не говори «М*кбет»

      Они начали встречаться на следующее утро, на кухне Сынмина, между стаканчиками заварной лапши и кружками кофе, когда все разошлись по домам.       Феликс протянул через стол чайную ложку и ткнул ею в нос Чанбина, спросив: «мы встречаемся?».       Чанбин слизал упавшую прямо ему в рот тёплую сладкую каплю и ответил: «мы встречаемся».       Сынмин, выползший за тёплым бульоном для умирающего в гостевой спальне Хёнджина, пробурчал: «вы отвратительны».       Они злоупотребили радушием хозяина, приняв по очереди душ в его ванной, и пройдя один эпизод «Life Is Strange» на плойке, читая все записки, плакаты, рассматривая окружение и забирая ачивки за полароиды. Обуться и вытряхнуться на улицу заставила наставленная на них грязная швабра: Ким сказал убраться в доме или из дома.       Выбор был очевиден.       Сентябрьское солнце слабо защищало от ветра, но довело их до остановки, посадило на автобус и высадило на привычном перекрёстке.       Они разошлись перед закатом. Феликс, окутанный золотым светом, влюблял в себя заново, снова и снова, и Чанбин бесстрашно поцеловал его на прощание, хотя по спине и пробежали мурашки, когда он встретился взглядом с сидящим за рулём машины Минхо.       Как человек мог говорить «я убью тебя, твою семью, твою собаку, сожгу твою машину и украду твою кошку» взглядом и в то же время «мой дорогой любимый братик, я так за тебя рад» — улыбкой?       Блондин махал ему на прощание из окна, пока машина не скрылась за поворотом.       Бин простоял на улице ещё какое-то время, улыбаясь, думая только о том, что Ликс на вкус как липовый мёд.       Вернувшись домой, он застал отца на кухне.       В груди что-то завозилось, слишком похоже было на их прошлую встречу дома.       Но на деле, когда он подошёл к холодильнику, взял батончик и упаковку клубничного молока, то увидел, что отец был трезв и что-то писал в обыкновенной ученической тетради одним из его старых карандашей.       Сам себе удивляясь Чанбин спросил:       — Что делаешь?       — Домашку от твоего соцработника, — мужчина говорил беззлобно, но устало, так что расспрашивать дальше не хотелось, даже если интерес распирал.       Может, спросить у господина Яна в понедельник?       От нормальности этой мысли его передёрнуло, и он скрылся у себя в комнате.       Под пристальными взглядами Пита Вэнца и Патрика Стампа с плаката на стене он пробежался по заданиям на неделю и уже через пару часов отбросил школьный рюкзак в угол и поужинал награбленным, лёжа на кровати и листая фотки и видео с вечеринки, которые все понемногу выкладывали в общий чат.       Увидев одну, где Феликс тащит его в зал после поцелуя, тут же скинул ему.

Мой Бинни

*одно вложение*

Мой Ликси волк нашёл свою добычу ррр       Молоко от смеха пошло у Чанбина через нос.

Мой Бинни

убил

Мой Ликси воскресить тебя поцелуем? ッッ (ｏ´・ε・｀ｏ) (ｏ´・ε・｀ｏ) (ｏ´・ε・｀ｏ) всё ещё не могу поверить что пишу это тебе хаха

Мой Бинни

заберу все твои поцелуи и буду жить вечно

Мой Ликси я попытаюсь представить себя без тебя, но у меня не получится ведь мы могли бы быть бессмертны хоть ненадолго

Мой Бинни

ты невозможный

Мой Ликси невозможно классный???

Мой Бинни

последний из вымирающего вида

Мой Ликси (ﾐ〒﹏〒ﾐ)

Мой Бинни

интересно твой психотерапевт всё обо мне знает?

Мой Ликси о господин ян был бы не против познакомиться поближе ахахах

Мой Бинни

фуфуфу

Мой Ликси ладно ладно мне пора в душ       Чанбин на секунду представил обнажённого Феликса под струями горячей воды, вокруг пар и пахнет цветами, как легко было бы взять его за мокрые волосы и потянуть назад, открывая шею, а потом...       Он перекатился на спину и расстегнул пуговицу и ширинку на джинсах, облегчённо выдыхая.       Подумав, снова взял телефон и написал:

Мой Бинни

я должен это сказать

Мой Ликси ◑.◑

Мой Бинни

готовься

лучше сядь

кхм

так вот

...

в душ и без меня?

