worse than the devil

В этой жизни можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, течёт вода и как Кристофер играет на органе, нежно перебирая пальцами идеально белые клавиши. Чан с детства любил слушать классическую музыку, и преимущественно - органную. Чан знает, что нужно оберегать то, что дорого. Отец постоянно таскал юного и крайне непослушного (по его мнению) Криса на различные концертные вечера. Правда, такие мероприятия крайне редко проходили в аду. А если и проводились, то вход был доступен далеко не всем. В основном, усладой для ушей здесь служат истошные крики извивающихся душ. Вот чем по-настоящему упивался его отец, а Крис просто не смог увидеть что-то другое. Другую жизнь…отличную от этой. И в этом смысле, музыка стала для Кристофера настоящей панацеей. Жалко только убитое впустую время. Было странно обвинять в чём-то Бан Чана, но Бин только этим и занимался последние два дня. Перед обрядом инициации Со так и не смог закрыть глаза и выпасть из реальности хотя бы на минутку. Возможно, Крис и был самым последним ублюдком, конченной скотиной в его короткой жизни на планете Земля. Но разве мы виним природу за то, что идёт дождь? «Терпение и труд - всё перетрут» А Бин когда - нибудь любил? Он любил его? Когда Крис появлялся в одном радиусе с Бином, всё вокруг становилось таким незначительным. Он будто специально заслонял собой всё, что окружало Чанбина. Ему удалось даже заменить солнце. Вечно жаркие дни и ночи, не выходя из постели. Сутки голодовок и только секс, секс, секс. Без остановок. Наверно, это и есть любовь? Перевернувшись в тысячный раз на мягкой постели, Бин не мог заглушить голоса в голове. Его разрывало от смешанных эмоций. Желание любить отчаянно граничило с чувством ненависти. Раскромсать бы на кусочки. Хотелось увидеть его снова, коснуться косых мышц фантастического пресса, провести коньчиком пальца по пухлым и алым губам…Почувствовать медовое послевкусие от поцелуя. Если бы он только попросил меня… Нет. Нет. Нет. Нет. Надеюсь, ты никогда не приснишься мне. Я больше не хочу. Ничего не хочу. Нет, всё же хочу - спать. Встретив долгожданный сон объятиями, Бин краем уха уловил еле слышимые звуки. Кажется, это была музыка? Она доносилась откуда-то сверху. Точно, прямиком с верхнего яруса Ада. Не удивляйтесь. У Бинни было достаточно времени, чтобы изучить данное измерение вдоль и поперёк. Навострив ушки, он заметил, что мелодия звучала очень рвано, но при этом глубоко и устрашающе? Совершенно неземное звучание. Удивляло то, как менялось настроение мелодии. На секунду становилось спокойно и умиротворённо. Звук утихал, будто отдаляясь от него на достаточное расстояние. Это было похоже на то, словно ты остался совсем один, стоя в середине огромного пшеничного поля и смотришь на тучи, ожидая наступления. Затишье перед бурей. Но после…чьи-то крепкие пальцы со всей дури ударяли по хлипким клавишам. Специально, чтобы разорвать всевозможные перепонки Бина. Ещё немного и клавиши с треском вылетели бы из громоздкого инструмента. Быстро смекнув, Бин мотыльком взлетел вверх, следуя за манящим светом. В моменте Бину было, откровенно говоря, абсолютно всё равно на последствия. Согласно договору, ему нельзя было выходить за пределы этой золотой клетки. Странно, что к нему не приставили стражу в лице хрупкого блондинчика с лицом ангела и тёмной бестией, что мечтала побыстрее сожрать внутренности Чанбина. Он так и видел, как Ли Минхо вкушает последние остатки былой роскоши, закатывая глаза и причмокивая от удовольствия, а после прыгает прямо в руки мистера опасности, забываясь в этой «великой любви». Его нельзя было недооценивать. В лабиринте Минотавра, вероятно, Минхо стал бы первым, кто бы смог отыскать ключик к сердцу Чана. Этот лабиринт состоит