Жрица Магии

- Ни за что! – воскликнул директор Школы Волшебства и Магии «Хогвартс». – Это конфиденциальная информация, и я не намерен делиться ей по первой прихоти Министерства! Руфус вздохнул. Альбус Дамблдор снова демонстрировал столь «обожаемые» всеми наделенными властью гражданами черты упертого барана, доказывающие его прямое происхождение от противоестественной оргии по меньшей мере половины бестиария Скамандера. - Господин директор, ваша помощь в расследовании находится в области наших общих интересов, - делиться подробностями со Светлейшим у него не было ни желания, ни разрешения министра, в обход которого и по совету Главы отдела Тайн он и проводил эту беседу. - Я не понимаю, о каких интересах вы мне заявляете, поскольку никаких подробностей, да что там, даже общего описания вы мне не предоставили и продолжаете отказываться! – фыркнул его собеседник, закидывая одну ногу в остроносой турецкой туфле на другую. - Без разрешения господина министра я не могу делиться с вами информацией с грифом «совершенно секретно», - с четко выверенной сокрушенностью ответил глава Аврората. - У нас с вами патовая ситуация, мой мальчик, - фамильярно ответил директор школы. – Вы не хотите делиться секретами, но просите об этом меня. «Старый мудак мог бы уже догадаться как минимум о том, что их интересуют личные дела учеников, но продолжает ломать комедию,» - подумал Руфус. - Есть какие-то ограничения, которые вы точно не можете преступить? – уточнил он наобум. - Само предоставление вам доступа к Книге Имен им и является, - недовольно ответил Дамблдор. - Что насчет архивов? Насколько я помню, там нет информации лишь по будущим студентам, и школьникам иногда предоставляют доступ в эту секцию. - Верно, - задумчиво протянул старец, - тем, что выбирают специализацию в истории магии... В принципе, с архивами не должно быть проблем, особенно если вас интересуют относительно новые данные, но... - К сожалению, без санкции сверху я не смогу предоставить вам никакой информации о том, что мы ищем, - прервал его главный Аврор и развел руками в притворном сожалении. – Однако я могу вас заверить, что вне зависимости от прохождения нашего расследования репутации школы и ее сотрудников ничего не будет грозить. - Вот как? – удивленно приподнял брови директор и мягко улыбнулся. – Что же, тогда вы можете подать официальное прошение и прислать кого-нибудь для этой работы после. Сожалею, но у нас тоже в последние годы подняла голову бюрократия, без бумаг в наше время никуда. Глядя на слащавую улыбку бывшего декана Гриффиндора Руфус понял, что без малейшего на то желания все же дал старику информацию, которую тот после сможет использовать. Появилось желание расквитаться, и он столь же сахарно ответил: - О, я думаю, что ваш новый профессор ЗОТИ сможет оказать мне услугу и заняться этим вопросом в свободное от преподавательской деятельности время. Конечно, придется дать ему некоторые указания, но и без раскрытия тайны следствия он справится. Все же он был и остается одним из лучших сотрудников Аврората, хоть и пожелал сменить род деятельности по личным причинам... Дамблдор отчетливо скис, и Руфус внутренне расхохотался: пересказ недавнего бунта Попечительского Совета школы в союзе с Гарри, мать его, Поттером против ее дирекции стал любимой историей в кулуарах министерства на прошлой неделе и побить его рейтинг будет сложно еще по меньшей мере пару лет. Описание Светлейшего, едва не сжевавшего свою бороду на людях после перечисления кандидатур, стало шикарным анекдотом. А победное выражение лица старшего О’Конли и вовсе заставляло киснуть сливки в кофе всей партии светлых в Визенгамоте. - Конечно, - недовольно ответил ему директор, - в этом году нас ждет столько замен привычного состава, что всех и не упомнишь разом. Старость, мой мальчик, - развел руками Дамблдор. - Я пришлю вам бумагу и, на всякий случай, отдам дубликат Стивенсу, - мило улыбнулся Скримджер. – Вдруг вы забудете. - Благодарю, - сухо кивнул его собеседник и лебедушкой выплыл из кабинета, не попрощавшись. - Мордредов сын, - тихо выругался глава Аврората.

