My Bad Habit

      Йеджи слышала все. Звонок. Закрывающаяся дверь. Шаги в коридоре. А после стоны. Девушка старалась не плакать, но слезы градом катились по ее щекам. Она смотрела на свой браслет, который подарила ей Рюджин. Ей наверняка пришлось долго с этим возиться и тем не менее, она сделала это. Эта девушка помогла ей понять, что с Йеджи все в порядке, начала поднимать ее на ноги.       Рыжеволосая зарылась носом в подушку, засовывая в уши наушники и включая песню на всю громкость. Внутри все болело, словно кто-то вырывал из нее кусками внутренние органы, оставляя за собой кровавые дорожки. Девушка сжалась в комочек, обнимая себя и стараясь забыться. Вспомнив давний совет подруги, Йеджи пыталась найти что-то плохое в Рюджин, но не могла. Она влюбилась. Впервые по-настоящему. Это не было как с Дуонгом. Все было взаправду.       Но сейчас слишком поздно что-то менять. Дома ее ждет человек, которого она ненавидит всей душой и сердцем, к которому присоединятся еще и люди, которых Йеджи боится. Единственный, кому была рада Хван, это ее пес Хонсам. Он еще щенком часто был с ней, когда девушке было плохо, но сейчас, казалось, никакой пес не сможет залечить ту рану, что была на ее сердце.       Утром девушки почти не разговаривали. Йеджи хотела было обнять Шин, но вовремя дернулась назад. Блондинка лишь махнула рукой, после чего ушла в подъезд. Всю поездку до дома, рыжеволосая порывалась сказать таксисту вернуться, но вчерашний разговор с Дуонгом тут же всплывал в голове. Ей было страшно ехать в квартиру. В голове все еще билась разумная мысль: «Скажи обо всем Рюджин!». Но Хван не хотела втягивать ее в это. У нее и так проблем было много, а тут еще и чужие. Слезы снова начали катиться по щекам Йеджи, еще до того, как она поняла.       — А вот и ты, — вместо приветствия протянул ее парень, когда девушка, наконец, поднялась на нужный этаж. Он не изменился, все такой же неопрятный, с отросшей бородкой и безумным взглядом. — И где ты шлялась? Где мои деньги, а? — Он резко схватил ее за шею, заводя за порог и захлопывая дверь. — Что с твоей волосней? Рыжий блять?! — Он резко толкает девушку, отчего та больно падает коленями на пол. Не плачет, кусая губу и думая о том, как хорошо, что никто не узнает о ее жалкой жизни здесь. Захотелось вернуться к Рюджин, подойти и рассказать то, что так боялась, обнять и ощутить чужие теплые ладони на своей талии.       Удар. В глазах на миг темнеет от неожиданности и вот — девушка лежит на полу. Она сжимается, пряча голову руками, а колени прижимая к груди. Телефон падает рядом, благо на нем стоит надежный пароль. Рыжеволосая старается держать перед глазами образ улыбающейся Рюджин, хватаясь за нее словно за спасательный круг. Ей было больно, но к этому пора привыкнуть.       День пролетел незаметно. Девушка едва смогла доползти до дивана, перебираясь на четвереньках и стараясь не шипеть от боли в ногах. Наверняка будут синяки. Ее телефон Дуонг забрал, чтобы та не написала кому-то из своих «хахалей». Йеджи лишь хмыкнула, заглядывая под футболку и находя надписи на теле. Номера Черен и Рюджин. Она написала их на всякий случай, и сейчас чертовски хотела набрать хоть кому-то, чтобы сбежать из этого ада.       — Я говорил, что убью твою семейку?! — Рычит, почти над ухом, парень. Он открывает банку пива. — Я бы так и сделал, но ты, зай, умничка, приехала-таки. Твой этот блохастый будет жить. Но если эта тварь снова начнет гавкать без команды — шею сверну. — Глаза Дуонга наливаются кровью, а на лице пульсирует вена. Он давно перестал быть адекватным. Йеджи молча кивает.       Она убирает весь мусор и готовит удон, чтобы встретить родителей. Дуонг же приводит себя в порядок. Он выбритый, с причесанными волосами и доброй улыбкой.       — Ну как я тебе? — Спрашивает он. Сейчас и не скажешь, что он может быть монстром. Девушка кивает. — И чо это за ответ? — Он подходит ближе, наклоняясь. — Говорить разучилась?       — Ты красиво выглядишь, Дуонг. — Безэмоционально произносит Йеджи. Она заканчивает с готовкой, быстро накрывая на стол.       Ее родители вскоре приехали. Конечно же, Йеджи выслушала долгую лекцию за свои испорченные волосы и то, какая она ужасная дочь. После чего, все, наконец, принялись за еду. Родители рассказывали о своих делах, интересуясь тем, как идут дела у пары. Дуонг казался совершенно другим человеком. Будь он актером, то наверняка бы взял множество наград за различные роли. Он мило рассказывал о счастливой жизни, то и дело приобнимая Йеджи за талию.       — Какой браслет, — восхитилась мама Йеджи, указывая на ее руку. Девушка тут же спрятала ее. Но было слишком поздно. Парень заметил это.       — Да, я его подарил, — произносит он. Но Йеджи не выдерживает подобного, зная, что поплатится за это.       — Это был не ты, — ровно произносит она. Взгляды тут же останавливаются на ее лице. Стараясь дышать как можно спокойнее, Йеджи изо всех сил, пытается сосредоточиться на теплой шерсти Хонсама, что сидит рядом с ее ногой. — Это подарок от близкого для меня человека.       — Милочка, ну кто же может быть дороже, чем твой будущий муж? — Удивляется мама, и младшую Хван словно парализует. Девушка переводит взгляд с матери на отца и обратно. — Ах, да, мы с папой подумали и решили, почему бы вам с Дуонгом не сыграть свадьбу?       — Что? — Йеджи вскакивает из-за стола, тут же жалея. Ведь помимо Хонсама, что испуганно дернулся от нее, в колено болезненно стрельнуло. Закусив губу, она посмотрела в глаза матери, такие же темные, как у нее самой. — Это слишком рано!       — Тебе скоро 22, в самый раз, — произносит ее отец. Он строго смотрит на дочь, после чего она кланяется и выходит из-за стола.       — Простите, мне нехорошо. Пожалуй, пойду полежу, — произносит девушка, стремясь быстрее уйти. У нее есть немного времени и она знает, что делать. Прислушиваясь, и не слыша никаких шагов, рыжеволосая быстро подходит к креслу, осторожно распарывая пару ниток и достав оттуда телефон. Это был ее запасной, для общения с подругами. Но все же, ранее пришлось забросить его, а теперь самое время вернутся в социум.       Йеджи включает его, радостно улыбаясь, видя, что зарядки достаточно. Вбив нужные номера, девушка набирает сумбурное смс, где кратко описывает всю ситуацию у них с Рюджин, стараясь не расплакаться. Нельзя, не при родителях. Девушка дожидается, когда смс отправится, прося в нем позаботиться о состоянии Рюджин, после чего, быстро выключает телефон, решая, что пойти лечь спать действительно неплохая идея.       В таком ритме жизни девушка проводит еще пять мучительных дней. Девушка скрывает синяки и ссоры с Дуонгом от глаз родителей. Хотя они тоже хороши. Мама, в течение этих пяти дней, постоянно приходила с разговором про то, что раз с учебой у нее не сложилось, то самое время завести семью. Йеджи старалась контролировать эмоции, медленно поглаживая Хонсама за ушами и надеясь, что когда-нибудь сможет спастись из этого места. Желание написать Рюджин росло с каждым проведенным часом, но страх причинить еще больше боли никуда не пропадал. Да и наверняка, Шин уже нашла того, с кем может провести время.       Плакать девушка позволяла себе лишь в ванной, и то старалась как можно дольше этого не делать. За каждым ее шагом следили сразу три стервятника. Одно неправильное действие — и наказание обеспечено.       Единственными друзьями и психологической поддержкой в эти дни, для нее стали Черен, Хонсам и книги. Старые и потрепанные корешки которых, грозились отвалиться, стоит их только открыть. Пес же, всегда спал рядом, не подпуская парня ни на шаг к кровати, тут же начиная рычать. Дуонг громко чертыхался, но все же ложился на пол.       Вчерашний день и вовсе выдался ужасным. С утра вновь началась лекция про детей и их пользу, которую Йеджи не слушала, витая в своем мире, который она создала в своей голове, стараясь сбежать от всего. В обед ей просто напросто вывалили лапшу на голову, за то, что она не умеет готовить что-то другое. Первым начал возмущаться ее «парень», в то время как ее отец решил сделать все просто по-мужски — взял сковороду и вывалил содержимое на голову дочери. Еще и окатив самыми ужасными словами. Тогда девушка не выдержала, она ушла в ванную, захлопнув дверь. Глаза защипало от очередной волны слез.              