Жрица Магии

Битэг плыла в темной, густой субстанции. Вокруг не было никого и ничего, только вездесущая темная вязкость. Не было ощущения собственного тела, не было зрения или слуха, не чувствовалось время. «Сенсорная депривация» - пришли в голову незнакомые слова на странном, певучем языке. «Что это?» - подумала Битэг на родном скрипучем диалекте, и ее резко выдернуло из вязкой темноты и потащило куда-то. Перед глазами мелькали картинки, множество картинок. Старая жрица магии смотрела на жизнь, которой никогда не жила и не могла бы жить, глазами ее обладательницы. Они вместе учились держать кудрявую темноглазую женщину за палец, ползать, позже - ходить и говорить. Мир, который видела перед собой ведьма, был странным и непонятным. «Хаотичным» - пришло в голову новое слово на том самом незнакомом языке, который она теперь понимала. В нем были совершенно невообразимые вещи, творимые абсолютно без вмешательства магии. Обладательница этой жизни была свято уверена, что магия – это сказка, выдумка для детей и так и не выросших взрослых. Битэг стало по-настоящему страшно, так, как, пожалуй, никогда прежде. Неужели магия, эта абсолютная в своем могуществе сила, решила отступить от вечного равнодушия и наказать ее, показав будущее мира, в котором она исчезла? Мира, случившегося по вине последней жрицы Островов? Но ведь она не была последней из всех посвященных на свете, она бы это почувствовала! Неизвестно как, но точно почувствовала бы... Как же так?! Ведьма моментально успокоилась и даже вздохнула бы с облегчением, если бы могла вздыхать: четырехлетняя сейчас девочка, жизнь которой она просматривала, устроила форменную истерику, притянув в руку игрушку с полки. Судя по ее реакции и всему увиденному, никакая «технология» так делать не могла, значит – магия все еще была здесь! Возможно, эта девочка и есть кандидат в новые ученицы? Может быть, старой жрице позволено обучить ее? И ведь точно, Битэг именно присматривалась бы к найденной одаренной ведьме, и магия даст ей все исправить, помогая и показывая жизнь новой ученицы! Лишь бы та не переросла нужный возраст… Девочка, которую звали красивым и необычным именем Гермиона, росла и училась на глазах у Битэг. Они были похожи – старая жрица мысленно усмехалась, когда девочка лезла из кожи вон, в очередной раз пытаясь доказать всему миру, что она самая-самая. Жрица вспоминала добрым словом хлесткую палку в руках Силис, выбившую из нее самой такую же дурь. Ох, придется попотеть с этой девчонкой, легко не будет. Но ребенок упорный и тянется к знаниям, шансы пройти ритуал Принятия и стать жрицей у нее вполне хорошие. Да и родители с дочерью холодны, сильно скучать она не будет… Гермиона Грейнджер ложилась спать после своего одиннадцатого дня рождения. Сентябрьский дождь мешал девочке заснуть, и та пялилась в стену. Битэг тихо злилась, наблюдая ту же стену – ребенок был слишком взрослым! Выучить ее принимать мир и его магию будет чрезвычайно сложно, за таких вообще не брались, они уже были воспитаны слишком зашоренными, слишком, как сказали бы сейчас, «цивилизованными»! О, ей предстояла поистине сложная задача… Гермиона Грейнджер вздохнула и очередной раз моргнула. Битэг, более чем четырехсотлетняя ведьма, смотрела в стену. Лежать было неудобно, жрица механически перевернулась на другой бок и тут же в шоке распахнула глаза. Это сделала она! Где девочка?! Ведьма медленно поднесла к лицу ладонь. Кисть определенно принадлежала ребенку. Пальцы слушались безукоризненно, хотя гибкости в них было очень мало, да и длина, судя по всему, досталась от короткопалого отца. Куда делась девочка? Битэг попробовала проанализировать свое сознание. Там было тихо и пусто, как и всегда, и только где-то на краю билась ее собственная тревога. Неужели магия неведомым, как и всегда, образом заменила эту девочку на нее? Но она же подходила! Да, не по возрасту, но можно было хотя бы попытаться ради одаренного ребенка… «Магия ничего не делает сама» - прозвучал в голове недовольный клекот старой Силис. Она была виновата, это все она. Сочла себя умнее, решила, что сделала недостаточно? Получи второй шанс! Битэг в отчаянии зажмурила глаза. Она своей необдуманной фразой уничтожила ребенка! Одаренную! Столько лет топтать землю и так и не найти ума – действительно, у нее был дар. Старая дура! Ведьма мысленно выругалась и поднялась с кровати. Тело немного покачивало, координация