псарня.

у чёрного красивое тело. красивое настолько, что курильщик вырывает уже третий лист от злости, будучи не в силах достойно изобразить это тело, купающееся в лучах солнца. в псарне пахло мерзко. где-то валялись носки, ошейники, заглядывать под кровати было вовсе страшно. уголок чёрного словно островок порядка и покоя. но ради этого тихого сопения и умиротворенного лица стоило потерпеть. быть может закончив это портрет можно будет уже не заезжать каждое утро на несчастные полчаса, а то и меньше, смотря на сколько терпения хватит. — ты давно здесь? — спрашивает чёрный, едва приоткрывая глаза. — тц, говорил же, не нужно так заходить. жди, пока я приду за тобой. — сам две недели назад меня в стаю звал. — хмыкает курильщик, не отрываясь от блокнота. — а теперь нельзя? — нельзя. — хмуро говорит чёрный. головой в подушку утыкается, прячась от солнца. — лёг бы хоть ко мне, а то чиркаешь и чиркаешь. — чуткий у тебя слух. да и как я лягу, если ты все место занял? — усмехается курильщик, закрывая альбом. опять не вышло. видимо, так и придётся до конца жизни на эту моську пялиться. черный хмыкает, привстает на локтях и колясника затаскивает на постель, обнимает, закидывая ногу на бедро, и прижимает к себе. курильщик замирает, чувствуя чужое дыхание на волосах, запах шампуня и порошка, а ещё такой въевшийся под кожу сигаретный дым. спасение. чёрный это абсолютное спасение, от всей грязи, мусора и дряни. с ним ничего не чувствуется. эрик улыбается, руками оплетает талию любимого и утыкается где-то между шеей и грудью. хорошо. безумно хорошо. кажется, ещё немного и он согласен стать частью стаи, лишь бы просыпаться и засыпать так каждый день. — не приходи сюда без меня, ладно? — тихо спрашивает чёрный. его кровать была одиночная, на другом конце спальни, рядом с окном, с собственной тумбой и парой личных полок и вешалок в шкафу. находилось это все прямо за дверью. были все же плюсы, когда твой парень вожак. например, в этих полках заселились пара блокнотов, любимых рубашек, а о заканчивающихся сигаретах можно было больше не беспокоиться. но какое-то тревожное чувство не давало покоя и, кажется, черному тоже. — почему? — также тихо спрашивает курильщик, прикрывая глаза. — не знаю. предчувствие такое, - чёрный аккуратно ладонью в волосы зарывается, ерошит их. — обещаешь не приходить? — обещаю. — кивает курильщик, устало вздыхая. — вот и славно. — чёрный молчал. разговаривать было совсем не обязательно, хватало и простого тепла друг друга. не будь сейчас всей стаи можно было и повеселиться, но и так было очень и очень хорошо. — бля, заебал! — кого-то спихивают с кровати, а за матным шквалом следует удар. потом ещё. и опять маты. и опять удар. чёрный хмурится, недовольно глаза открывает и оборачивается. драка уже приличная завязалась, не удивительно. разбуженные чужой руганью псы становятся лишь злее, нежели обычно по утрам. — придётся встать. — тихо ворчит вожак и, целуя на прощание в макушку, встаёт. встретившись глазами с ужасно недовольным вожаком все волей-неволей быстренько притихают, замалчивая обиды. на инвалидную коляску обращают внимание, щурятся недовольно и, чёрный уверен, начнут шептаться, стоит ему отвернуться. курильщик же лежал, завернутый в одеяло, одни лишь ноги торчали. — ещё раз меня разбудите — убью. — говорит чёрный, отвернувшись, и возвращается на кровать. взгляда не сводит с состайников. те прячут хмурые переглядки, начиная просыпаться по-нормальному. кто-то пытается заправить постель, кто-то принимается за кофе на всех. всё же хорошо, что чёрный пришёл сюда. — я в ванную схожу. — говорит чёрный, оборачиваясь. курильщик выглядывал из одеяла точно гусеница, что не могло не вызывать улыбки. — пойдёшь со мной? — и что мне там делать? — хмыкает курильщик. — у вас ведь нет в спальне душа, только общий этажа. для колясников ужасно неудобно. — ясно, тогда лежи. — усмехается чёрный и, взяв полотенце и белье, встаёт. — прыщ, пока меня не будет - отвечаешь за него головой. — строго говорит чёрный, смотря состайнику прямо в глаза. семнадцать пар пуговиц устремляются на прыща. тот застегивает ошейник на шее и беспомощно кивает. черный бросает взгляд на курильщика, кивает ему и выходит. курильщик отворачивается, все также будучи в коконе одеяла, и прикрывает глаза, надеясь задремать немного.