Бессмертная

***

      Большие глаза Люси всегда горели и напоминали о Лейле. О её любви, доброте и желании сделать дочь счастливой. Пока жена была жива, он помнил об этом и делал всё для семьи. Потому что любил эту семью всем сердцем. Богатые и удачливые Хартфилии — Джуд с гордостью слушал похвалу. Однако не такие уж и удачливые эти Хартфилии.       Никто не знал, каким трудом ему достались богатства, которые все считали простой удачей. Никто не знал, сколько бессонных ночей он провёл за отчётами и размышлениями о лучшем решении. Никто не знал, насколько тяжёлым бременем легла на отца и дочь смерть матери. Джуд, на самом деле, и не хотел это показывать. Он считал, что должен быть идеальным в глазах врагов, в глазах партнёров. Не только он, Люси, дом, прислуга.       Когда Лейла дышала, компания была на втором месте для него, но стоило её дыханию оборваться, он, чтобы не оборваться следом, нагрузил себя работой. День и ночь Джуд работал, не замечая ничего и никого. Хотя нет, кое-что он всё же замечал. Глаза Люси. Правда, после смерти жены они лишь приносили боль.       Стремясь к идеалу, чтобы заполнить пустоту от потери любимой, Джуд завалил работой не только себя, но и дочь. Хотя, может, он просто не хотел её видеть и делал всё, лишь бы она не приходила к нему. Десятки учителей, прислуги, личная библиотека — он возвёл между ними кирпичную стену. И совсем не заметил, как огонь Лейлы погас в глазах Люси. С каждым годом жизнь в её глазах затухала. И вот, он собственными руками растоптал счастливую и любящую Люси, которую так желала сохранить Лейла.       Ледяная. Люси окружала настоящая стужа. Джуд почувствовал ужас, когда он случайно поймал неживой, холодный и безэмоциональный взгляд дочери. «Разве могут люди смотреть так?», — сидя перед могилой жены, спрашивал он сам себя. Описать словами ту пустоту и усталость, да, во взгляде Люси было очень много усталости, которую он увидел, невозможно. Хотя обычно девочка и улыбалась, вела себя несуразно и громко, на доли секунды маска рушилась, и миру открывались те самые мёртвые глаза.       Приходя на могилу Лейлы, Джуд не мог не чувствовать вину за то, что сотворил с их дочерью, за то, что не смог уберечь. Он не понимал, почему Люси в один момент из доброй, немного грустной, обратилась в скрытную и презирающую его девочку. И произошло это в один момент! Ещё вчера она искренне ему улыбалась, приготовив пирожное, а сегодня, словно чужачка, обращается к нему на «вы». Хотя, наверное, для момента четыре года многовато. Он сам топтал её чувства, даже не осознавая этого.       Когда Люси решила учиться самостоятельно, Джуд не ожидал, что ей это действительно удастся, но девочка смогла за неделю пройти материал, рассчитанный на пять лет. И когда её смешивал с грязью учитель истории, она искусно держала лицо, не выдавая ни единого намёка на раздражение или презрение. Навык умелого переговорщика. Когда же она им овладела с таким совершенством? Хотя позже она проявила незрелость и постригла мужчину на лысо. Впрочем, этот недочёт он исправил увольнением без рекомендательного письма.       Каждый раз, когда он видел Люси, хотел заговорить с ней. Просто как с близким человеком, с дочерью, узнать, как у неё дела, как прошёл день. Однако между ними четырёхлетняя пропасть молчания. Она никогда не примет его. И знаком тому стал жест на обеде.       — И как это понимать?! — его злости на самого себя, досаде не было предела.       Девушка села на противоположный край стола, на место хозяйки дома. Она противопоставила себя ему, провела чёткую и жёсткую грань в их взаимоотношениях. Но злиться на неё он не мог, ведь это его вина. Она сидела в красивом бежевом платье, совсем взрослая. Дочка, которая выросла сама по себе. Без него. И, кажется, теперь жизнь её и дальше будет без него.       От досады сводило челюсти. А холодный, уверенный голос резал по самому сердцу.       — Понимай как хочешь, — хмыкнула она, пожав плечами.       И тогда она впервые показала ему, что будет носить маски.       — Приятного аппетита, папенька!       Её голос вновь стал радостным и тёплым, словно искренним. Но Джуд понимал, что искренности ни в глазах, ни в улыбке, ни в голосе, ни в словах Люси нет. Она играет свою роль, как играл свою роль те четыре года он. Можно ли считать это местью?       Джуд подумал, что на самом деле мстит ему не Люси, а судьба, когда загорелись конюшни.       — Господин, виверны! — в кабинет ворвался начальник охраны, испуганный и тревожный.       В кабинете сидели партнёры по бизнесу, влиятельнейшие люди. Кажется, в этот момент ему дали выбор: бизнес или дочь. Хоть он и не знал об этом в тот момент. Джуд окинул взглядом всех присутствующих, заметил на их лицах раздражение из-за того, что их прервали, и махнул рукой:       — Ты начальник охраны, так что выполняй свою работу.       Мужчина растерянно кивнул и убежал. Двери, точно озвучивая смертный приговор, закрылись за ним.       — Что ж, продолжим, — обратился он к коллегам.       Он сделал не тот выбор. Возможно, если бы только он отдал приказ все силы бросить на тушение конюшен, на уничтожение виверн, то последствий можно было бы избежать.       Люси лежала на кровати совершенно белая, с закрытыми глазами и почти не дышала. Его дочь медленно умирала. Слёзы, горькие и тяжёлые слёзы побежали по щекам.       — Не умирай, Люси, — он сжал её маленькую сухую ладонь с обломанными ногтями и поднёс к губам, нежно целуя.       Вся ситуация напоминала о том страшном дне, когда Лейла слегла точно также. И диагноз тот же. Магическое истощение. Только вот у Люси ещё и разрыв резерва, который не лечится. Это очевидно, ни один лекарь в мире не способен вылечит неосязаемое. Но Джуд бы ненавидел себя ещё больше, если бы пустил всё на самотёк. Врачи сменяли друг друга. Один, второй, десятый, двенадцатый — никто не мог ничего сделать.       Дом Хартфилиев уже заведомо носил траур.       — Соболезную тебе, — король склонил голову, сжимая в руках какие-то бумажки. — Я послал к вам всех врачей Фиора, даже королевского… Боюсь, больше ничего не поможет.       Последняя надежда сломалась. Джуд был готов разрыдаться прямо перед королём. Хоть они и давние друзья, позволить себе подобного он не мог. Но плечи предательски тряслись, а на глаза накатывались слёзы.       — Отец! Дядя Джуд! — в комнату протиснулась зелёная голова принцессы Фиора.       Мужчины обернулись на неё. Оптимизм, такой неподходящий в этот момент, сочился из неё. Тома хотел выпроводить девочку из комнаты, как она заговорила:       — Возможно, я нашла способ спасти Люси, — она сглотнула, — правда, это будет очень дорого стоить…       — Это неважно, — силясь сохранить спокойствие, ответил Джуд.       — Я прочитала о лекаре из империи Арболес…       — Те самые, что недавно хотели вторгнуться в наше королевство? — король нахмурил брови. — Не думаю, что они пошлют к нам своего лучшего лекаря.       Нефрита понурила голову. Однако для Джуда уже всё было решено. Даже если ему придётся отдать всё состояние, он готов на это. Лишь бы Люси осталась жива.       Много денег, нервов и часов переговоров было потрачено на то, чтобы один единственный человек пришёл в королевство на один осмотр. Империя Арболес ручалась за качество его лечения и запрашивала пятьсот миллиардов драгоценных. Джуд согласился, и компания Хартфилиев почти получила статус банкротов, если бы не помощь Джулиниллов.       — Если Люси всё же выживет, то она должна будет выйти замуж за Савалу, — перекинув ногу на ногу, чопорно выдала глава семьи, — согласны на такое условие?       — Конечно, — не задумываясь, ответил Джуд.       Деловые партнёры пожали друг другу руки с улыбками на лицах. Джуд ликовал — удалось спасти и бизнес, и врач для Люси прибудет со дня на день. Однако…       — Я удивлён, как она вообще до сих пор дышит, — поправив стетоскоп на груди, сказал старик. — Девочка сильная. Я попробую применить новую технику заживления магического потока… Однако слишком уж Вы затянули, думаю, я продлю ей жизнь лишь на месяц.       