была ужасной. Она давно уже забыла, каково это – расти и заново приспосабливаться к собственному телу после каждого скачка развития. Беглый осмотр подтвердил ее опасения - тело девчонки хлипкое и слабое, оно просто не выдержит упорных тренировок, не говоря уже о самом важном ритуале! Хотя какое теперь ей жречество… Магии в ребенке было очень много для ее возраста. Конечно, это было мелочью в сравнении с обычными способностями жрицы, но сама по себе девочка впечатляла. Ее было откровенно жаль. Битэг снова прислушалась к себе, отправив зов внутрь тела, называвший Гермиону по имени, и очень удивилась, поймав вполне четкий отклик. Собственный. Она и была этой девочкой. Магия собсвенного порыва позволила ей возродиться снова, в теле маленькой одаренной ведьмы. Просто потенциал Гермионы был недостаточно высок, чтобы принять память о прошлой жизни без последствий, потому и пришлось ждать так долго. А потом личность ведьмы оказалась настолько старше и сильнее девочки, что почти поглотила ее, оставив только память и базовые знания. Ас-си-мил-ля-ци-я, вот что это был за просмотр памяти! Теперь понятна приязнь к ребенку – они и правда были очень похожи, даже слишком. Буквально один и тот же человек... Наверное, потому она ждала так долго. Сколько же времени утекло с тех пор? У Битэг не было своих детей – рожала она всего шесть раз, маловато для тех пор, да и забирали младенцев от матерей практически сразу. Ребенок от посвященной был огромной честью, а жрицам некогда было возиться с отпрысками, не способными принять и освоить все их знания. Воспоминание об огромном, покрытом синими ритуальными татуировками, рыжем бородаче, простодушно упрашивавшем ее уйти с ним к людям, вызывало блеклую улыбку. Она родила ему своих первенцев, близнецов - здоровых, крепких мальчишек, - и затерла память о себе по совету Силис. «Хаживают такие к нам, надоело!» - ворчала наставница, посмеиваясь над нескладной, слишком крупной для женщины товаркой. Она действительно была одаренной ведьмой – Битэг никогда не чувствовала такой силы даже у потомственных магов, которых изредка встречала в кланах и поселениях. У нее был шанс достичь былого уровня к взрослым годам, и это внушало радость. Если магия Островов позволяет ей прожить вторую жизнь, то терять связь с этой великой силой она не собиралась. Ей придется создавать все инструменты заново, но с ее нынешней пластикой это было почти неосуществимо. Царапать руны на тех же гадальных костях деревянными пальцами-пеньками было глупостью – отрежешь себе с мясом несколько ногтей и все равно ничего не добьешься, это она хорошо помнила. Разделать по всем правилам дичь крупнее синицы у нее пока тоже не получится – Гермиона росла домашним ребенком, и силы в ней не было совсем. Битэг не собиралась посвящать в детали родителей девочки. Жить с ними вообще казалось ей глупостью, но, судя по всему, в этом новом, необычном мире так было принято. В таком случае, хорошо, что они не носились с дочерью как наседки – ограничение самостоятельности ведьма не приняла бы ни за что, попросту спалив мозги всем, кто встал бы на ее пути. Уж это... Да. Это она умела. Жрица подошла к ростовому зеркалу, висящему на дверце шкафа. Девочка, которую до этого она видела только мельком, была хрупкой и маленькой, так непохожей на привычное отражение рослой плечистой карги. Привыкать к новому телу Битэг не хотелось, но и полностью воссоздавать облик себя в том же возрасте не имело смысла, потому она направила всю имеющуюся в ее распоряжении магию внутрь, укрепляя кости и связки и увеличивая мышечный скелет, создавая из имеющегося тела его усиленную, способную к быстрому развитию версию. Спина девочки в отражении расправилась, плечи немного раздались, подбородок задрался вверх, очерчивая потяжелевшую челюсть. Встал на место искривленный позвоночник, немного хрустнули кости в стопах, поднимая и расширяя свод, после короткой рези в глазах улучшилось зрение. Ведьма все же перестаралась – на нее смотрела очевидно другая девочка, хоть и созданная на основе той, первой. Да, волосы все еще вились, но завиток стал крупнее и мягче, да и изменили свой оттенок с теплого на холодный. Медово-карие глаза потеряли цвет, чуть окосели и сверкнули знакомым ей, хоть и более темным огнем вокруг неровных зрачков, теперь едва заметно отличающихся по размеру. Девочка будто выцвела – в ее внешности не осталось и следа от