из множества одинаковых дверей, где ты сначала блуждаешь, совершенно потерянный, пытаешься понять что к чему, потом ищешь, проверяешь удачу на вшивость, разбиваешь костяшки пальцев в кровь, потому что не можешь достучаться. И где-то в конце коридора слышишь тот самый заветный скрип двери…Но открыл её не ты. Снова не ты. Отсчёт начинается с самого начала. И все заранее знали победителей, кроме тебя. Хотя говорили, что любят лишь только тебя…На все сотню процентов. Забыть очередное видение было трудно. Казалось бы, Бин должен был привыкнуть к этому за всё это время. Должен. Должен. Должен. Влетев в открытое окно, Чанбин постарался как можно более плавно приземлиться. Он не мог поверить в то, что видел перед собой. Бан Кристофер Чан собственной персоны склонился за инструментом и в окружении свеч с осторожностью хирурга зажимал одну клавишу за другой. Его мускулы перекатывались из одной стороны в другую, выдавая всю нервозность и недовольство. Вроде бы один и тот же инструмент. Что в детстве, что сейчас. Но чёртовы чувства всё портят… С ними всё, что казалось когда-то прекрасным и безопасным, превращалось в пепел и бесследно исчезало. Сорвав с себя ошейник и бросив в середину комнаты, Кристофер молниеносно обернулся назад. Перед ним предстал стройный, вопреки всему прекрасный и полуголый Чанбин. Если Иисус и есть на этом свете, то он точно сделал Бина. Филигранно. Его прозрачная рубашка еле прикрывала грудь, открывая Чану взор на крупные розовые соски. - С каких это пор ты стал интересоваться моим творчеством? - огрызаясь, спросил Чан. Он явно был недоволен этой встречей. Отведя взгляд в сторону нарисованной на полу пентаграммы, Чанбин понял, что снова угодил в ловушку. Повёлся на свои же детские травмы. Капкан захлопнулся и теперь его будут медленно и мучительно сжирать. - Ты прекрасно знаешь, что я всегда любил то, что было связано с тобой. Ты всегда это знал и прямо сейчас ты в этом не сомневаешься. Позволь мне оставить тебя без ответа на этот вопрос. Стоя почти нагишом перед Чаном, надо было действовать быстро и решительно. Времени уже не осталось. Просчёты никто не простит. - Я устал от твоих загадок. - сухо ответил Чанбин. - Помнишь, ты как-то спросил у меня кое-что… - чувствуя накатывающуюся истерику, Бин вскинул лицо к высокому потолку. - Детка, ты играешь с огнём. - рыком произнёс Крис. - Нет, позволь. - выставив ладонь вперёд, попытался остановить его Бин. - Ты спросил у меня что-то вроде: «если я заберу все свои слова и свое внимание обратно, то что у тебя останется внутри ко мне?», не так ли? - усмехаясь, он сделал шах и мат. - И помнишь, что я тогда ответил? Испепеляя своим взглядом Чанбина, Чан еле сдерживал себя, сидя на стуле. Впервые он потерял над ним контроль и позволил себе отпустить поводок. Он был цвета красного…И так этот цвет ему нравится…Хочется задохнуться от его запаха и провалиться в пропасть н.а.в.с.е.г.д.а - Ты ответил… - Приятное впечатление. - одновременно ответили они, выковыривая друг у друга ноющие болячки. - Приятное впечатление… - А должна быть любовь. - продолжил Чан. Невероятно…Просто поразительно… Как же хочется жить, когда на часах остались считанные минуты. Все брошенные фразы с горяча, все мысли, решения, действия вот вот перестанут иметь вес, хотя ещё вчера мы бились об заклад, не спали и навзрыд рыдали от усталости. Молили о смерти. И вот вы здесь. И она встала между вами. Бежать. Бежать. Со всех ног. - Не так быстро. Сначала папочка кое-что доведёт до конца. - не дав ему уйти, Чан резко перетянул поджарое тело Бина на себя. Порвав его трусики, Крис отбросил ненужную тряпку в сторону. Теперь ею можно только мыть полы в горящих камерах. Раздвинув ноги Со, ему открылся прелестный вид на сочные округлости, которые его любовь