Want/Need

— Санс. Он морщится, но не просыпается. — Санс! Тот же самый результат. — У нас назначена встреча через час, Санс. Вставай. — Просто пойди без меня, — сонно хрипит он. Ты сужаешь глаза, пересекаешь комнату и срываешь одеяло. — Вставай, ленивые кости, вставай и сияй! Санс ворочается в попытках вновь укрыться одеялом и издает приглушенные тяжелые звуки. — Фриск! Ну хватит! — Не заставляй меня звать Папса, — предупреждаешь ты, скрещивая руки. Он стонет, но сдается. — Ладно. Выйди из комнаты, мне надо одеться. — Спасибо, — говоришь ты и хватаешься за ручку двери, чтобы прикрыть ее за собой. — Я буду в машине. Поторопись.

___________________________________________________

— Господи Иису… — Он едва не сталкивает тебя с матраса, когда ты взбираешься на него и в испуге забиваешься под одеяло. — ч… Фриск? Что… что ты тут делаешь? — Кошмар, — отвечаешь ты, игнорируя, как он напрягается всем телом, и зарываешься лицом в его куртку. Почему Санс вообще в этом спит? — Кошм… и ты… ты приходишь сюда? Ты киваешь. — Фриск, дружище, твой дом примерно в трех милях отсюда. Ты киваешь вновь и крепче сжимаешь ткань крошечными кулачками. Тебя трясет, но лучше бы не. — Хэй, — говорит он, одновременно изо всех сил пытаясь сесть и завернуть тебя в гору одеял. — Все в порядке. Ты в порядке. Хорошо? — Он позволяет тебе уткнуться в ключицы, и, хотя ты дрожишь, ты не плачешь. — Это был один из тех снов, — бормочешь ты, — плохих снов, где… где… это не было мной, Санс, мне не хотелось этого, я обещаю, что не хотелось, не хотелось, не хотелось, мне жаль- Слова сливаются в единый поток, но он просто держит тебя, и становится спокойнее, чем где-либо еще, что иронично, потому что ты не знаешь никого другого, кто имел бы столько опыта в убийствах тебя. — Это не было тобой, — произносит он спустя время. — Я верю тебе. Твоя мать знает, где ты? Ты не отвечаешь. И вот он выгонит тебя — ожидаемый исход событий. — Ладно… — тянет Санс медленно, точно пробует слова на вкус. — Я позвоню твоей матери и скажу, где ты, договорились? Ты мотаешь головой. Идти домой не хочется, не сейчас. Ты не веришь себе, когда около тебя мама — не веришь, когда в твоей голове столько всего. — Почему нет? — Не хочу домой. — Никакого принуждения, — поясняет он, — но Тори будет волноваться, если заметит твое отсутствие, понимаешь? Он прав. Мама обычно проверяет тебя по ночам и всегда сильно волнуется, а ты не хочешь делать ситуацию еще хуже. Ты киваешь. — Хорошо. Ладно. — Санс поднимается и несет тебя — одеяло волочится вам вслед — к другой стороне комнаты, где он отыскивает телефон в штанах, лежащих на полу. — Тебе не нужно идти туда, куда ты не хочешь, окей? Все в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке.

