не дает шанса подняться на ноги и взять в руки оружие для ответа — Я всегда буду рад помочь тебе и твоей команде словом. Годжо не нужны слова и не нужны жертвы. Ему не нужны бесконечные нули на карте и общее признание его силы. Сатору не нужен пропускной билет в любой уголок мира за один значок особого значения. Сатору Годжо нужен Гето Сугуру. Это происходит быстро, но для лучшего снайпера, чьей реакции позавидуют многие, действие различимо по мили секундам. Пара шагов вперёд, руки Годжо тянутся к шее друга, белые волосы ерошит морской ветер, известные всему миру круглые очки летят на асфальт, лицо Годжо так близко, что он может вынуть из Сугуру душу одним вдохом. Но Гето умен не только в профессиональном смысле, но и как знаток Сатору Годжо, поэтому успевает заткнуть его рот своей ладонью быстрее, чем на их дружбе будет поставлен крест. Для Годжо это крик души. Невысказанные чувства, переживания, тайна. А для Гето это катастрофа вселенского масштаба. Поцелуй уничтожит обоих. Их сказка закончена. — Останься для меня живым, — не просит, а умоляет Гето. Его черные глаза рады видеть голубую радужку напротив с утра до вечера. Как жаль, что Сатору приходится снова и снова прятать его истинную красоту. То, что как нельзя точно описывает его большую душу. Годжо не может ответить из-за ладони, но даже не будь её, он бы не нашёл подходящих слов в этот самый момент. — Прощай. Лицо горит от прикосновения чужой ладони. Годжо следит за силуэтом до самой машины, даже не моргает. Знает, что Гето не обернется и белый флаг не протянет. Но двинуться с места и дальше по жизни сейчас кажется невозможным. Кто же мог подумать, что сложнейшей миссией для непобедимого будет проститься?

***

Наши дни. Париж.