      Ответ пришёл только через пару минут. Мой Ликси брат заходил спрашивал нужна ли мне скорая

Мой Бинни

почему???

Мой Ликси потому что я досмеялся до кашля дурак люблю тебя °₊·ˈ∗♡( ˃ ‧̫ ˂ )♡∗ˈ‧₊° ушёл!       Чанбин улыбался в экран ещё какое-то время, представляя красного от смеха Ликса, пока не пришлось краснеть самому: на экране появилась фотография блондина, обрезанная по грудь, но ясно было, что он абсолютно голый, потому что держал в руке всю свою одежду, подмигивал и улыбался в камеру на фоне текущей из душа воды.       Отправив ему анимированный стикер с умирающим кроликом, Бин без зазрения совести запустил свободную руку в штаны.

☆☆☆

      Жизнь в отношениях с Феликсом и жизнь в дружбе с ним, оказывается, особенно ничем не отличалась, кроме поцелуев, флирта, горячих фоток и ещё более невыносимой рожи Ким Сынмина рядом, когда они тусили втроём.       Да, они не считали его третьим лишним, но он себя, кажется, считал, — это Ликс так говорил, для Чанбина не поменялось вообще ничего, — и они точно знали, кто был причиной щенячьих нахмуренных бровей и взглядов в вечность.       Хван Хёнджин игнорировал его существование в коридоре, в классе, на репетициях, да вообще везде, где они появлялись вдвоём, уже целый месяц.       Почему — они выяснили, когда ели картошку фри на школьном стадионе после занятий.       — То есть он полез к тебе целоваться, — Чанбин загибал по пальцу на каждый факт в цепочке, пока Феликс ходил по соседнему ряду трибуны и тряс руками, чтобы успокоиться. — Ты сказал ему нет, его стошнило на пол, ты его умыл, спать уложил, всё убрал, утром поил, кормил и даже довёл до дома, и теперь он тебя игнорирует. Так?       Сынмин сидел, закинув голову на спинку пластикового сиденья и грустно вздыхал.       — Ага.       — Тогда я тоже не понимаю, почему, — Бин пожал плечами и приземлился на соседнее место.       — Потому что вы два сапога пара, — пробурчал Феликс, возвращаясь к ним. — Ты его отверг!       — Он был пьян! — возразил Сынмин, от возмущения он даже сел ровно. — И вообще, я же не выгнал его потом! А ещё он сказал, что не помнит ничего, что произошло ночью…       — Он проверял, скажешь ты про поцелуй или нет, — блондин разжёвывал всё таким голосом, будто это самое очевидное, что могло произойти.       Сынмин потерянно смотрел на него пару мгновений, а потом подорвался, подхватил сумку и сбежал по ступеням, скрываясь в переходе под трибуной.       Чанбин даже моргнуть не успел.       Он обернулся к Феликсу.       — Реально так думаешь?       — Хёнджину никто никогда не говорил нет, — Ликс пожал плечами и сел на колени к Чанбину, подцепил пару картошек из упаковки и стал кормить его по одной. — На Сынмина его чары не действовали так, как на других, возможно, это его задело?       Бин рассмеялся.       — Подводить людей — это по моей части, крошка, найди себе другое занятие, этот город слишком тесен для нас двоих.       Феликс только покачал головой и высыпал хрустящие остатки себе в рот.       — Они разберутся, я знаю, — он вдруг посмотрел Бину в глаза и поиграл бровями. — Кстати, брат с Джисоном уедут в глэмпинг на следующих выходных, праздновать день рождения, Минхо любит рыбачить.       — Ага, класс, — Чанбин смотрел на крупицы соли на его губах и подался вперёд, чтобы сцеловать их.       Ликс легко куснул его в ответ, смеясь.       — Супер, да, останешься у меня на ночь?       Бин закивал, скрывая пробежавшую по телу дрожь.