теплоты, унаследованной от родителей. Битэг вспомнила свои изменения после посвящения и вздохнула – в этот раз она хотя бы не поседела, это было бы еще заметнее. Но, судя по ощущениям, второго за всю ее историю ритуала Принятия, а, значит, и дополнительных изменений внешнего вида, ей не избежать, хоть и не было нужды торопиться - до первой крови соваться к капищу было неосмотрительно. - Менс-тру-а-ци-я, - старательно, по слогам выговорила жрица и довольно фыркнула: артикуляция была на уровне того, что она слышала от девочки раньше. Хорошо! Надо было заняться внешним видом – не пристало ведьме носить это аляповатое нечто, виденное ранее! Перебирая шкаф, жрица отложила только несколько простых футболок и рубашек, нижнее белье и пижамы: в остальных предметах одежды были неприятные на ощупь включения, и надевать это она не собиралась. Мерзость! Упакованный отдельно зимний гардероб радовал больше – Грейнджеры явно не скупились на единственного ребенка. Почти все теплые вещи были шерстяными. Битэг, прищурив косящий левый глаз, уставилась на кучку отбракованных вещей. Стопка зашевелилась, расползаясь на нитки. Неподходящие тут же испарялись с тихим потрескиванием, а натуральные, повинуясь замысловатому, хоть и несколько неловкому движению пальца, в воздухе сплелись в грубое полотнище неопределенного цвета. Ведьма критически ощупала ткань и оценила работу – полученного хватит на две добротные робы. Но вот носить их и не привлекать внимания здесь явно не получится. А если… Полотнище раскроилось, повинуясь очередному пассу руки, и собралось в добротный костюм из объемных штанов с лямками в скользящих узлах и куртки без застежек. Ткань уплотнилась, существенно потеряв в объеме, оба предмета одежды обросли наложенными карманами. Жрица примерила полученное и осталась довольна – было достаточно похоже на то, что современные люди носили в походы, а ей как раз нужно было часто появляться в лесах. Если она правильно оценила, она все еще находится на Островах, - родная магия кружилась вокруг нее почти так же, как и в прошлой жизни. Источники не выродились, но прежней силы в них уже, кажется, не было, или она просто была слишком далеко от капищ. Ведьма чувствовала небольшую усталость, кости ломило, мышцы и связки начинало противно тянуть, а глаза едва заметно слезились – после внесенных изменений ей придется потерпеть эти назойливые ощущения несколько месяцев. Силы в ней все еще было достаточно, но использовать ее лучше понемногу, постепенно наращивая нагрузку, иначе детское тело могло не выдержать и впасть в оцепенение, а уж подобное родители девочки заметят. Посещение знакомых мест стоило отложить до лучших времен, пока можно было сосредоточиться на изготовлении необходимого инструментария. Самым простым был заплечный кожаный мешок. Шить его полагалось вручную из шкуры собственноручно убитого зверя. Рун мешок требовал совсем немного, да и пальцы от шитья хоть немного разомнутся - вырезать руны на коже будет гораздо проще, чем сразу браться за дерево или, тем более, кость. Но для разделки тушки нужен нож, желательно, тоже «родной», а вот его она пока сделать не сможет – не хватит ни физических сил, ни материалов. А ведь на нитки нужны были жилы, да покрепче, и про костяные иглы тоже не стоило забывать. Все, абсолютно все нужно было добывать самой... Битэг призадумалась, опустившись на кровать. Можно было поймать какую-нибудь птицу покрупнее, вытащить у нее кость и, заточив о камни, более-менее приемлемо разделать этим что-то не крупнее кролика. Нескольких кроликов, если она хочет получить мешок размером больше кисета для трав. Птичьи перья могут сгодиться на будущее, кости можно будет просушить и использовать для гаданий или мелких ритуалов. Придется все-таки навестить вересковые пустоши на севере того, что сейчас называют Шотландией, – как раз закончится сезон выведения птенцов у тех огромных полевых луней*. Такие кости можно с чистой совестью использовать для гадания, они полые, крупные и хорошо стучат при подбрасывании. Перья луней хороши на домашние обереги и охранные ритуалы, а ребра при должном старании превратятся в плохонькие иглы. В тех же пустошах можно поймать в силки крупного зайца, а, если повезет, то и найти нору со всем семейством ушастых, потроха которых по первости пойдут на нитки. Одиннадцатилетняя Битэг спокойно могла выкопать и разделать барсука или выследить лисицу, но для