Старик с сожалением взглянул на безутешного отца. Промедлил… Снова промедлил.       — Хорошо, — голос Джуда осип, — делайте что следует.       Врач покинул поместье с неутешительными прогнозами. Особняк завял. Слуги призраками бродили по дому, а Джуд почти не вылезал из комнаты дочери. Всё шептал ей слова о том, что если она поправится, он сделает для неё что угодно. Однако время шло, а Люси не выходила из комы.       — Если через неделю не будет улучшений, то… — спустя месяц к ним пришёл королевский лекарь, чтобы проверить Люси, — стоит готовиться к похоронам.       Лиса, недавно вышедшая из отпуска, зарыдала. Румния убежала, ведь услышав свою госпожу в таком состоянии, она впала в истерику. Джуд понимал горничных Люси и не был против такого поведения. Он бы и сам сейчас заплакал, если бы не стремление казаться сильным.       — Хорошо, доктор.       Джуд приказал купить гроб сразу же после ухода врача. Лиса была готова выцарапать ему глаза за это, однако её увели на кухню. Он бросил последний взгляд на тело дочери и ушёл.       Пистолет лежал в нижнем левом ящике стола на случай нападения. Однако сейчас Джуд понимал, что этого уже не произойдёт. Гроб был заказан далеко не для Люси. Холодный метал неприятно лёг в руку. Мужчина возвёл глаза к потолку.       — Люси, дочь моя… — дуло почти достигло подбородка Джуда, как в дверь постучали.       — Господин! Госпожа Люси… Она на минуту пришла в сознание! — ворвавшись внутрь, прокричала Лиса.       Девочка, по словам Румнии, открыла глаза и пыталась что-то сказать. Служанка не смогла разобрать, что именно. Врач, прибывший в этот же вечер, предположил, что она бредила, и подтвердил, что состояние девочки стремительно улучшается. Она выкарабкалась с того света.       И уже через три недели весь дом гудел о том, что их любимая госпожа Люси очнулась. Прислуга, узнав о том, что их госпожа пострадала, защищая простую служанку, воспылала чистой и нежной любовью к ней. Какую когда-то питала к Лейле. Родители Румнии приходили проведать Люси, однако смогли увидеть спасительницу дочери лишь издалека, но и тому были рады.       Однако оставался один нерешённый вопрос: как сказать Люси о том, что после совершеннолетия она должна будет выйти замуж?       Впрочем, счастливый отец не особо думал об этой мелочи. Наблюдая за подвижной и активной Люси, он забывал обо всём, что происходило в те адские два месяца.       — Господин, у меня для Вас… кхм, — дворецкий мялся у входа, что ему было совершенно несвойственно.       — Ближе к делу, Маркус, я занят, — не отрываясь от документов, поторопил мужчину Джуд.       И лучше бы он и дальше оставался в неведении. На стол приземлились изъятые у прислуги бумаги. И лучше бы это было что-то связанное с коррупцией. Но нет. Роман Люси, над которым она усиленно работала с тех пор, как очнулась. И ладно бы просто роман.       — БДСМ, порно, геи, наказания, — перечислял дворецкий весь ужас написанного, — любовные треугольники и ни одной женщины на квадратный метр. Госпожа Люси, должно быть, повредила голову в сражении с виверной.       Джуд, прочитав лишь первую страницу, кипел от смущения. Такого ужаса, такой похабщины он никогда даже не думал читать.       — Однако прислуге, в частности, девушкам, — замялся мужчина, — это очень нравится.       — Я попробую с ней поговорить…       Дворецкий вытащил что-то из внутреннего кармана жакета и положил рядом с изъятыми бумагами. Джуд с ужасом прочитал название книги:       «Мокрое королевство» Сиилия Хартфлю.       — Госпожа Люси уже издала её…       В кабинете повисло молчание. Мужчины мрачно смотрели на ярко-голубую книгу с позолотой.       — В тираже двадцать тысяч копий…       — Ну, это не так много, — утешил себя Джуд.       — Их раскупили за неделю, и готовится новый тираж в два раза больше…       — Это позор… нам конец… мне конец… Что скажут партнёры… Какой ужас, — словно в трансе, шептал себе под нос мужчина, — мы умрём.       — Мне тоже понравилось…       — ЛЮСИ-И!