Бессмертная

***

      Я упала на колени, сжимая в руках песок. Руины. От Крокуса остался лишь пепел. Богатая и жизнерадостная столица обратилась в кладбище. Смрад смерти окутал город коконом, где отчаянье плодилось, точно рой пчёл.       Почему? Почему всё вновь обернулось так?       Драконий рык пронзил изнеможённый слух, а земля сотряслась от тяжелого шага когтистых лап. Я содрогнулась. Страшно. Страшно. Страшно. Как же страшно. Я не смогла обернуться. Взгляд блуждал по обугленному полю с обломками домов. В небе парили огромные ящеры. Тысячи, десятки тысяч драконов. Они выискивали среди развалин выживших. Нет, обречённых.       Спину опалило горячее дыхание. Вот и конец.       Челюсти, размером с трёхэтажный дом были готовы сомкнуться, чтобы забрать меня в следующую жизнь. Зловонье. Мерзкие клыки, между которых застряли шмотки́ людей.       — Я умоляю, — слёзы застыли на глазах, — хотя бы на этот раз… я не хочу просыпаться.       Но я проснулась. Обессиленно глядя в потолок, я хотела лишь спокойно умереть. Невозможность подобного исхода заставила мучительно застонать. Радовало лишь то, что тело не изнуряла ломка, а наоборот сладкая нега растекалась по ногам и рукам, расслабляя мышцы.       Но что странно, до сих пор в комнату не забежали Румния и Лиса. Рука случайно дёрнулась и коснулась чего-то тёплого. Я вслушалась в странный и непривычный звук и взглянула на нарушителя покоя.       — Румния?! — я подскочила от неожиданности и быстро легла обратно, когда живот обдало болью. — Ай…       Она сопела и крепко сжимала мою ладонь. На её плечи кто-то (скорее всего, Лиса) заботливо накинул синее покрывало. Девушка, облокотившись об край постели и зарывшись в шёлковые простыни, заснула. И так умиротворённо она выглядела, что я тоже захотела спать. Я лишь погладила её по голове, точно преданную собачку, и заметила, что светлые длинные волосы, которыми Румния так гордилась, стали очень короткими. Должно быть, из-за пожара обгорели.       Дверь в комнату неожиданно открылась, и я отдёрнула руку. В помещение вошла печальная и уставшая Лиса. Её истончавшиеся руки занимал поднос. Когда она успела так похудеть? Я попыталась приподняться, однако от слабости завалилась на мягкую подушку. Старая служанка оторопела, когда мы столкнулись взглядами.       — Госпожа… — поражённо прошептала она и выронила серебряный поднос.       Металл со звоном встретился с дорогим паркетом, а тазик с водой и тряпкой отлетел куда-то в стену. Женщина всхлипнула:       — Госпожа… какая Вы дуреха!       Я даже не успела понять, как оказалась стиснута ручонками старой горничной. Лишь носом уткнулась в чёрную ткань униформы Лисы, вдыхая запах медикаментов. Женщина зарыдала, сжимая меня сильнее с каждой секундой.       — Не должна юная девушка так рисковать своей жизнью! — прокричала она.       Я молчала, не в силах осознать происходящее. Хотя нет, одно я могла сказать точно…       — Я жива, — с облегчением вздохнула.       Сбоку зашевелилась Румния. Она приняла сидячее положение, протирая сонные глаза.       — Ась? Лиса и… Госпожа Люси! — лицо девушки озарила самая счастливая улыбка, которую я когда-либо видела. — Вы очнулись!       Она сковала объятиями мою шею и Лису. Лежачее положение и тянущая боль в животе доставляли немало дискомфорта, однако я была рада ощущать это. Ведь это значило, что я жива, что я не переродилась, что мне не придётся ощущать ад пробуждения в новой жизни хотя бы сегодня. Руки потянулись к спинам любимых горничных. Тепло. Однако счастье коварно обернулось мимолётной минутой.       