одиннадцатилетней же Гермионы такая встреча скорее всего закончится плачевно. Жрица кивнула сама себе. План был хороший, тем более местная школа, куда до сегодняшнего дня ходила Гермиона Грейнджер, ее совсем не интересовала: учиться она могла бы и по книгам, а компания «сверстников» внушала ужас. Все посвященные были по натуре одиночками, и Битэг не собиралась меняться – так можно и от магии отдалиться, перестать ее понимать. Ладно бы еще вокруг были маги, но эти дети не имели и капли дара, иначе бы все их эмоциональные всплески сопровождались бы «странностями», вроде той, доведшей Гермиону до истерики, а этого ни разу не произошло. - Гермиона? – в дверь комнаты постучали. – Вставай, дочка, уже утро. Ведьма мысленно вздохнула. На внушение родителям мысли о переводе дочери на домашнее обучение уйдет немало сил – тонкое воздействие никогда не давалось ей легко, часто съедая больше сил, чем взрывы и ураганы. - Иду, м-мама, - жрица поежилась. «Мама» было очень сложным словом для таких, как она. Битэг, а теперь уже Гермиона, рассматривала чету Грейнджеров за завтраком. Еда на столе была странной, хотя невкусной ее назвать было нельзя, - омлет с сыром и овощами, тосты с джемом, сок и кофе. Жрица по старой памяти хотела потребовать овечьего сыра, вяленого мяса, простого хлеба и вареных яиц, но пока послушно поглощала предложенное: шокировать этих людей она не собиралась, предпочитая проводить изменения относительно постепенно. Сейчас она жевала странно-сладкий поджаренный хлеб и сосредоточенно сверлила глазами столешницу – головы у обоих родителей были чересчур забиты представлениями о том, как «положено», и домашнее обучение ребенка туда никак не вписывалось. Надо будет отвлечь их чем-то еще, чтобы они совсем перестали мешать ведьме и ее планам. - Гермиона, я предлагаю тебе перейти на домашнее обучение, - без предисловий сказал мужчина. – Учитывая твои отношения с одноклассниками… - Да, да, я тоже согласна. Ты же сама жаловалась, что другие дети тебя отвлекают, - включилась миссис Грейнджер. Наконец-то. В головах обоих были небольшие зацепки, помогшие Битэг закрепить мысль о переводе как положительную – Гермиона не ладила с другими детьми, а на уроках ей часто было скучно. Отказываться от знаний этого мира не стоило, но и посвящать им все свое время было верхом расточительства. Ведьма вздохнула. Примирить двоих взрослых людей с изменившимся видом их дочери, а потом еще и сделать внушение незаметным оказалось нелегко. Кажется, с охотой придется подождать хотя бы несколько часов. Грейнджеры, почти не замечая молчаливости дочери, обговорили между собой план дальнейших действий и со спокойными душами собрались и уехали на работу. Битэг улыбнулась и, вытерев капельку пота с виска, сосредоточилась на основной задаче. Ей нужна была большая вересковая пустошь невысоко в горах и далеко от поселений людей. Что-то похожее нащупывалось, но добраться туда с ее нынешними силами было непросто – магических ресурсов не хватало на один длинный переход, только на несколько коротких с передышкой. На днях ожидался Мабон*, так что силы можно будет и подкопить, выровняв баланс. Ничего толкового сделать до него она уже не успеет, но, к счастью, некоторые обряды не требуют подготовки. В родном нагорье почти всегда было холодно, и ей нужно было это учитывать. Битэг нашла в шкафу теплые ботинки на толстой подошве, вытащила из вещей мистера Грейнджера толстую кожаную куртку с меховым подбоем, поддела теплый свитер. В многочисленные карманы куртки угодили пара кухонных ножей, показавшихся ведьме самыми острыми, тот самый сладкий хлеб, сыр и бутылка воды. Остальное она расчитывала добыть сама при необходимости. Ведьма вышла из благопристойного английского дома и направилась в сторону группы деревьев неподалеку. Их она приметила еще когда просматривала память Гермионы – несколько никому не интересных деревьев в пригороде, что может быть лучше? Деревья оказались липами – не слишком удачно, но недалеко Битэг заметила достаточно толстый черешчатый дуб и улыбнулась. До вереска от такого дерева придется идти довольно далеко, но все же это было гораздо лучше, чем она ожидала. С усилием сложив пальцы в рунный знак, жрица коснулась ими коры дуба и, по привычке прошептав пару слов на родном языке, шагнула прямо в дерево. Вышла она далеко от места входа. Вокруг нее раскинулся кельтский широколиственный лес*, и, как назло, ни единой