___________________________________________________

Ты едва успеваешь свернуть, оказываясь позади синего седана, вероятно, намеревавшегося тебя подрезать. Вот это совсем некстати. — Санс, набери в отель и скажи, что мы будем немного позже, ладно? Он издает что-то между фырканьем и вздохом и включает телефон. Это почти удивительно — то, что он действительно делает это, и ты позволяешь себе сфокусироваться на том, чтобы проскочить на зеленый, не нарушая ограничения скорости в совсем уж неприличных масштабах. Вы опаздываете, и в итоге ты пытаешься разгладить свой пиджак прямо на парковке, а еще тебе стоит остановить Санса и заставить его заправить свою рубашку, что бесполезно, потому что ты не можешь даже уговорить его завязать галстук или застегнуть пиджак. С этим остается только смириться, полагаешь ты. Санс по какой-то причине ниже тебя, и это радует, потому что, несмотря на то, что он буквально скелет в костюме, его рост делает его менее пугающим. Немецкие дипломаты хмурятся из-за его неряшливого вида, когда вы оказываетесь там и жмете им всем руки, попутно извиняясь за задержку. Сначала ты беспокоишься, что это испортит впечатление и усложнит обсуждение релокации немецких монстров, но немцы счастливы быть третьей страной в мире, пересмотревшей разрешения насчет выдачи монстрам идентичных с людскими паспортов. Ты подталкиваешь Санса всего три раза, когда он забывает о заметках. Он молчит всю обратную дорогу до отеля. Ты садишься с ноутбуком на кровати, когда Санс включает телевизор, и гуглишь популярные туристические места. — Мы здесь по меньшей мере до полпятого завтрашнего дня, — замечаешь ты. —Так что у нас полно времени, чтобы изучить местные достопримечательности, если хочешь. Он усмехается. — Конечно. А джетлаги просто убивают меня. Ты хмуришься и вместо этого просматриваешь рестораны. — Хорошо, а что насчет ужина? Уже довольно темно, дружище, как тебе идея сходить куда-ниудь? — А мы не можем просто заказать? — Нет, — твердо говоришь ты и вытягиваешься за пределы кровати, чтобы взять сумку и футболку поудобнее. — Я переодеваюсь, и после мы идем искать что-нибудь немецкое. Понятия не имею что именно, но с пустыми руками мы не уйдем. Может, квашеная капуста? Или братвурсты? В общем, по ходу разберемся. — Принеси мне остатки. — Нет. Он стонет, но наконец соглашается, и его настроение явно становится лучше, когда ты позволяешь ему одеться в привычную одежду, которая делает его похожим на баскетболиста на пенсии, оплакивающего лучшие годы своей славы.

___________________________________________________

Ты прячешься в туалете и знаешь, что пройдет не так много времени, как кто-нибудь позовет учителя. Нужно срочно что-то придумать. Дверь заперта, чего делать явно не стоило, и тебе очень не хочется, чтобы вновь звонили матери — она буквально в соседнем здании ведет урок. Тебе уже стыдно. Ты достаешь телефон из кармана. — Санс… — нервно бормочешь ты. — Санс… ты мне нужен. — О, приятель, чего там? — Я… у меня тут… просто иди сюда, ладно? Коротким путем. — …ты в порядке? — Да. Нет. Санс, пожалуйста. Тебе легче, когда его рука ложится на плечо и сжимает его. Санс запихивает телефон обратно в карман, и выражение его лица изменяется от обеспокоенного к удивленному, затем, через смущение, к гневу, когда он видит тебя. Ты неловко опускаешь взгляд. — Мне жаль, — выдавливаешь ты. — Кто это сделал? — Его глаза темнеют. — Неважно. — Нет, важно. Я надеру им задницы. — Я знаю. Пожалуйста, не надо сражаться с ребенком. Его взгляд смягчается, но лишь на мгновение. — Почему ты позволяешь им это? — спрашивает он и приподнимает твое лицо выше, чтобы лучше разглядеть буквы «подстилка монстров», написанные несмываемым маркером. Кожа красная и саднит после попыток оттереть надпись, и ты не можешь смотреть ему в глаза. — Ты вполне можешь разобраться с ними самостоятельно. — Поэтому я этого не делаю. Вы оба замолкаете, а затем он вздыхает, вновь доставая телефон. Набирает несколько кнопок и прижимает его к голове с той стороны, где по идее должны быть уши. — Тори? Йо, да, малыш приболел — тошнит как собаку. Не хотел прерывать урок, так что я отвезу его домой и усажу перед телевизором, ладно? — Он молчит с несколько мгновений. — Да, без проблем. Тогда увидимся. Он сбрасывает и убирает телефон. — Пошли-ка отсюда, — говорит Санс и предлагает тебе руку.

___________________________________________________

— Санс, мне нужно отправить бумаги по факсу, ты придешь сегодня? — Ага. Ты откидываешься на спинку стула и проводишь рукой по волосам. — Когда? Он издает неопределенный звук. — Сейчас, Санс. Я жду. — …ладно, — вздыхает он. Идут гудки. Санс добирается до посольства примерно сорок пять минут спустя при том, что вообще живет в двадцати. Носящий свою повседневную одежду, он точно призывает тебя уволить его. Об этом лучше не упоминать, решаешь ты.

