Жрица Магии

Высокая сухопарая фигура бодро шагала по едва заметной звериной тропе в лесной чаще. Заплетенные в множество кос разной толщины длинные седые волосы переливались в лунном свете. Быстрая походка была настолько плавной, что многочисленные амулеты, которыми были обвешаны одежды путешественницы, не издавали никаких звуков. Грубое лицо ее казалось сосредоточением всех морщин на свете, и только косые серые глаза горели мистическим светом. В руке она держала длинный посох неправильной формы, испещренный рунами по всей поверхности. Старуха что-то еле слышно бормотала на ходу, совсем не сбиваясь с дыхания. Битэг было уже больше четырех сотен зим. Она была последней посвященной, или, как их еще называли, жрицей магии на Островах и была этим в крайней степени недовольна: ее последнего ученика сгубили последствия неверно проведенного ритуала, а нового она так и не смогла найти, хоть и потратила на это почти семь десятков циклов. Все было тщетно – одаренных перехватывали еще с пеленок, повязывая в магические кланы или в орден друидов, и она не успевала присмотреться. Даже младенцы, получившие свой дар по прихоти самой магии, должны были соответствовать требованиям старой наставницы - если клану подходил любой маг, а друидам требовались только благословленные магией, то для учеников жрецов было больше всего ограничений. Конечно, заяви она о желании забрать младенца, ей принесли бы дитя по первому требованию, но и становиться должником кланов или проклятых «детей природы» старая жрица не желала – не только не помогло бы, но еще и не одобрялось. Только не жрецами. Ее собственная наставница, старая Силис, четко вбила основы в ее голову. Несмотря на свою слепоту, старуха обладала потрясающей меткостью и ее трость всегда находила спину непослушной Битэг. - Ты не просто ведьма, девочка, - поучала та, - ты есть проводник магии, высшей силы, доступной человеку, в этот огромный мир. Ты получила силу, но взамен взяла обязанности! Это честь! Одиннадцатилетняя тогда Битэг всхлипывала от рассекающих кожу ударов по спине и накрепко запоминала все порядки. «Не доходит через слова, дойдет через боль», - повторяла Силис, и эти слова она запомнила на всю жизнь. Пройдя через ритуал Принятия, разум Битэг очистился от суеты и посторонних мыслей, и она поняла правоту наставницы. Когда сразу после обряда, едва окрепшая, она на коленях просила у слепой ведьмы прощения за непослушание, та только смеялась и рассказывала, как сама была такой же. - Сила от разума редко зависит, девочка, - говорила Силис. - Глупо ждать понимания от ребенка, но позже вас и не научишь ничему. Магия дает чистый разум лишь тем, кто доказал, что достоин. Ты доказала. Другие, - жрица обводила ладонью древнее капище, тут и там заваленное телами неудавшихся посвященных, сверкая бельмами слепых глаз, - нет. Первые побои еще совсем маленькая тогда Битэг получила, назвав наставницу матерью. Так она уяснила, что для таких, как они, матерью является сама магия, даровавшая им силу, и отрицать это – принижать и эту силу, и самих себя, и других посвященных. Страшное оскорбление. Жрецы не считали магию разумной, кем-то вроде божества. Это тоже считалось оскорбительным – иначе зачем мыслящей божественной сущности проводники ее воли? Нет, магия была безликой силой, вроде обожаемой друидами природы, но действующей, к сожалению или к счастью, только на определенный тип людей. Принять ее полностью могли лишь единицы, они и становились жрицами и, куда реже, жрецами. Принять магию кроме силы означало еще и получить доступ к пониманию самых тонких ее воздействий. Конечно, окончательно познать эту великую силу не удавалось даже посвященным, но благодаря проводимым ритуалам они были ближе к сути, чем кто-либо еще. Посвященные были кем-то вроде истинных колдунов и ведьм. Они могли чувствовать магию и ощущать ее вокруг себя, хоть и каждый - немного по-своему. К ним приходили за советом, через них просили у магии