Так как телефон она вечно перепрятывала, то на этот раз он оказался в нужном месте. Она рассказала все Черен, и та впервые даже не прочла смс. Йеджи слишком устала, да и у Ли наверняка есть свои дела. Дописав о том, чтобы младшая не волновалась, Хван вышла.       Ночью ее мать вновь завела тему детей, на что Дуонг просто ответил мол, Йеджи ведет себя ужасно в постели. Что она, видите ли, неподобающе к нему относится. Ее мать начала громко кричать, опрокидывая вещи. А отец и вовсе разочарованно смотрел на дочь, в конце выдавая ту фразу, которую Йеджи меньше всего ждала услышать: «Лучше бы ты умерла в детстве».       А учитывая то, как родители чуть ли не силой толкали пару под венец, на 6-й день Йеджи не выдержала. Она знала, что или сегодня или никогда. Она больше не сможет вынести и дня в этом месте. Быстро печатая Черен о произошедшем вчера, вдруг раздается щелчок.       — Какого хуя?! — Раздается за ее спиной. Йеджи успевает выйти из диалога, так ничего и не отправив. Быстро открывая другой, куда записывала так много, но так ничего и не отправляла. Убирая весь текст она оставляет лишь пару иероглифов, прежде чем получает первый удар. Телефон вылетает из ее руки, а на экране горит: «отправлено».       Йеджи сопротивляется, стараясь сделать подножку или хоть как-то повалить парня. Но Дуонг просто ударяет ладонью по щеке, отчего в комнате звучит хлесткий удар. Йеджи не обращает внимание на телефон, а потому не замечает то, как та пара иероглифов с белым кружочком, превращаются в синие — прочитано.

***

      Рюджин медленно щелкала ручкой, глядя в стену. В голове была каша. Юна иногда аккуратно пинала ее ногой под столом, чтобы Шин старшая не засыпала. Блондинка кривилась, недовольно обводя взглядом окружающих.       Последние несколько дней она впервые не ходила на работу, прикрываясь болезнью. Конечно, первой все поняла Юна. Зная старшую сестру, было не трудно догадаться, что что-то не так. Ведь ранее, несмотря на грипп или даже воспаление легких, ее было не оторвать от работы.       Увы, Рюджин закрылась в квартире, по словам соседей, выходила она всего один раз, а возвращалась уже с пакетом бутылок и шлейфом сигаретного запаха. Блондинка давно избавилась от этой привычки, понимая, что ни к чему хорошему это не приведет. Но в тот же день, как Йеджи уехала, Шин не выдержала, пошла в магазин и по дороге скурила пару-тройку сигарет. Противная горечь оседала где-то в горле, но это мало волновало девушку.       Рюджин плохо спала и почти не ела, питаясь только алкоголем и иногда закусывая его чем-нибудь. Каждый уголок в доме напоминал о ней. Вещи, на которых еще остался ее запах, дурацкая подвеска, которую Шин пыталась выбросить, но в итоге не смогла, вешая обратно на шею. Под глазами залегли темные мешки от недосыпа, но Рюджин было плевать. Чувство разбитости настолько овладело ей, что она не ходила в ванную, проводя почти все время в гостиной. На телевизоре шли идиотские мелодрамы, которые тут же сменялись на что-то более нудное, но хотя бы без романтического подтекста. Вряд ли Рюджин действительно интересовало, как отличить породистую овцу от обычной, но почему-то карие глаза были устремлены на плазму.       Девушку пару раз рвало, ведь пить на голодный желудок, одна из худших идей. На 4-й день к ней пришел отец. Его она не могла не впустить. Мужчина прошел вглубь, ничего не говоря. Сев на более-менее чистое кресло, он грозно воззрился на дочь.       Рюджин была пьяна и выглядела ужасно. Бледная кожа, мертвый взгляд и грязная, торчащая во все стороны, шевелюра. Она не церемонясь уселась напротив, закидывая ногу на ногу и оглядывая отца безэмоциональным взглядом. Зажигая сигарету, Рюджин делает глубокий вдох, втягивая в себя едкий дым.       — И долго ты будешь себя гробить? — Интересуется, наконец, Шин старший, в его глазах уже не злость, а скорее отцовская суровость. Он вертит обручальное кольцо на пальце глядя в пол. — Нужно бороться за свою любовь. Не совершай моих ошибок. — Его темные глаза, по краям которых видны старческие морщины, с печалью смотрят на дочь.       — Ты не виноват, — произносит Рюджин. Она берет стакан и протягивает его отцу. Тот долго смотрит на предложенную выпивку, все же соглашаясь. — Мама сама выбрала не тебя.       — Она не имела выбора. — Мужчина неосознанно повышает голос, но вовремя осекается, продолжая уже намного тише. — Ее родители были против меня, говорили, что я никчемный. Вспомни мое детство, кто мог подумать, что из такого дохляка что-то выйдет? Вот именно, что никто. Мне было всего 19, но мы рискнули. Она жертвовала всем ради меня, а я тогда был глупым и не понимал. Расписались, купили самые дешевые кольца и были счастливы в маленькой, ужасно захламленной, квартирке. — Мужчина делает глоток, продолжая смотреть на свою руку. — А потом все случилось слишком быстро. Ее родители, она старалась уберечь меня, но ранила, сама того не понимая. Да, она ушла, сказав, что я ужасный муж, а я не понял, принял все за чистую монету. Злился на нее. Ну что за дело? Потом выяснилось, что она беременна. Когда родилась ты, я думал, что все наладится. Она смеялась каждый раз, когда ты улыбалась и дергала ручками, отзываясь на имя. — Он откинулся на спинку кресла, предаваясь воспоминаниям. Казалось, в его глазах стоят слезы, но Рюджин ничего не сказала, понимая, что это испортит атмосферу. Она и сама, слушая все это уже в который раз, не могла сдержать слез. Они предательски накатывали, застилая обзор, а комок подступал к горлу. — А потом, я начал терять доли в бизнесе. Все начало вновь катиться вниз. Она всегда принимала удар на себя. — Крупными пальцами отец вытирает слезы, быстро моргая, чтобы не расплакаться сильнее. Он отводит взгляд в сторону. — Рюджин, ты знаешь, чем все заканчивается. Развод. Я, который остаюсь с тобой и ничего не могу сделать, ведь твоя мама, она слишком любила геройствовать. Ей богу, если бы стоял выбор спасти всех, но умереть самой или спасти только нашу семью, она бы выбрала первое. Мы бы жили, а она…       — Пап, — Рюджин кладет свою руку на тыльную сторону ладони отца. Он отмахивается, мол, все хорошо. Но по нему видно, как сейчас его дочь напоминает ему о ошибки молодости. Беря со стола пачку, он тоже прикуривает.       — Она не выдержала напора своей семьи. Словно птица в клетке. Я даже не знал о том, что ей плохо. Убивался, стараясь при этом прокормить и выходить тебя. Ты плакала и плохо спала ночами. Я почти валился с ног на работе, засыпая в офисе за бумагами, за что получал серьезные выговоры. Рюджин, я рад, что несмотря на то, что Юна не твоя родная сестра, вы с ней так близки. И как видишь, мне не везет с женщинами. Мама Юны бросила меня, а твоя… Твоя была настоящей любовью. Я знаю, что она всегда рядом. — Он сжимает кулак, но его голос дрожит. Рюджин не помнит как проходили похороны ее матери, лишь знает о том, что в тот день на небе был самый прекрасный закат, сменяющийся бурей. — Я понимаю, что характером ты пошла в меня, но прошу, не совершай моих ошибок. Юна все рассказала. Ты не впускала ее, не брала трубку. Я приехал сразу же, как узнал о том, что произошло. Рюджин, я мог бы сказать, что ты еще найдешь человека по душе, но слыша от Юны о том, как ты расцвела, я не хочу, чтобы ты прекращала попытки, давясь своей гордостью.       — Тебя не смущает, что она девушка? — Язвительно фыркает Рюджин, она еле сдерживает слезы. Сарказм — ее защита, панцирь, который спасает от тех эмоций которые показывают ее слабость.       — Это только твоя проблема, — отец усмехается, проводя пальцами по короткой бороде. Он задумчиво почесывает подбородок. — Покажешь ее? Или у тебя нет фото? — Девушка молча берет телефон, переворачивая экраном к старшему, включая. На экране блокировки стоит первый снимок Йеджи. Она мило спит, чуть хмурясь во сне. — Все так плохо, — хмыкает мужчина, допивая стакан и ставя на столик. — Набери ей. Попроси поговорить, ты, знаешь ли, тоже хороша.       — Я звонила более 10 раз. — Шин младшая делает глоток из бутылки. Чуть сморщившись, она отставляет бутылку, чувствуя как в животе все неприятно скручивает. — Номер недоступен.       — Знаешь где она живет? — Блондинка отрицательно мотает головой. — Боже, Рюджин, ты в 13 сама умудрилась заработать крупную сумму, а в 20 не можешь найти девушку, хотя у тебя даже фотографии есть! — Отец качает головой. — Ты не пыталась?       — Конечно, нет. Зачем? Если она заблокировала мой номер, то дала понять, что видеть меня или слышать не хочет. — Рюджин одной рукой подпирает голову, разваливаясь на диване удобнее, стараясь сфокусироваться.       — А тебе не приходило в голову, что она могла потерять телефон? Утопить его, еще чего. — В глазах напротив, Рюджин видела еще молодого парня, который был готов свернуть горы ради любимого человека.       — Пап, я не робот! Я тоже умею чувствовать. И мне сейчас больно! — Словно ребенок, произносит Рюджин, хмурясь. Мужчина лишь фыркнул, самолично наливая себе стакан и делая глоток.       — У тебя день. Приводи себя в порядок, у тебя намечена встреча. Та девушка — только твое дело. Я больше ничего говорить тебе и учить не буду, взрослая уже. Бизнес есть и ты с ним справляешься, но личная жизнь намного труднее. И тут тоже нужно иногда преломлять гордость и рисковать. — Мужчина встает, поправляя свой костюм. — Я приму любое твое решение, запомни это. Вот только, примешь ли ты сама то, к чему сейчас идешь.       — Спасибо за множество «полезных» нравоучений, — саркастично замечает девушка, вставая следом.       — Это не нравоучения, ты не ребенок. Это дружеский совет. Иногда мы не видим того, что происходит у другого человека, обижаясь на него. Это как притча о…       — Все-все, поняла я. — Девушка толкает его в спину. — Позвоню я, доволен?       — Я? Дорогая моя, это в твоих глазах я сейчас вижу огонек надежды и веры, в моих же он давно погас. — Мужчина невесело улыбается. — Буду ждать вас с Юной на семейный ужин через пару дней. Как раз, после заключения договора. Я надеюсь, — он пожимает руку дочери и выходит за дверь. — Не забудь принять душ.       — Да иди ты, старик, — Шин показывает в след язык, усмехаясь. Давненько они не собирались семьей за ужином, пора бы это исправить.       И вот, Рюджин сидит за столом переговоров. Перед ней выступают потенциальные партнеры, которых привел ее отец. Девушка проводит рукой по коротким локонам, вспоминая первую реакцию сестры. Юна тогда подавилась кофе, громко кашляя. Ее девушка Джису лишь усмехнулась, приветливо кивая Рюджин и постукивая по спине младшей. «Ты дашь волосам отрасти? Кто-то хотел длинные прямые волосы» — напоминает Юна, показывая на свои темные пряди. «Это было предсказуемо, но каре тебе идет» — произносит Лиа, довольно улыбаясь. Черен была вне связи около двух дней, так как была на каком-то острове по работе. Дозвониться до нее — нереально. Да и те смс, которые ей отправляла Юна, лишь горели непрочитанным, не более.       Именно поэтому Рюджин так всколыхнулась, увидев, как ее телефон загорелся новым сообщением. Черен вернется только завтра вечером, отец бы не стал беспокоить без повода. Сестра сидит рядом, тоже замечая, как телефон старшей вновь загорается. Как можно более незаметно, блондинка проводит по экрану, читая текст. Пара иероглифов, словно кто-то хотел написать: «спаси». Шин лишь закатывает глаза, думая, что очередная рассылка. Но от второго облачка с текстом у нее что-то с грохотом рушится внутри. Она застывает, тупо глядя на пересланное смс, что пришло прям в этот момент. Это адрес, видимо, он предназначался не ей, но кому-то, кто знает Рюджин. Взгляд вновь чуть поднимается, натыкаясь на знакомые инициалы «HY». Продолжение следует…