Лиса отогнала Румнию, впечатывая меня в постель. Я от удивления только икнула.       — Вам нельзя подниматься до прихода врача! — пригрозила женщина и в сторону охнула: — Свалилось на меня на старости лет горе луковое…       — Со мной всё хорошо, — решила подать свой скромный голос, и очень зря.       Поймала на себе два злобных взгляда.       — Хорошо?! Хорошо?! — завопила Румния в истерике.       Кстати, а почему она сама не отлёживается? Её же придавило бревном… Раны должны быть побольше моих.       — Вы пролежали два месяца без сознания! — для большей ясности она показала два пальца. — Два!       Кто не понял, я пролежала без сознания два месяца. Два месяца забвения продлились всего лишь жалкое мгновение, которое испоганил сон с чёртовыми драконами. Почему нельзя просто взять и отключить сознание хотя во время небытия?! Мне будет отдых когда-нибудь?! Я заебалась.       — У Вас очень сильное истощение маны и разрыв магического резерва, — уже более спокойно пояснила Лиса, поняв, что Румния ничего вразумительного мне не ответит. — После разрыва не выживают, знаете ли.       А как тогда выжила я? Неужели снова та херня?..       — Господин потратил огромные деньги на то, чтобы сюда прислали лекаря с Запада, — она поджала губы, — и даже врач с Запада смог лишь оттянуть Вашу смерть на жалкий месяц.       — То есть мне остался месяц? — подытожила слова женщины.       — Конечно же нет, Ваш резерв сам каким-то чудесным образом начал восстанавливаться три недели назад, — она удивлённо взглянула на меня, — этого никто не смог объяснить, а лекарь уже вернулся в свою страну.       — Просто организм госпожи Люси очень сильный! — вмешалась в разговор Румния, шмыгнув носом. — И сама госпожа очень сильная! Она не может умереть вот так…       Я усмехнулась. Ты не знаешь, насколько тупо и легко я могу умереть (флешбеки из первых минут перерождения в этом мире). Однако всё равно остаётся вопрос, каким сука образом у меня получилось выжить. Я уже умирала от разрыва магического резерва, и чудесного восстановления не происходило. Хотя всё же есть вероятность, что это из разряда той самой херни…       — Понятно, — кивнула я с учёным видом.       — Понятно?! И это вся Ваша реакция?! — взвыла Румния. — Вы спаслись чудесным образом… Чуть не умерли из-за меня!.. Я… Простите!       Девушка выбежала из комнаты в слезах. Лиса виновато покачала головой.       — Вы уж не держите зла на Румнию, она практически не спала эти два месяца и всё на нервах была, поэтому случаются такие перепады настр…       — Я понимаю её, — поспешила успокоить Лису, — я бы тоже чувствовала себя плохо, если бы кто-то пострадал, защищая меня.       На самом деле, я бы не чувствовала себя плохо, реши кто-нибудь защитить меня от вечных перерождений и при этом пострадав. Я заебалась это терпеть, поэтому соглашусь на любые способы решения проблемы. Однако же такого человека не найдётся, как и любого другого способа избавиться от возрождений. Печально, досадно, но ладно.       — Госпожа, не стоит защищать кого-то, если сами можете оказаться на грани жизни и смерти.       Я лишь пожала плечами. Если есть хоть какой-то шанс, что после моей смерти люди продолжают жить, я не хочу, чтобы мои близкие страдали. Для меня смерть — обычный понедельник, я не боюсь её. И если пожертвовав собой я смогу защитить Румнию или Лису, я это сделаю. Мне не жалко. Единственное, обидно за сброшенный прогресс.       — Ладно, отдыхайте пока, — поняв, что от меня большего не добиться, Лиса решила отступить, — я пойду, оповещу о Вашем пробуждении господина и лекаря.