старательно накачивала. Для него. Войдя в него без смазки, Чан принялся двигаться в этой жаркой пустыне Сахара. Даже сейчас, в таком жалком положении, его Бинни выглядел как самая дорогая и вкусная порнозвезда. Задерживая дыхание, с Чана стекало море из пота. Глядя на всю эту картину в зеркало, Кристофер дико гордился собой. Его половинка, как тряпичная кукла, валялась в ногах у его величества. Бин смазал своим лицом весь пол, вдыхая каждую пылинку и забивая пазухи запахом тела Чана. Вытрахивая из обоих остаток жизни, Бан был уверен, что у него будет самая лучшая смерть, которую только могут себе представить люди и другие существа бесконечной Вселенной. Разрешив себе кричать от сводившего с ума удовольствия, Бан обкусал все свои губы. Перевернув Чанбина так, чтоб было видно его лицо, он вглядывался в его милые, но в то же время грубые черты. Как он может совмещать в себе гения-милашку и бесчувственную сволочь? Хотелось бы и Бину задать такой же вопрос Крису. Испачкав его шею своим вишнёвым нектаром, Чан молниеносно кончил, раскрасив их бедствие в белый. Никак не в чёрный. - Я.всего лишь. искал. в тебе. тот самый мир, который мог бы стать. моим. - дёргаясь от оргазма, лепетал Кристофер. - Как только я увидел тебя…Я впервые узнал, что такое, чёрт возьми, слёзы. - через силу продолжал говорить Чан. -Я писал тебе, и плакал…Я считал каждый твой вздох, охраняя твой сон. - Я был уверен в том, что нашёл то, чем могу обладать…И я нашёл себя. - глотая капли, скатывающиеся с волос, смаковал каждое слово Чан. - Но я потерял самое главное, понимаешь? - с сожалением посмотрел на него Крис. - Тебя. Ты. Ты был везде. В крови. В венах. В мыслях. В кишках. Кристофер с надеждой тряс за плечи изможденное тело Бина, думая, что он всё слышит. Достав из комода острый отцовский нож, он мысленно попросил у него прощения. За всё. Его мама, если б была жива, сказала ему: «Сынок, Бог видит всё. Неужели тебе не страшно?». Но её нет. Как и всего остального. Крис бы вызывающе рассмеялся ей в лицо, а она бы снисходительно улыбнулась и ушла прочь, вытирая личико от ядовитой слюны. Как и всегда. - Убей меня, прошу. - протягивая нож Бину, умоляюще просит Чан, не выходя из его лона. - Я хочу, чтобы это сделал именно ты. Это ведь то, что ты хотел. - Чёрт возьми, умереть в тебе от твоей же руки…Нас точно никогда не смогут вернуть. - радуясь своим умозаключениям, словно ребёнок, ответил Чан. - Только вдумайся. - эхом произнёс дьявол. - У нас был миллиард способов сдаться, но из всех мы выбрали самый искусный. - подставляя острие к сердцу, он еле надавил на кожу рукой Бина. - Т-т-ы спятил. Это всё, что ты можешь сказать? Куда же делся твой запал? - Залечи наши раны, моё Солнце и Луна… - едва касаясь носом его нежной кожи, ждал своего часа Бан. Они находились в самом эпицентре пожара. Языки пламени плавно и равномерно очерчивали пентаграмму, оттеняя их силуэты. Собрав всю волю в кулак, Чанбин ещё раз взглянул на Кристофера. Наверно, только сегодня он смог увидеть его настоящего. Крепко ухватившись за серебряную рукоять, Со с гримасой отчаяния проткнул сердце Чана насквозь. Всё случилось за долю секунды, но Бину всё представлялось в эффекте слоумо. Клинок так мастерски прошёл сквозь него, быстро миновав кожные покровы. Огонь заплясал в торжествующем танце, вставая стеной, дабы закрыть следы их жестокого преступления. Полы постепенно начали расшатываться и неизбежно трещать, расчищая пространство для новоиспечённых душ. Последнее, что видел Чанбин, были вовсе не глаза Кристофера. Проваливаясь в бездну вместе с Чаном, Бин остановил свой взор на кристально прозрачных глазах Минхо. Его взгляд был нечитаем. Но немой ужас не скрыть. А впрочем, никому уже до этого нет дела. Ах да, больше ему никто не напишет.