***

В трущобах на окраине Глазго, в хлипких кирпичных многоквартирных домах «под снос», укрепленных где деревянными стропилами, а где и частями сворованных из портовых доков списанных контейнеров, жили порицаемые всеми отбросы общества – бедные, необразованные и жестокие люди, слишком упорные, чтобы уехать за лучшей долей из этих кошмарных мест. Именно по заплеванным улочкам этих районов и брела Битэг, всматриваясь в чумазые детские лица. - Если ты, сучонок, еще хоть раз полезешь в дом, когда тебя не звали, я тебя лично большому Джиму продам! – орал лысый худой мужчина с вздувшимся животом, отвешивая подзатыльники мальчишке лет десяти. Тот смотрел на него пустыми холодными глазами будущего отцеубийцы. Битэг звал сюда ритуал, до конца просчитанный только с помощью откровения от Посвящения. Самостоятельно она бы ни за что не догадалась, как среди современных толп людей искать себе учеников. По сравнении с местом, где росла маленькая Гермиона Грейнджер, этот район выглядел неспособным производить адекватных членов общества, но довольно типичным для тех времен, когда жила маленькая Битэг – тогда у нее еще не было имени, пикты не особенно заморачивались. Жестокость, холод и голод были нормальной практикой, и отбирать еду и теплые шкуры у младших не казалось чем-то зазорным. Собачий рык, переходящий в скулеж, привлек ее внимание. За очередным решетчатым забором, кое-как ограждавшим закуток в конце переулка, темноволосый грязный мальчишка в одежде на пару размеров больше нужного швырял щебень в здоровенного пса, красовавшегося выбитым глазом и потеками крови на оскаленной морде. В стороне лежал большой молоток, очевидно, послуживший первым снарядом. - Сдохни, тварь, сдохни уже! – кричал мальчишка, понимая, что камни в его руках недостаточно тяжелые, а собака никак не привязана и, несмотря на боль, готовится к прыжку. – Сдохни!!! Огромный злобный пес, весом явно в три, а то и в четыре раза больше мальчишки, вдруг отлетел к стене, упал мешком, но еще продолжал рычать и пытаться встать на лапы, чтобы прикончить жертву. Ребенок метнулся к молотку и, подобрав, начал крошить собаке череп беспорядочными ударами, заливая свою майку и камни вокруг брызками крови. Он не кричал, и мерзкий влажный хруст был отчетливо слышен всем, кто желал наблюдать эту сцену, полную первобытной жестокости. Битэг желала. Когда собака не подавала признаков жизни уже пару минут, мальчик, вздохнув, наконец опустил молоток и взглянул прямо на Битэг, так и не поднявшись с шеи мертвого обезображенного пса, на которой сидел. - Че надо? – грубо спросил он у жрицы. - Часть твоей первой жертвы, - просто ответила та. - Мой не родившийся брат-близнец, которого я, по словам мамаши, еще в утробе и прикончил, давно разложился где-то в недрах канализации, - фыркнул мальчишка. - Нижняя челюсть этого пса подойдет, - пожала плечами она. Ребенок задумчиво посмотрел на труп под своими ногами, перевернул молоток и сосредоточенно отковырял нижнюю челюсть поверженного зверя. Крови вокруг стало еще больше. - На, - перекинул он через забор требуемое. Шматы связок и еще держащейся на них кожи с шерстью упали на асфальт у ног жрицы, а основной «подарок» она без брезгливости поймала руками. Кожа, шерсть, мышцы и сопутствующее мгновенно истлели, оставляя в ее руках только кость с зубами, обломанную с одной стороны неаккуратным дробящим ударом. - Вау, - выдохнул мальчик. - Пойдешь со мной? – спросила она. - А надолго? - Навсегда. Ты не сможешь вернуться. - Нашла, чем пугать, - фыркнул пацан. – Погнали, если не шутишь. Поди, ты-то меня бойцовскими собаками травить не будешь. - Как знать, - тонко улыбнулась ему Битэг и, без видимых сил отшвырнув в сторону решетку, шагнула к новому ученику, взяв его за руку. Мать Магия, и почему ей всегда везло именно на мальчишек?