…

      Раскрыть дневник удалось только поздним вечером, когда, завершив тщательный осмотр, ушёл лекарь и обеспокоенный отец, которого с трудом удалось уверить о сохранности моей жизни. Впервые он так открыто показывал озабоченность состоянием дочери, да и лекаря с Запада привёз за несколько миллиардов драгоценных камней. Меня радует, что он не совсем очерствел.       Однако совсем не радует вся ситуация с разрывом. Если говорить простым языком, я получила второй шанс во втором шансе. Уже случалось такое, что вместо перерождения, я просто оживала в той же жизни, в которой умерла. Два раза, если быть точной. Мне неизвестно, с чем связано это явление, потому что условия абсолютно разные.       Впервые это случилось в седьмой жизни, когда я спрыгнула с крыши замка Меркурия. Кости раздробило от падения, однако спустя пять минут я встала как ни в чём не бывало. За исключением одного «но» — тело вернулось к своему четырнадцатилетнему виду. Обнулилась магия и физические характеристики. Во второй раз в другой жизни ко мне заново приросла голова, которую откусила виверна. Как раз тогда на них и объявили охоту. И да, тело тоже вернулась к четырнадцати годам.       Исходя из этого, я предположила, что возможно не я перерождаюсь, а время отматывается назад. Однако в эти три раза произошёл некий сбой, и время отмоталось назад только у моего тела. Иными словами, я ставлю на то, что второй шанс во втором шансе — случайность, а вся муть с перерождениями связана с магией времени. Хотя сколько бы я ни искала что-то про мой случай, ничего не было. Да ещё и чёртова неспособность говорить об этом с другими людьми мешает.       Блять, почему с каждой жизнью вопросов становится только больше? Мне бы доступ к королевской библиотеке… Но тогда придётся столкнуться с принцессой Нефритой, а с ней связана не очень приятная история. До сих пор совесть мучает.       — А-а-а, что же делать! — взвыла, вцепившись в волосы.       А что если есть люди с такой же проблемой как у меня, но они не могут об этом говорить и писать? И поэтому книг никаких я не смогу найти… И выхода из этой ситуации нет. Что тогда мне делать? Где ответы искать?       Так, ладно. А теперь объективно и без «не хочу».       Мне всё ещё известны два носителя проклятий, по тематике схожих с моей проблемой. Они тоже не могут умереть. Основательница Хвоста Феи и Зереф. В какой бы далёкий ящик я не откладывала эти мысли, сейчас они становятся самыми очевидными и легкодоступными. А именно вступить в Хвост Феи. Вокруг этой гильдии крутится мир, лор, Зереф и Мёбиус. Достаточно тупо пытаться найти ответы, даже не попытавшись хоть раз связаться с ней.       Мне нужно в Хвост Феи. Я туда не вписываюсь, я боюсь людей, не умею им доверять, что для этой безбашенной гильдии основа основ. Я уже очень много лет живу без близкого общения, а все эти секреты только давят. Это, пожалуй, будет одна из сложнейших попыток, если я, конечно же, доживу до момента вступления. Мне нужно стать сильнее настолько, чтобы противники не могли меня убить даже если очень захотят.       Я вот подумала… А вдруг мне нужно следовать канону, чтобы выжить? Почему мне раньше эта мысль не пришла в голову? Я идиотка. Ну, сама же и ответила на вопрос. Молодец, Алиса. Если это так, то крайний срок для меня — два с половиной года. За это время нужно улучшить свою магию и физическую подготовку до максимума. И после… как-то пересечься с Нацу и Хэппи. Дайте мне память, пожалуйста, чтобы вспомнить, в каком городе они пересеклись и когда.

…

      Я сидела на диване в гостиной, дочитывая очередную книгу о магии времени. Ни слова о возвращении в прошлое без воли мага и огромной магической силы. В теле Люси нет маны даже на то, чтобы повернуть время хотя бы на секунду. Слезула в каноне жизнь отдала за сраную минуту, а у меня были и пятнадцать, и двадцать, и сорок лет.       Ладно, это бесполезно. Я со вздохом захлопнула книжку.       — Румния, ты чего там мнёшься? — решив не игнорировать топтания за дверьми, позвала служанку.       Она робко заглянула в комнату. Лицо девушки пылало, она не могла сказать ничего ещё с минуту. Другая горничная принесла поднос с сервисом, оставив его на маленьком столике между двумя серыми диванами. Я налила чай и Румнии тоже, жестом указывая на сидение напротив. Девушка, точно из камня сделанная, топорными движениями прошла к дивану и села на него, идеально ровно выгнув спину. Преподавательница по этикету оценила бы.       — В чём дело? — пригубив чай, взглянула на миловидное круглое личико собеседницы.       — Я… Я… В-вашу книгу… Принесла.       Я подавилась чаем.       — ТЫ ЕЁ ПРОЧИТАЛА?!       — К-как Вы догадались?! — девушка шлёпнула себя по лицу, скрывая его за ладонями.       — Да у тебя всё на лице написано!       Девушка завизжала, извиняясь.       — Но мне было интересно, что же Вы постоянно пишите! А там… там… Там ТАКО-ОЕ! — краснея пуще прежнего, исказила голос служанка. — А потом ещё ну ТАКО-ОЕ!       Она завалилась на бок, то и дело крича «ТАКОЕ». Я чувствовала, как всё лицо горит. Не думала, что кто-то прочитает черновой вариант моей книги. Это очень смущающе!       — Ну а… тебе понравилось? — вкрадчиво поинтересовалась у первой читательницы.       Румния тут же подскочила на ноги и засверкала ярче начищенной тарелки:       — ДА! — она сжала кулачки.       Я схватилась за щёки. Неужели я обречена на успех?! Это из-за моего богатого жизненного опыта!       — Особенно когда принц Сатору отшлёпал своего ученика Мегуми, а потом они… они! Ох! — от переизбытка чувств служанка шмякнулась попой на диван. Немного остыв, она добавила: — Хотя я всё равно болею больше за пару Сатору и его друга Гето Сугуру.       — Чудесно! — хлопнула в ладоши. — На самом деле, мне тоже этот пейринг по душе!       — Пей… ринг? — наклонив голову вбок, повторила девушка.       — Да, пейринг! Это слово обычно используется для обозначения пары, которую хочешь увидеть в книге или театре, или даже актёров сводишь! Любую популярную личность, в общем! — с энтузиазмом затараторила я.       — Пейринг… — ещё раз произнесла девушка, — поняла! Надо будет рассказать девочкам!       Я зарделась. Рассказать? Кто-то ещё узнает про мой фанфик роман? О боже! Это так волнительно! А что если я стану самой известной писательницей мира?! И на самом деле моя миссия заключается не в этом сраном Хвосте Феи, а в том, чтобы стать популярной?! Тогда точно!       — Рассказывай! — сжала кулаки, ярко улыбаясь и предвкушая вкус популярности.