сосны или березы здесь не было. Битэг понадеялась, что ей удалось подобраться достаточно близко к каледонскому лесу* – оттуда до вересковых пустошей она доберется без проблем. Сосны должны быть и там, и там. Жрецы, их ученики, а потом и друиды повсеместно использовали такие «древесные тропы» для сокращения долгих нудных переходов от одного источника к другому. Как раз из-за непересечения ареалов некоторых видов они и привыкали долго брести по пересеченной местности, используя посох для опоры в преодолении трудных мест вроде топей или нагорий. Посоха у ведьмы больше – пока – не было, да и вещей она с собой почти не брала: нечего. Она не собиралась оставаться здесь надолго, как бы ей того ни хотелось. Этот лес ощущался спокойным и предсказуемым – здесь было относительно тепло и тихо. Не завывал среди скал ветер, не моросил дождь, не слышно было шума большой воды. Битэг торопливо шагала на север, мимоходом пересекая нечастые туристические тропы. Несколько раз ей попадались животные – она издалека видела лисицу и самца красного оленя. Последнего она пока поймать без магии тоже не сможет, так что о его шикарной шкуре и таких нужных рогах придется забыть на несколько месяцев. Лес потихоньку редел, растительность менялась. Пересекать болота без посоха и в этом слабом теле было опасно, потому ведьма надеялась, что удачно прошла через дуб к границе влажных лесов Северной Атлантики*. Через пару часов, проведенных в дороге, ей и правда повезло – на пути попалась целая группа сосен, растущих на небольшом нагорье. Она вполне могла туда вскарабкаться самостоятельно, хоть это и заняло чуть больше ожидаемого времени. Сосны были тонкими, явно молодыми, но все же подходили для хрупкой девочки. Снова открыв проход, она протиснулась в него боком и очутилась на похожем нагорье явно севернее точки входа – вой ветра и далекий шум воды теперь были весьма ощутимы. Внизу лежала сухая вересковая пустошь, тянувшаяся вдаль насколько хватало глаз. Битэг вгляделась в кустарники и облегченно вздохнула – метрах в ста от нее явно было чье-то гнездо. Сегодня ей везло безо всяких гаданий – гнезда в этих местах вили только ястребы, она в любом случае не уйдет без хорошей добычи. Жрица, подобрав у корней сосен камень размером с ладонь взрослого человека, спустилась с нагорья и открыто пошла к гнезду. Птицы явно начали нервничать – в воздух поднялся белый ястреб с черными маховыми перьями и начал нарезать круги над ее головой. Битэг внутренне напряглась, не сбавляя хода – у нее будет только одна попытка, и магию использовать ни в коем случае нельзя. Добыча должна быть честной, иначе добытые материалы испортят ее инструменты и все придется переделывать. Самец с клекотом бросился вниз, целя когтями в голову ведьме. Когда до нее оставалось меньше метра, девочка резко выбросила над головой пикирующей птицы руку с зажатым в ней камнем. Лунь попытался взять чуть выше и врезался грудью в преграду, упав на землю. Жрица, так и не выпустив из руки камень, опустила его на голову птице, проламывая темечко. Битэг, подняв и придирчиво осмотрев свой трофей, довольно улыбнулась – самец был хорош, если бы не ее опыт, она бы ушла отсюда с глубокими ранами на лице. Вскрыв тушку кухонным ножом для резки овощей, она вытряхнула внутренности и, прямо с мясом и жилами, вырезала ключицу, киль и пару ребер. Действовать приходилось неаккуратно из-за отсутствия подходящего орудия, так что остальные кости она походя перемолола буквально в труху. Отрезав в довершение лапы и ощипав маховые перья, ведьма отшвырнула бесполезный трупик в кустарник и, обмыв руки от крови и потрохов водой из бутылки, направилась обратно. По пути ей попались несколько полезных трав, так что она добавила их к своему сегодняшнему улову. Вернувшись в дом Грейнджеров, ведьма очистила собранные кости и выварила их в удачно попавшейся под руку чугунной кастрюльке, потом выложила сушиться на окне в спальне. Вещи родителей девочки вернулись на свои места, довольная жрица села разбирать и заготавливать на сушку травы. Вернувшиеся с работы взрослые получили еще небольшую порцию внушения, уверившись, что подобное поведение их дочери – просто милое хобби, о котором, впрочем, не стоит распространяться. Выдохшаяся за день Битэг тщательно размяла и растянула пальцы и кисти, на скорую руку переплела длинные, до бедер, волосы в привычную прическу из нескольких кос и завалилась спать.