Любимая Бунтарка

Так прошёл месяц, я периодически ночевала у Марии Евгеньевны, и за это время мы с ней очень сблизились. Поэтому я решила ей во всём признаться. Уж слишком долго я хранила эту тайну. Может быть будет и хуже, но тянуть некуда. — Мария Евгеньевна, мне нужно с вами поговорить! — неуверенно начала я. — Давай поговорим! Что случилось? — Ну вообщем, я очень долго это скрывала и никому не рассказывала, но я устала молчать. Вы для меня очень дорогой человек, я вас очень люблю и нуждаюсь в вас! Знаю, может звучит как бред сумасшедшего, но всё же. — Ого, я не знаю, что тебе ответить. Мне приятно с тобой общаться, ты хороший человек, но ничего больше. Да и я взрослая женщина! — последнее слово она выделила. Мне стало так обидно и больно, мне казалось, что всё наконец-то наладилось, но видимо нет. И меня понесло. — Тогда почему вы мне помогали, почему возились со мной? — срываясь говорила я. — Слав, я бы помогла любому нуждающемуся. — Да, у нас пол школы с такими же проблемами как и у меня, но они почему-то у вас не живут, вы с ними так не общаетесь! Ну ладно, это ваше дело, спасибо, что выслушали! До свидания! — Слав, подожди! Но я уже ничего не слышала и просто понеслась оттуда. Я вышла на улицу, и слёзы полились сами собой. Было грустно, я столько надежд вкладывала в свои слова, её действия. А ей видите ли просто приятно со мной общаться! Дома никого не было и я обнаружила записку от мамы, в которой говорилось, что они уехали на две недели. В моей голове пронеслось «Отлично». У меня пропало какое-либо желание что-то делать, ради чего-то стараться. Я забила на всё и решила убить все чувства, вытерев слёзы. И пообещала себе, что эти слёзы были последние. Я опять перестала учиться, ходила в школу, только для того чтобы маме не позвонили, опять начала грубить всем, даже ей. Вообщем я вернулась туда откуда, начинала. Я снова замкнулась в себе. Мария Евгеньевна конечно это заметила, но видимо не осмеливалась начать со мной разговор. До одного случая. — Слава, привет! — подсела ко мне одноклассница. — Что тебе надо? — грубо ответила я. — Я просто хотела спросить у тебя всё хорошо? Ты последнее время сама не своя! — Спросила? Можешь идти! Ответа ты не услышишь, обсуждать это с тобой я не собираюсь! — заявила я. — Я ведь помочь хочу! — Не надо мне помогать! — крикнула я и толкнула её так, что она упала. И в это время в кабинет вошла Мария Евгеньевна. Она начала кричать на меня: — Карпенко, это что такое. Ты совсем или ты забыла, что может за этим последовать! — Мне плевать на последствия, мне плевать на то, что со мной будет! — крикнула я и вышла из кабинета. Учительница схватила меня за руку и посмотрела в мои глаза, она явно хотела сказать мне в лицо всё что думает, но почему-то не сделала этого. Она отпустила меня и вернулась в кабинет, я же пошла в туалет, там я просидела весь урок. После того как прозвенел звонок, я пошла в кабинет за вещами. — Слава, что это было? — А что было? — спокойно бросила я. — А ты мне вопросом на вопрос не отвечай! — Я же вижу, что у тебя не всё в порядке. — Действительно, а как я могу быть в порядке после такого. Я любила вас и люблю до сих пор, а вы со мной так поступили! — фыркнула я. — Ну я же не сказала, что не буду или не хочу с тобой больше общаться, я не сказала, что ты не можешь ко мне обратиться за по помощью. — Да, вы этого не сказали, но вы отреагировали на ситуацию, как будто вам глубоко наплевать на меня и мои чувства. Да и зачем мне всё это общение впустую, если после окончания мной школы, вы меня забудете. Только я одного не понимаю зачем вы сначала так со мной общались, зачем так тепло по-матерински ко мне относились? И тут в моей сложился пазл, я поняла почему она так делала. — Слав, прости меня! Мне очень не хватает общения с тобой! — Нет, вам не со мной общения не хватает, вам вашей дочери не хватает. Вы мной заменяли её. Зачем вы так со мной? Я понимаю вам больно, но я тоже человек. Вы сами тогда говорили, что прошлое нужно отпускать, но видимо не смогли этого сделать. Наверное нам лучше больше не общаться. Вы учительница, я ученица и ничего этого не было.