☆☆☆

      Он не прям боялся-боялся секса с Феликсом, нет.       Просто…       Нервничал?       Конечно, он прочитал всю теорию в интернете от и до, и даже страшные истории от тех, кто это сделать забыл, и ещё пролистал кучу секспросветных рилсов от парней постарше, купил презервативы, душ, но его всё равно потряхивало.       И, видимо, достаточно явно, чтобы Феликс, открывший дверь в дом, рассмеялся и похлопал его по плечу.       — Мы просто посмотрим фильм, окей? Если тебе захочется чего-то после, мы попробуем, но это не обязательно. Просто хочу провести время со своим парнем наедине!       Это едва ли успокоило Чанбина, который уже настроил себя на то, что сегодня либо кто-то кого-то трахнет, либо его разорвёт от напряжения.       Ни один стакан воды в тот вечер он не до нёс до губ целым.       После ужина, достойного пяти звёзд Мишлен, — жареная курица, запечённая картошка и брауни из коробки, — они поставили ноутбук на стул слева от кровати и смотрели Дивергента лёжа, Феликс обнимал его со спины и иногда массировал ему бедро или выводил пальцем узоры на животе через футболку.       — Ты бы куда пошёл? — спросил Ликс во время сцены церемонии.       — В Дружелюбие, наверно… не знаю. А ты?       — Куда ты, туда и я, — припечатал Феликс вместе с мягким поцелуем за ухом, от которого по телу разбежались мурашки.       Между кадрами постапокалиптичного Чикаго и тяжёлых тренировок Трис Чанбин понял, что эти касания его ни к чему не обязывали.       Он так же водил подушечками по чужой руке и тёрся затылком об подпирающий его подбородок.       Просто хотелось, просто было приятно. И его тело потихоньку растеклось по мягкому матрасу.       А когда на экране ближе к концу Фор прижал Трис к кровати в симуляции страхов, он не стал нервничать больше, — он знал, что это совсем не про них. Они могли ждать сколько угодно. Могли пойти спать после просмотра.       Именно поэтому, когда пошли титры, Чанбин развернулся в кольце рук и поцеловал Феликса, сперва мягко, потом более напористо, получив ответ.       Всё было правильно.       Они не спешили, обменивались поцелуями, Ликс прикусывал его губы, выбивая еле слышные стоны, а потом перекатился на спину вместе с ним так, что Бин теперь лежал на нём полностью.       Чанбин упёрся локтями по обе стороны от плеч блондина, чтобы снять часть веса и провести языком по его шее.       Феликс, смеясь, легко оттолкнул его.       — Щекотно!       Пытаясь удержать равновесие, Бин схватился за его бедро поверх юбки и сдвинул ткань выше, обнажая татуировку. Самая свежая часть уже давно зажила. Он подтянул под себя колени, чтобы сесть, и спросил:       — Помнишь, ты обещал рассказать про цветы?       Секундное замешательство на усыпанном веснушками лице сменилось улыбкой. Феликс приподнялся на локтях и кивнул на своё бедро.       — Выбирай.       Чанбин медленно сдвинул клетчатую ткань вверх, до границы, где обычно были шорты, но сегодня их там не нашёл и даже на мгновение забыл, что вообще делал, когда в мыслях возникла бегущая строка: «под юбкой ничего нет».       Пару раз моргнув, он вернул взгляд на татуировку.       Самой старой была ветвь, похожая сразу на коралл и ёлку, от колена и до середины бедра по внешней стороне. Бин повторил её контур кончиком ногтя.       — Кипарис для Минхо, означает траур, сделал, когда его выгнали, — он поджал губы. — Конец одной жизни и начало другой.       Кактус и камелия тоже предназначались для брата, означали упорство и восхищение, за все тяготы, что они вместе пережили, за всё то, что Минхо пережил один, пока тётушка не забрала его к себе.       Выше, сплетённые стеблями, были набиты мак и хризантема, — мечтательность и дружба для Джисона, его первого и лучшего друга.       — Когда отлипнут друг от друга, мы с ним посмотрим все части Поттера за день, это моя компенсация, — пробурчал Феликс, пока Чанбин смеялся, уткнувшись носом ему в живот.       Настурция для тётушки располагалась правее, означала радость за её успехи в работе. Левее и выше — большой лист с круглыми вырезками.       — О, я вас познакомлю, — Ликс расплылся в улыбке, накрыл его руку на рисунке своей. — Сонхва, моя, кхм, Мамочка, поймал меня в клубе с фейковым удостоверением, отвёз домой и дал свой номер, чтобы я мог спросить всё, что мне интересно знать, но пока… как он сказал? Всё, что хочешь узнать, чтобы не жалеть, если сделаешь слишком рано. Сонхва классный. Этот лист — монстера, символ изысканности и шика. Поймёшь, когда увидишь.       