— Годжо, ты в норме? — Может акклиматизация? Сатору выныривает из воспоминаний как из трясины. Ученики ждут его у открытой двери такси, а по другую сторону сидит явно напуганный водитель, который уже надумал инсульт или паралич пассажира. Настолько долго Сатору не подавал признаков жизни. — Тошнит от запаха круассанов. Пытался восстановить дыхание, иначе заблевал бы весь салон, — говорит Годжо поднимая свой рюкзак, расположенный между ног. — Salut! Таксист на прощание никак не реагирует. Только радуется, что смог избавиться от двух хмурых подростков и чудаковатого японца. Троица выходит к многоэтажным домам почти в центре Парижа. Здесь на каждом шагу пекарни и в воздухе действительно чувствуется аромат горячей выпечки, ванили и корицы. Они заходят в одну цветочную лавку, где Годжо покупает Нобаре цветы. Юта предупреждает, что именно этим она и убьет наставника за внезапный приезд и прерванный отпуск. Но сколько Оккоцу себя помнит, Годжо всегда покупает цветы, когда наведывается к женщинам. И лишь Мей никогда не оценивает такой жест по достоинству, предпочитая получать знаки внимания наличными. Кугисаки Нобара лучший айтишник за последние года организации. Её карьера началась на уроке информатики в школе, где она взломала базу школы и наставила себе высокие баллы по гуманитарным предметам. Яга заприметил её после одного форума для молодых программистов, принять участие в котором могли молодые люди после прохождения тестирования. Нобара была единственной, кто не допустила ошибок, а потом ответила, что все задания были словно для отсталых. Даже подумать было не над чем, настолько все было просто. Нобара не разбирается в литературе, далека от моды и совершенно не ценит романтику. Её страсть накопительные диски, процессоры посильнее и мониторы побольше. Она говорит на языке фактов и всегда проверяет любую информацию. Пару раз она регистрировалась на тиндере. И каждый раз взламывала аккаунты понравившихся красавчиков, чтобы разочароваться в их общении с другими дамами. Кугисаки уже имеет диплом университета, закрыв программу на пару лет быстрее остальных с подачки Яги. Да, как можно заметить, Масамичи вкладывается в неё по полной. Она ему как дочь. Пару раз он даже наведывался на семейные ужины к её семье, пока не поступил приказ прервать все встречи с членами семьи ради их же безопасности. В общем, Кугисаки отличница. Но это не мешает ей быть той ещё задирой. В детстве она занималась гимнастикой и это сослужило ей большую пользу в изучении рукопашного боя. Её учителем был Сатору Годжо. И она любила этим гордиться. Но раздражалась от любой шутки наставника. Но стоило кому-то со стороны намекнуть на тупость учителя, как она тут же превращалась в убийцу. Для шамана мало быть просто айтишником, поэтому впоследствии Годжо обучил её тхэквондо. Поэтому да, назвать ей просто умной девчонкой за компьютером будет чревато для здоровья. — И я все равно не понимаю, — они втроем поднимаются на лифте. Играет джазовая музыка, под которую Годжо виртуозно играет на не существующем пианино. — Как можно было выяснить все о человеке, вплоть до того, где она обедает, но не сказать о визите. — Она бы спряталась, — пожимает плечами Годжо и быстро играет на ноте Ля. Мегуми вспомнил прошлую версию про сюрпризы. Вовремя. — Я бы нашел потом, но к чему эти игры! — Тебе стоит узнать про личное пространство, — закатывает глаза Мегуми. Рядом в поддержку кивает Юта. — Зануды, — просто отвечает Годжо за секунду до того, как двери лифта разъезжаются. По данным Сатору, квартира Нобары двухэтажная с высокими окнами. Она проживает одна и ведет достаточно антисоциальный образ жизни. Обедает в одном и том же месте, но чаще заказывает доставку. Только технику выбирает лично. У неё нет друзей, кроме официантки, которая всегда её обслуживает и которой она стабильно оставляет чаевые почти как зарплата девушки. Пару раз они пили пиво и гуляли к известной башне. Троица стучится несколько раз в дверь из темного дуба. Ожидаемо – тишина. Юта ругается себе под нос, да и Мегуми теряет контроль. Сатору, которому не в первой нарушать правила этого мира, проворачивает ручку и двери и та, о чудо, подается вперёд. — Отлично, — шипит Юта и кладёт свою руку на руку Сатору чтобы вернуть ручку в закрытое положение. — Никакого проникновения на частную территорию без разрешения. Она наша подруга. — Подруга, которую мы спасаем от незваных гостей или преступников. Кто вообще оставляет дверь открытой в такое время? — Мы и есть те самые гости, — напоминает Мегуми. — Мы её друзья, — и Сатору снова открывает дверь, сбрасывая руку Оккоцу. В квартире тишина. Только шум машин и болтовни людей с французских улочек сквозь открытые окна. С прихожей, где троица оставляет сумки, они оказываются в гостиной, которая разделена с кухней барной стойкой. Здесь много зелени, много света и воздуха от больших окон, по плинтусам раскиданы многочисленные провода. На стойке два бокала и бутылка шардоне. Деревянная доска, где кто-то нарезал разные виды сыров. На полу пара виноградин. Экскурсия могла продолжиться на ступеньках на второй этаж, но все трое одинаково слышат внезапный стон, а затем мужской шепот. Не проходит и секунды, даже Годжо не успевает среагировать, как Мегуми в своей профессиональной манере хватает нож с доски и швыряет с поразительной точностью в спинку дивана. — Фушигуро! — кричит Нобара. Слышен грохот, словно она упала. Но нет, рыжая голова показывается из-за спинки дивана. У неё безумные глаза, растрепанные волосы и да, голые ключицы. Мегуми совестно отводит взгляд на кресло. — Юта? Годжо, оставь бутылку в покое! — если бы голосом можно было убить, то они все трое лежали бы на полу по росту трупами. — Выветрилось, — неприятно морщится Годжо, болтая жидкость в бутылке и подносит к носу горлышко. — Дешевое кстати. Думаю, это подделка. — и тут же вставляет в него маленький купленный букетик цветов. — Это из фирменного магазина, — Мегуми кажется, что ему послышалось, но нет. Это незнакомый мужской голос. В одних штанах и с голым торсом показывается молодой человек. Он стоит прямо за спиной Кугисаки. Что-то общее в его чертах от француза и обычного американца. Честно говоря, были подозрения, что девушка вообще интересуется только своим полом. Поэтому видеть с ней мужчину, да ещё и в такой обстановке сравнимо абсурду. — Ты хреново выбираешь алкоголь, но в девушках у тебя есть вкус! — непрошенный, абсолютно неуместный комплимент от Годжо. Будь Нобара такой же меткой как Фушигуро, обязательно швырнула бы нож. Но сейчас ей стыдно что-либо комментировать, и её голова обессилено падает снова на диван и пропадает из виду для троицы.