Она ничего не говорила, лишь смотрела на меня. И в её взгляде я нашла подтверждение своим словам. — До свидания! — Стой, хорошо! Я не буду больше тебя беспокоить, я виновата, но, пожалуйста, не надо из-за меня бросать учёбу и так со всеми общаться. Ты же понимаешь, будет только хуже. Я кивнула в ответ и ушла. Дома меня накрыло, я думала, как я могла опять вляпаться в подобное. Сколько раз я наступала на эти грабли и вот опять доверилась человеку, думала с ней так не будет, но оказалось ещё хуже. Она просто заменяла свою дочь мной, а я её любила. Я просто первая попавшаяся на её удочку. Мне было больно и плохо, я не знала куда деть свои эмоции и боль. Не нашлось другого выхода, как взяться за лезвия. Я никогда не видела выхода в этом способе, но сейчас мне казалось, что иного выхода нет. Найдя лезвие я начала водить им по руке, раз порез, два порез, три и так далее. Было больно, но я терпела, кричала, но терпела. Стало легче. Я перебинтовала руку и легла спать. Утром поняла, что наделала, поняла какую ошибку, совершила. Порезы болели, но мне пришлось идти в школу. Я надела рубашку с длинными рукавами и надеялась, что никто не заметит. Весь урок алгебры она на меня смотрела очень сожалеющим взглядом, но я старалась не обращать на это внимание. Она вызвала меня к доске будто специально, я начала решать задачу и услышала: — Слава, что у тебя за бинт на правой руке? — Ничего, — с замерзанием сердце ответила я и поправила рубашку. — Я дорешала, можно сесть? Она лишь испуганно посмотрела на меня и кивнула. Теперь я понимала разговора с ней не избежать и была права. Как только прозвенел звонок, она заявила: — Слава, задержись, нужно поговорить! Что с рукой? — Какая вам разница? Ничего, просто обожглась, — бросила я, а сама дрожала как осиновый лист. — Не делай из меня идиотку! Я прекрасно знаю, что можно бинтовать в этом месте! Ты резалась? — спросила она осторожно, как будто сама испугалась своего же вопроса. А скорее всего не вопроса, а ответа на него. Мне тоже было страшно говорить это, мне было страшно, что она позвонит родителям или отведёт меня к школьному психологу или ещё что-нибудь. Сердце бешено билось, а я решительно произнесла: — Да! — Зачем? — бросила она, стараясь сдержать слёзы. Я молчала, а она спросила ещё один вопрос: — Это из-за меня? — Да! Это из-за вас, знайте и живите с этим! А что мне было делать, знаете, как это больно. Я сто раз наступала на эти грабли, но вам доверилась, вы были для меня всем, да и сейчас есть. А я для вас просто никто, как была, так и буду! Вы меня просто использовали, чтобы вам было легче! Вы вроде помогали мне, но впервую очередь думали о себе! — кричала я, уже не сдерживая слёзы. — Прости меня! Но пойми, мне тоже больно! Я тоже человек! — Ну вот, опять «я», опять «мне»! Мария Евгеньевна, я вас очень люблю, но простить смогу вряд ли! А на счёт порезов, вы не переживайте, как ваша дочь под машину бросаться я не собираюсь! — последнее предложение я выделила. Я не знаю, что со мной было в тот момент, но мне хотелось сделать ей также больно, как она мне. Я сказала это и ушла. Учительница осталась в кабинете со слезами на глазах. Она плакала и ей было больно, от того, что она так поступила и от того, что ей сказала Слава. Она так и не смогла отпустить прошлое, так и не смогла забыть то, что произошло десять лет назад, так и не смогла жить обычной жизнью. Только сейчас она поняла, что поступила плохо, но она пыталась себя оправдать тем, что не знала о чувствах девочки. Но потом всё равно приходило осознание, что это неправильно и тут нет оправданий. Когда учительница увидела бинт, в её памяти всплыл момент, когда ей сказали, что её дочь сама бросилась под машину. И испугалась, что Слава может сделать подобное. Что-то в её сердце ёкнуло, но она пока не понимала что. Я познакомилась с одной девочкой через интернет и оказалось, что мы из одного города. Вскоре мы сдружились, и я решила рассказать ей о своей ситуации. Мы гуляли в парке и встретили Марию Евгеньевну. Моё сердце при виде её замерло, а мне самой захотелось скулить. Я так по ней соскучилась, что готова была броситься к ней в объятья без раздумий. Но к сожалению так сделать я не могла. И всего лишь сухо с ней поздоровалась. Она опять смотрела на меня очень сожалеющими глазами и как будто хотела что-то сказать. Но так и не решалась. Мне в тот момент казалось, что она просто хочет оправдаться чтобы я не считала её такой плохой или не дай бог кому-нибудь не рассказала об этой ситуации. Я старалась как можно меньше пересекаться с ней где-то помимо школы, потому что было