___________________________________________________

Ты прокрадываешься на кухню, чтобы попробовать тесто, пока мама делает корично-улиточный пирог и не глядит в твою сторону. Неожиданно ты сбиваешь локтем пакет муки со стойки, когда тянешься к миске — и мир будто останавливается вокруг вас. Вот ты смотришь на безобидный белый порошок, а мгновение спустя это совершенно другая пыль — и все здесь покрыто ею. Тело падает на пол, полностью лишенное магии, и рассыпается в труху. Дыхание перехватывает, и на секунду тебе кажется, что ты в ужасе, но это не так. Это волнение. Тебе никогда не приходилось видеть чего-то столь веселого, кроме как потоптаться по этому, а затем — рука на твоем плече, и — о боже — она убьет тебя она убьет тебя она убьет тебя она убьет тебя, если ты не сделаешь хоть что-нибудь, и крики в твоей голове защити себя фриск защити себя защити себя, и ты хватаешь нож для масла со стойки дрожащими руками, и ты защищаешь себя и- — Фриск! Ее голос звучит приглушенно из-за двери, и ты прислоняешься к ней; она заперта, а руки дрожат, равно как и дыхание в груди. О боже. О боже, что ты делаешь? — Фриск! Солнышко! Все в порядке! — Но это не так это не так не в порядке нет. — Это всего лишь царапина. Это была случайность, я понимаю. Пожалуйста, выйди из ванной! Ты спускаешься вниз, садясь на колени, утыкаешься носом в бедра, судорожно ловя ртом воздух, и сжимаешь пальцами волосы. Нет, нет, нет, нет, никогда, никогда снова вообще, нет нет нет- Следующие десять минут она пытается достучаться до тебя, а затем все неожиданно смолкает на несколько мгновений. В дверь раздается совсем другой стук. Ты признаешь его владельца безошибочно — никто другой не стучит костяшками пальцев. — Малыш, — говорит он. — Могу я зайти? Ты даже не можешь ответить, рваное дыхание застревает в горле. — Постучи один раз, если да. Два — если нет. Ты обдумываешь это и стучишь единожды. Он прямо перед тобой, когда ты поднимаешь взгляд. — Эй, — говорит Санс, садясь рядом. — Все в порядке. Ты в порядке. Дашь мне посмотреть, хорошо? — Ты мотаешь головой, и он убирает руки. — Я хочу убедиться, что ты в порядке. Хорошо? Его взгляд столь серьезен, что ты сглатываешь и разгибаешься. Он вздрагивает, когда ты задираешь футболку и показываешь ему место, где вошел нож в твой живот — болезненная рваная рана, заливающая кровью пол. — Ты не в порядке, — говорит он, и голос его дрожит. — Я не могу помочь с этим. — Мне жаль, — еле слышно шепчешь ты. — Я не знаю, что можно было еще сделать… мне… мне… не хотелось… — Я знаю, — быстро отвечает он. — Я не злюсь. Я не злюсь — никто не злится, но нам нужно… тебе нужно… какое сохранение последнее? Ты смотришь на него так, словно он поинтересовался погодой на Юпитере. — Что? — Я не собираюсь рисковать, — тихо произносит он, указывая на дыру в твоем животе. Ничего серьезного на самом деле, оно даже больше не болит. — Я не собираюсь рисковать тобой. Возвращайся. — Это… ну… — бормочешь ты, и на тебя накатывает неожиданная усталость, — где-то месяц назад. — Меня это не заботит, — отрезает он. — Фриск. Пожалуйста. Возвращайся, ладно? Ты будешь в порядке. То, как он это говорит, заставляет тебя верить, и ты загружаешься.

___________________________________________________

— Санс! — восклицаешь ты, когда он собирает вещи для отъезда, часы только что отбили пять. — Не забудь про завтра. Он бросает на тебя взгляд. — Что завтра? — Свадьба Монстренка, помнишь? Ты все еще мой «плюс один». — Чья свадьба? — Брат Альфис. Не имеет лап, — вздыхаешь ты. Узнавание мелькает в его глазах. — О! Точно же! Извини, я забыл, у меня еще планы. — Что? Санс, нет, пожалуйста, ты… ты заставляешь идти меня туда одну, приятель. — Извини, Фриск, я… я имею в виду, ну ты серьезно, я едва его знаю. Он надевает рюкзак за плечи, точно он все закончил и решил — и точка. Возражения не принимаются. — Ладно, — коротко говоришь ты. — Как скажешь. — Фриск… — Нет, все в порядке. Мне следовало догадаться, что на тебя бессмысленно рассчитывать, так что это мой косяк. — Ты видишь, как он вздрагивает, задетый этим, но у тебя был паршивый день, и ты не можешь остановиться. Ты ненавидишь, как приятно становится оттого, что твои слова могут пронзить его. — Извин… — Не стоит, — отрезаешь ты. Неловкое молчание, и он уходит. Ты кладешь руки на стол и читаешь один и тот же лист бумаги четыре раза, прежде чем убрать его в тумбочку и направиться домой.