***

— У нас вообще есть шансы против Нанами Кенто? После несуразной встречи проходит сорок минут. За это время Нобара приводит себя в порядок, убирает остатки романтики и делает чай и кофе гостям. Переставляет цветы в человеческую вазу с водой вместо алкоголя. Парень, с которым не получилось, остается на диване со включенным телевизором. Юта не рвется обсуждать дело при незнакомце, но Кугисаки успокаивает, мол, Михель, это его имя, не заинтересован в таких делах и идти ему будет некуда с данной информацией. Юноша работает веб дизайнером образовательных платформ, иногда пишет программы на заказ. Годжо выдает все как на духу. Не обходится без шуточек, приукрашиваний и отхода от темы ради комментария о качестве кофе и о том, что в Испании он совершенно на другом уровне. Нобара слушает молча, без уточнений и комментариев. Она проходит стадии отрицания, торга и смирения за эти долгие минуты истории. Нанами Кенто как-то давал ей консультации по работе с ИИ. В целом был хорошим собеседником в этом хаотичном мирке шаманов. — Нас же много, — Годжо говорит это с гордостью. — Конечно есть. Я уверен, что все решится мирно. Это какая-то ошибка и Нанами сам отдаст нам все, что потребуется. — А если нет? Он не мог просто так провернуть всё это, чтобы потом быстро сдаться. Зная какой, поднимется шум среди шаманов и властей. — Я думаю его могли чем-то шантажировать, — предполагает Юта. Он много думал над этим. Всё время в самолете и до него. Для него целью стало найти оправдывающий мужчину мотив. — В этом случае он мог обратиться ко мне, — парирует Годжо. — Или к Масамичи. Да, скорее к нему. Тут что-то другое. И мы это обязательно выясним. — Итадори в курсе? — девушка получает в ответ положительный кивок учителя и ей в этот момент непонятно почему ей досталась привилегия внезапного визита. — Он договорится с Сукуной? — В точку! — хлопает в ладоши Годжо. — Всегда знал, что она умнее вас. — Нас вместе взятых, — комментирует Юта, указываем рукой на всю троицу сразу. — Я слышала он напал на Темз-хаус, — вообще Нобара слышала слишком много подвигов Сукуны за свой отпуск. Человек, который настроил против себя весь мир, но при этом остается самым нужным и опасным. Вот с Годжо они точно близнецы. — Думаю MI5 это не понравилось, — с театральным вздохом выдает Годжо. Хотя знай он о таком движе, вызвался бы добровольцем. Злить британцев одно сплошное удовольствие. — Зато все знают, что наш друг невероятно талантлив. — И опасен, — добавляет Юта и допивает кофе. — А Сугуру? — ещё один вопрос со звездочкой от девушки. – Он сможет с нами сотрудничать? Я даже не знаю где он сейчас находится. — В Доминикане, — тут же отвечает Сатору. — Не согласится сам – попросим Масамичи. Он все ещё в подчинении шаманов. Придётся дать нам пару подсказок. — Если снова не кинет нас, — Мегуми отмечает по себя второй момент неприязни Юты по отношению к Консультанту. История, которая для него пока под грифом секретно. — Гето не предатель, нет-нет, - виляет указательным пальцем Годжо и поворачивается к Юте. — Но если у тебя есть другие сведения, я с удовольствием послушаю. — Но не услышишь, — и тут Юта встает из-за стола. — Хочу принять душ. — Да, конечно. Второй этаж, самая дальняя комната. Оккоцу благодарит и уходит по ступенькам наверх. Годжо просит девушку заказать билеты в Нью Йорк на сегодняшнюю ночь. А потом уходит к телевизору, где тут же завязывает болтовню о фильме на экране с Михелем. — Откуда у Юты неприязнь к.., — начинает спрашивать Мегуми у Нобары стоит им остаться вдвоем. Он во время разговора понял, что она об этом представление как раз имеет. Но она прерывает его тут же, даже не дав шанса договорить. — Спроси у него сам. Это слишком личное.