благословения в делах или дара. Жрецы имели право отказать, даже жестоко отомстить за наглость. Их боялись: сила каждого посвященного была настолько велика, что в одиночку они могли озеленить пустыню, высушить море или стереть в пыль целый горный кряж. Их почти не считали людьми – они были слишком сильны и слишком погружены в служение, тем самым отстраняясь от остального мира. К сожалению, это стало их ошибкой. Битэг шла по лесной тропе в самую чащу, примерно в направлении одного из старых капищ в горах Шотландии. Ее ноги наливались силой с каждым шагом, приближавшим ее к цели, - магия тянула ее сюда, и она чувствовала это. Старая Силис перед тем, как уйти в вересковые пустоши в последний раз, рассказала ей о таком призыве. - Однажды каждый из нас чувствует зов, сильнейший, чем все предыдущие вместе. Это условно называется «последней просьбой». Выполнишь ее – и присоединишься к магии, станешь самой ею, чистой, вечной в своей обезличенности силой. Просьба сложна, но всегда, всегда выполнима. Я слышу свой зов, и мне предстоит мое последнее путешествие, - улыбалась слепая Силис, собираясь в путь. В глубине души совсем еще недавно посвященная Битэг оплакивала наставницу. Она тогда была слишком молода, чтобы понять ее искреннее желание закончить свою жизнь и потеряться в гранях первозданной магии. Наконец-то отдать себя до конца, без ограничений живого тела. Теперь, прожив на этих землях почти вдвое дольше наставницы, вырастив и предав огню несколько поколений, она радовалась, что смогла дождаться своего зова. Что не умерла раньше. Что не умерла бесцельно. Ветер выл в горах, старуха ловко карабкалась на уступы, цепляясь за уже редкие деревья и помогая себе суковатым посохом. В потрепанной котомке за плечами бряцали остатки провизии и нехитрого снаряжения. Забравшись на очередной уступ, Битэг увидела небольшое уплощение, окруженное редким лесом и скальной породой, формировавшей сплошную высокую стену. Все внутри нее запело – она знала, что пришла! Жрица вдохнула и, зачерпнув малую толику силы, не глядя, рукой швырнула ее в скалу. Раздался громкий скрежет, полетела раскаленная крошка, неподалеку испуганно покинула ветви стая птиц и нырнул в кустарник мелкий грызун. Когда пыль, повинуясь почти незаметному шевелению пальцев, осела, в камне появилось отверстие, ведущее в неглубокую пещеру, подходящую разве что для сидячего отдыха. Ведьма чувствовала, что придется еще подождать момента, потому собрала несколько поваленных веток и косым взглядом развела огонь на каменном полу. В воздухе над костром устроился мятый котелок, в котором жрица навела травяной чай из остатков специального, настраивающего на восприятие сбора. Светало. Ведьма мирно прихлебывала чай из неровной глиняной плошки, глядя на занимающийся рассвет поверх верхушек деревьев. С первым лучом солнца, упавшим на каменный свод пещеры, она едва заметно встрепенулась, кивнула самой себе, затушила огонь и поднялась на ноги. Пора! - Я здесь и я готова! – глубоко вдохнув, жрица проскрежетала ритуальную фразу и закрыла глаза. Ох, как же билась над ней старая Силис в попытках отучить проговаривать свои действия... Не помогло, хотя жрица и могла сосредоточиться, не открывая рта, но все время соскакивала на привычное бурчание. Теперь же... Теперь некому было ее слышать. Выл ветер и скрипели старые деревья. Битэг стояла неподвижно. Солнце поднялось уже достаточно, чтобы жечь ее глаза сквозь веки, но жрица не шелохнулась – она была достаточно стара, чтобы научиться терпению. Магия клубилась вокруг нее, наполняя все ее тело, будто прощупывая каждую мышцу и орган, оценивая, на что старуха Битэг еще годна. Сегодня уйдет последняя жрица этих мест. Впервые за всю ее долгую жизнь Битэг стало по-настоящему одиноко. - Я знаю, что сделала недостаточно, - горько прошептала она. С последним звуком, сошедшим с ее высушенных старостью губ, ведьма упала. Ее сердце остановилось, а глаза так и остались закрытыми.