Истории ни о чём

В этот вечер он был убеждён лишь в двух вещах: чайные запасы подходят к концу и его собеседник – полная противоположность добродушного здоровяка. Невысокий, очень вредный и ворчливый, часто недовольный по поводу и без повода, паучок мог выносить мозг кому угодно. Но почему-то Сенди он скорее мило забавлял, когда умудрялся завалится под вечер и уговорить заварить ему чай. В пору было бы выставить за дверь за нарушение покоя в подобное время, но такие посещения стали уже чем-то вроде традиции. – Ты сегодня особенно недоволен, – спокойно заводит разговор здоровяк, поглаживая довольно развалившегося на его коленях кота. В это же время его собеседник нервно ёрзал на одном месте, пытаясь то ли удобно устроиться, то ли всем видом показать о том, что сегодня ему необходимо о чём-то выговориться. Благо, сейчас есть кому. – Этот паршивец-учёный надоел. Откуда вообще в нём столько прыти, чтобы всё мне портить! – громко и без стеснения заявил паучий друг, крепче вцепившись пальцами за кружку. Так уж вышло, что один раз он на эмоциях уже разбил такую и второго такого происшествия не желал. Много чести опять искать похожую у людей, чтобы загладить вину. А это была красивая. Жалко. – А ты пытался, ну... не так заострять на... – Я-то?! – взвился Хантсмен и вскочил, будто под ним были тысячи игл. – Я вообще его не трогал! Делал работу свою, а он выпендриться решил. Тот ещё гений местный. – Не злись, я лишь хочу помочь, – не изменяя привычному спокойствию произнёс здоровяк, аккуратно похлопав по голове нервного паука. Надо было, наверное, немного грубее отстаивать свои границы, но доброта благо влияла на этого злобного собеседника. Тот будто почуяв вину за то, что вспылил, опустился обратно и слегка отвернулся, допивая ещё тёплый чай. – Извини. Просто настолько он своим самодовольствием бесит! – Такое со всеми случается. Но всё же тебе нужно что-то успокаивающее. – И что ты предлагаешь? Паук повернулся, заинтересованно выгнув брови, словно требуя взглядом его удивить. Впервые за их такое тайное общение ворчун хоть и не прямо, но всё же заявил о том, что хоть какая-то помощь ему нужна. Жаль только, у Сенди не было ни одной мысли, как можно помочь такому особому гостю. А хоть что-то предложить надо было. Пускай даже и банальное. – Никогда не пробовал ромашковый чай? Успокаивает, – это было первое, что пришло ему голову. Хотя потом до него дошла вся абсурдность этого вопроса. "Конечно не пробовал, он о нём, наверное, первый раз слышит". – Ты же можешь его сделать... пожалуйста? – протянув кружку, протараторил паук. Хотя последнее слово собеседник произнёс с натяжкой, но это не помешало здоровяку с трудом скрыть умилительный смешок. В их общении явно был прогресс, ибо по началу тот совсем не говорил "спасибо" или "пожалуйста". Однако вскоре за умилением наступила и лёгкая неловкость с паникой. – Извини, но его сейчас нет, как назло, вчера закончился, - он неуверенно почесал затылок, боясь задеть столь воодушевлённого паука. Однако тот сидел с таким выражением лица, будто решал самую сложную задачу на свете. – И что в нём такого, что отличает от обычного чая? – Для него нужны ромашки, цветы такие – немного не понимая для чего эта информация, ответил Сенди, боясь, что там за мысли в этой злодейской голове. После этого ответа собеседник то ли улыбнулся, то ли оскалился, бросил короткое прощание и выскочил в окно со скоростью ветра. А Сенди мысленно записал у себя в голове купить завтра же ромашковый чай. И желательно побольше. *** Их встреча могла начаться как угодно: с резкого удара в дверь ногой, с внезапного и тихого появления за спиной или перед лицом, с крика через окно. Он был уже готов к чему угодно, кроме... букета. Букета ромашек. Достаточного большого, явно не так давно собранного, ещё приятно пахнущего. Красивого. «Так, стоп!». Вопросов было много. Во-первых, где он вообще отыскал такие цветы? Сенди ни разу не видел в этой местности ромашек, особенно в столь большом количестве. Во-вторых, откуда паук знает, как эти цветы выглядят? Сенди ему не говорил об этом, лишь упомянул, что же это за "ромашки" такие. Затем пришло и осознание неловкости: ему стоило уточнить, что цветы нужны не свежие, а засушенные. Да и чай он уже купил. Как знал, что паук сегодня точно его навестит. – Это же ромашки, да? – без стеснения или неуверенности произнёс Хантсмен, всё ещё протягивая букет. Сама по себе картина стояла до безумия неловкая, но и не менее милая. Было уже поздно отказываться от хрупких цветов, так что пришлось, сдерживаясь от лишних эмоций, их забрать и подумать, что с ними делать. – Конечно, но как ты понял, что это они? – Не спрашивай, это не важно, – гордясь собой, хмыкнул паук, довольно потирая лапки. То ли от того, что до этого он уже успел кому-то напакостить, то ли потому, что наконец-то он попробует этот волшебный ромашковый чай. *** Ближайшая пара дней исследований Синтакса грозилась сорваться в пропасть лишь из-за одного вопроса. "На кой чёрт Ханту знать про эти ромашки?"...