…

      Стук серебряных вилок об изящные белые тарелки перебивали шёпот прислуги. Отец раздражённо стукнул рукой по столу, и гул прекратился. Повисла напряжённая тишина. Хотя напряжённая она была лишь для слуг, которые хотели поговорить о чём-то, но из-за работы не могли.       — Люси, не хочешь объясниться? — грозно зыркнув, спросил Джуд.       — Вы о чём, папенька? — постаралась как можно милее улыбнуться. — Вчера я сидела дома, как велел вр…       — Я не об этом, — на лбу мужчины вздулись вены, — а о том, почему вся прислуга последний месяц гудит о какой-то книге якобы твоего авторства.       Я невинно хлопнула ресницами.       — Что Вы, как могу я в таком раннем возрасте да книгу написать! — для убедительности положила руку на сердце.       Не хочу хвататься, но о моей книге в самом деле говорят. Я совсем недавно её закончила. На чистом энтузиазме за месяц настрочила. Делать-то всё равно нечего, поскольку тренироваться мне нельзя.       — Люси, у всего дома на руках списки этой похабщины! — отец покраснел то ли от злости, то ли от смущения, крикнув со злобой. — Как вообще тебе в голову пришло такое!       — Похабщины? — нахмурилась я, глядя ему точно в глаза. — Ты не прав, отец, это история о нежной, чистой и невинной мужской дружбе на фоне голубого-голубого неба.       Он подавился.       — Ты обижаешь меня такими словами.       — Люси! — гаркнул он.       — Вообще, я хотела спросить о том, зачем Вы начали устраивать совместные завтраки, — решила перевести тему, иначе бы это вылилось в очередной скандал. — За этот месяц двадцать четвёртый уже.       — Ты снова скачешь с «ты» на «Вы», — скуксившись, отметил Джуд и прокашлялся, возвращаясь к серьёзному образу. — У тебя же больше нет занятий, поэтому я подумал и решил, чтобы ты не запускала себя и не вставала как обычно в двенадцать, завтракать вместе.       Такая себе отговорка. Ну, по крайней мере, я убедилась, что он просто хочет проводить время с дочерью. Было бы куда проще, скажи он это прямо. Ну, что имеем, то и имеем.       — Понятно, — вздохнула я, прикрыв глаза и положив вилку на стол. — Тогда желаю Вам удачного дня, отец.       Я поднялась с места с трудом из-за сдавливающего живот корсета. Джуд огорчённо пробурчал себе под нос «спасибо». Я остановилась, обернувшись на него:       — Тогда, чтобы ты не запускал себя и не зарабатывался как обычно до самого утра, давай и ужинать вместе, что ли.       Отец ошарашенно уставился на меня, только рот для полной картины раскрыть оставалось. Отойдя от шока, он откашлялся (так часто откашливается, что можно подумать, он болеет), а на его щеках отразился румянец.       — Как скажешь, дочь… ка, — с трудом выговорил он последние две буквы.       Отлично! Теперь он не сможет отругать меня за книгу после такого продвижения отношений! Молодец, Люська! Ты смогла сломить строгость своего отца. Значит, теперь её можно издать!