Из-за него выглядывала пара одуванчиков: только распустившийся и уже пушистый — для Сана и Уёна, мастеров из студии, означали счастье и радость жизни.       «Дорожу нашей дружбой», говорил ирис Сынмина рядом с сиренью Чанбина.       — И что значит этот? — Бин целовал каждый крохотный цветочек на ветке, легко и отрывисто.       Феликс начал дышать чаще.       — Первая любовь, — прошептал он, смотря на Чанбина через прикрытые ресницы.       И Чанбин сделал то, о чём мечтал уже месяц.       С головой залез под клетчатую юбку и провёл языком по члену Ликса, смакуя удивлённый стон.       Со Чанбин знает, что делает. Со Чанбин смотрел обучающие тиктоки и тренировался на огурцах.       Начать с руки было бы, наверное, привычней, но сейчас его пальцы оставляли отметины на бёдрах Ликса и не давали ему упасть.       На вкус… точно лучше огурца в презервативе.       То, что он забыл про резинку, быстро стёрлось из головы.       Оставлять крошечные невесомые поцелуи по всей длине ему нравилось, потому что Феликс начинал хныкать, извиваться под ним и умолять, но долго мучить его не хотелось, и он вернул язык.       Но это меркло по сравнению с тем, что он ощутил, когда обхватил головку губами: Ликс запустил пальцы ему в волосы и потянул, почти крича, прошибая всё его тело горячими мурашками.       Чанбин поймал удобный ритм, тёрся бёдрами об кровать и насаживался ртом на член. На его собственный мучительно давили ширинка и швы джинс, но он больше всего хотел, чтобы Феликс сорвал из-за него голос, потому продолжал.       Попробовать заглотить до конца он решил не совсем вовремя.       Ликс толкнулся вверх и кончил внутрь.       У Чанбина в глазах на мгновенье потемнело от того, с какой силой захотелось прокашляться, и пока он был занят этим, блондин случайно двинул ему коленом по лбу, пытаясь подняться и помочь.       Просто восхитительно.       Они оба смеялись (Бин пополам с кашлем), красные, хоть в свете фонаря с улицы и не видно, лёжа на боку лицом к лицу.       Феликс подбадривающе хлопал его по плечу.       Когда Чанбин снова смог говорить, он первым делом прохрипел:       — Если не понравилось, мог бы просто сказать, знаешь?       Ликс начал лупить его мягкой ладонью куда попадёт, хихикая и извиняясь.       — Смешанные сигналы, Ликси.       Блондин прищурился.       — Сейчас исправлю.       Он подался вперёд и увлёк в поцелуй, больше вылизывая ему рот, чем касаясь губами. Бин сомневался, что ему было очень вкусно, — да и они оба наглотались светлых волос, выбившихся из его хвостика, — но возражать не стал, расслабился и дал перевернуть себя на спину.       Феликс колдовал над ним целую вечность: трогал, целовал, кусал его шею, а потом и грудь, когда смог стянуть футболку, языком и зубами заставлял сомневаться в реальности.       Когда Чанбин уже готов был умолять, он почувствовал, как вылетела из петли пуговица и поехал вниз бегунок молнии на джинсах.       — Да-а-а, пожалуйста!       Губы Феликса оказались возле его уха.       — Пожалуйста, что?       Рука обхватила его член через бельё.        Из лёгких разом выбило весь воздух, — он мог только слабо стонать.       — Ли— Ликси-и…       Сжалившись, Феликс укусил его за мочку и спустился вниз, продолжая играть с головкой пальцами.       Поэтому он не успел даже коснуться члена губами, как Бин кончил, пачкая его щёки и нос.       Следом за оглушающим удовольствием пришёл звенящий стыд.       Браво.       Кончил, когда ничего ещё не началось!       Он не заметил, как закрыл пылающие щёки руками, и пискнул, когда Феликс потянул их и взял в одну свою.       Смотря прямо в глаза, блондин собирал сперму с лица пальцем и отправлял в рот, вытаскивая только после того, как вылижет каждую фалангу.       Чанбин брал свои слова обратно. Ликсу точно было очень вкусно целоваться с ним после минета.       — О чём задумался? — промурчал он, улыбаясь.       — Ты моё самое настоящее чувство, я так тебя люблю, ты ударяешь в голову, как кислород на высоте, — Бин почти пропел эти строчки, понимая, что ничто в мире больше не способно выразить глубину его чувств.       Феликс запищал и накинулся на него с поцелуями.       На утро они испробовали десять способов избавления от засосов из статьи «ВикиХау», — да, даже тот, где надо было растирать синяки венчиком, — но в итоге просто замазали шею Чанбина консилером и тональником.       Бин даже не мог притвориться, что расстроен.       А Ликс и не пытался выглядеть виноватым.       Они оба по-дурацки улыбались друг-другу каждую секунду.