больно. Я думала она меня не любит и я ей не нужна. Она прошла, а я ещё долго смотрела ей вслед. — Слава, всё хорошо? — вернула обратно меня подруга. А я заплакала, мне стало грустно и обидно. Всё что вроде бы утряслось, все чувства снова выплыли наружу. — Ты чего? Слава, не плачь! Расскажи, что случилось? Я помогу! — обняв меня говорила Лиза. Лиза так её звали, прекрасного человека, которого я нашла. Я очень долго не могла завести друзей и была одна, но с ней мы нашли общий язык сразу. У нас много похожих ситуаций и проблем. Она всегда поддерживала меня, но я никогда ей не рассказывала из-за чего мои истерики. Она понимала меня и не спрашивала не о чём. Но сейчас я понимала пришло время всё ей рассказать. После моего рассказа её глаза были на лбу, а рот широко открыт. Но увидев, что я ещё больше заплакала, начала меня успокаивать. — Ну всё, тише, тише. Не плачь! Слав, всё хорошо, это абсолютно нормальная ситуация, сердцу не прикажешь. Да это больно, но видимо так надо. Ты говорила про «одни и те же грабли», так вот пусть этот опыт научит тебя больше на них не наступать. Она поступила плохо, я её не оправдываю, но понимаю. Нет ничего больнее, чем потерять родного человека, нет ничего больнее, чем потерять своего ребёнка. Ты когда ещё чуть-чуть повзрослеешь, поймёшь её. Только, пожалуйста, если она поймёт свою ошибку или произойдёт ещё что-то подобное не отталкивай её. Я видела, как она на тебя смотрит и ты ей явно не безразлична! Всё, а теперь успокаивайся и идём ко мне, папа уехал. Так что квартира свободна. — Спасибо тебе, я думала ты не поймёшь! — сказала я и обняла её. — Слава! Ну ты же знаешь, я не люблю обниматься! — Знаю, поэтому прости, но в данной ситуации, по-другому свои чувства я выразить не могу! — Ладно, но только сегодня. Мы пошли к Лизе и прекрасно провели время: посмотрели фильм, подурачились, сделали друг другу макияж и многое другое. Самое главное, что я не думала о всей этой ситуации. Но до того, как я не пришла домой и меня опять накрыло. Сотни раз с того момента, как призналась ей, чувствовала подобное, но каждый раз было не менее больно. И почти каждый раз я причиняла себе вред. Я понимала, что это не выход, но другого более действенного способа я не нашла. Почти все руки у меня были в шрамах, а костяшки практически всегда в синяках. В такие моменты мне хочется потеряться ото всех, никому не отвечать, ничего не объяснять, просто лежать и смотреть в потолок, слушая музыку. Я лежала и в голове всплыли строчки из стихотворения: «Ведь хочется тебе её увидеть! Ведь хочется в её глаза взглянуть! И то тепло вернуть! И хочется в ней утонуть! А ты все отпираешься, Говоря, что не нужна она тебе! А душу разбитую ты как лечить собираешься? Разве готова ты к этой стрельбе?» Это стихотворение я написала недавно, буквально неделю назад, когда мне было очень плохо. Я часто свои эмоции вкладываю в написание стихотворений. И это помогает не меньше лезвия. Но иногда просто нет нужных слов. Учительница очень сожалела о своём поступке и очень хотела объяснить всё Славе, но не находила нужных слов. Ей было очень тяжело без неё, ей правда не хватало общения именно с ней. Она что-то чувствовала к девочке, но сама не понимала что. Тяжело, когда не можешь разобраться в своих чувствах и понять, что тебе нужно. Вот и после их встречи в парке учительница очень переживала. Она пришла домой, а её захлестнули чувства. Она начала плакать и разговаривать сама с собой. — Какая же я дура! — прокричала она почти во весь голос. — Как я могла с ней так поступить! Мне так её не хватает! Что со мной? В какой момент всё опять пошло не так! — кричала она и била кулаком о стену. Через пару минут она облокотилась на эту стену и сползла вниз, а из её глаз полились слёзы. Последний раз она так плакала, когда её избивал муж. И тогда она себе пообещала, что больше не будет плакать. Но к сожалению не сдержала обещания. В этот вечер в разных квартирах, в одиночку они плакали и думали друг о друге. Два человека с разбитыми сердцами, которым вместе хорошо и они не знают, что такое боль и слёзы. Которые как-будто лечат друг друга своим присутствием, разговорами и поддержкой. А по отдельности убивают себя своими мыслями и терзаниями. Они любили друг друга, только одна из них разуверилась в любви и в человеке, которого любит. А другая этого и вовсе ещё не поняла.