не говори «М*кбет»

      Вечеринки, к которым привык Чанбин, обычно включали в себя море разбавленной водки, громкую музыку и застывший в воздухе кумар, там никто друг друга не знал, а потому держать марку было не перед кем, можно было напиться и забыться где-нибудь в уголке.       Тот хиппи-фест, который он увидел в доме Сынмина, пожалуй, надолго останется в его памяти. Из дома на улицу через распахнутые окна и раскрытую настежь дверь раздавались звуки средневековой музыки.       На входе девушка из массовки надела ему на руку плетёный радужный браслетик с редкими прозрачными бусинами по всей длине. Ликс счастливо рассмеялся, демонстрируя точно такое же украшение, но явно старше, на левом запястье.       — Ты теперь один из нас!       Он переплёл их пальцы, — это вошло в привычку, — и утащил красного, бухтящего старшего вглубь гостиной.       Там, среди цветастых подушек, на полу, в свете тёплых гирлянд, нашёлся весь драмкружок во главе с хозяином вечера, сосредоточенно зачитывающим что-то с листка:       — …ляем Вас, что Вы не прошли отбор на программу «Сценическое мастерство».       Со всех сторон раздались недовольные возгласы и свист.       Чанбин ничего не понял, но нахмурился за компанию, пока Феликс устраивал их обоих на узком диванчике.       Блондин был в шортах, голая кожа бедра горячая там, где соприкасалась с ногой Чанбина, затянутой джинсами. От позорного побега в уборную его спасало только то, что можно было сосредоточиться на открывшейся глазам татуировке, особенно на свежей части, заклеенной плёнкой.       — Ладно-ладно, похоже, придётся смотреть на ваши лица ещё год? — Сынмин расстроенным не выглядел, но бумажку вместе с конвертом спешно скомкал и отправил в полёт до угла комнаты. — Не худшая участь.       — Фу, ещё год с Ким Сынмином! — смеясь, крикнул Хёнджин с пола, где почти лежал, опираясь на локти позади себя.       — Фу, опять ты уродство какое-то нацепил, смотреть тошно, — сухо парировал Ким, указывая на его ассиметричное пончо, сшитое из зелёных и синих лент.       Хван почему-то только шире улыбался.       — Так, народ, — Сынмин хлопнул в ладоши пару раз, чтобы привлечь вновь рассеявшееся внимание. — Пиво на кухне, еда там же, не толпимся, берём, зазерняемся и начинаем репу!       Гостей не нужно было просить дважды. Они дружно двинулись в нужном направлении.       Чанбин беспомощно взглянул на Феликса.       — В смысле, репу?.. Мы реально тут репать будем?!       — Ну, да, а зачем ещё собирать всю труппу?       — Ким Сынмин сказал, что позовёт только друзей, — пробухтел, неохотно поднимаясь вслед за блондином, надо же, получается, он даже не соврал соцработнику.       — А у него друзья только из определённого круга, — Феликс потрепал его по с трудом уложенным пудрой волосам и, получив в ответ шипение, рассмеялся. — Вот и развлечения такие же.       Бин вздохнул, наощупь поправив причёску.       — Знаю, я ожидаю слишком многого, и в то же время — недостаточно.       — А, да ладно, — Ликс приобнял его за плечи сбоку, мимолётно касаясь губами виска. — Тебе понравится. Единственный выход — пройти через это.       Чанбин, на волне неоъяснимой смелости, положил руку ему на талию.       — Я не верю ни одному твоему слову, но не могу перестать слушать.       Улыбка Феликса осветила их путь до кухни и обратно.       Дом успел преобразиться за ту пару минут, что они разбирались с едой: двери и окна закрыты и занавешены плотными шторами, музыка на минимуме, и весь свет, кроме гирлянд, потушен.       За час они успели прилично набраться, строчки теперь читал не тот, кто должен по сценарию, а тот, кто быстрее выполз в центр круга, пончо Хёнджина выбрали костюмом главного героя, оставляя костюмера в белой майке и джинсах, а для главной героини сдёрнули с дивана покрывало, в которое исполнители укутывались с ног до головы, подражая Лоуренсу Аравийскому.       Роли зеркальной счастливой парочки забрали Черён и Джису, на удивление хорошо изображающие парней, и смелые в поцелуях на публику.       Чанбин наблюдал сцену с открытым ртом, пока Феликс аплодировал и воодушевлённо кричал девчонкам вместе со всеми.       И как ему теперь это переплюнуть?! Черён в его роли смотрелась потрясно, а уж про поцелуй и говорить нечего — Бина начинало мутить от волнения уже при мысли о том, что на него в такой момент будет смотреть даже один десяток, не то что несколько сотен человек.       Феликсу так и не удалось вытащить его ни на один эпизод, из-за чего он дул губы уже минут пять после финала, пока все собирали бутылки и мусор, чтобы очистить комнату для игр.       Сынмин плюхнулся на пол между ними, закинул руки им на плечи и притянул к себе, сталкивая головами.       — Чё такие кислые? Щас будет веселее, мы играем в «я никогда не» с водкой, и отказаться нельзя!       Ликса это действительно взбодрило, а вот Чанбину поплохело ещё больше.       Он не выживет.       Правда, в круг они сели в составе десяти человек, остальные танцевали под забавные инструменталы в стороне или пялились в телефоны. Со не понял, почему свободу выбора забрали именно у него, но спросить не успел: Хёнджин уселся последним, рядом с Сынмином, напротив них с Феликсом, поставил в центр круга бутылку ледяной водки и разномастные стопки, все, какие нашёл в доме, похоже.       Сынмин возвестил:       — Начинаем! Я никогда не… красил волосы!       Застонала половина круга.       — Жучара!       — А стоило бы!       — Ну, дождёшься!       Протесты не отменяли того, что выпить им пришлось, Феликс опёрся на колено Чанбина, чтобы дотянуться до стопки и наполнить её для себя. Бину срочно захотелось выпить тоже.       Но ему не везло ещё два раунда, пока Черён не сказала:       — Я никогда не… каталась на скейте!       Под удивлённые взгляды круга за бутылкой потянулся обычно одетый в кожу и заклёпки Чанбин.       — Что? Это весело, вам бы попробовать!       Водка пошла легче, чем он ожидал, пиво притупило его чувство вкуса, так что он чувствовал только обжигающий внутренности холод.       Настала его очередь.       На секунду задумавшись, он хитро улыбнулся и выдал:       — Я никогда не играл на премьере.       Они не просто закричали, кто-то даже вскочил на ноги, Сынмин в их числе, чтобы тыкнуть в него пальцем и сказать, насколько это нечестно.       Пили они возмущённо, некоторые даже подавились, Ликс смеялся ему на ухо, обдавая шею горячим дыханием. Свою стопку он пил неаккуратно, алкоголь тёк по подбородку и шее, и Чанбину тяжело далось держать руки при себе. Наверное, и не стоило.       А что? Просто помог бы вытереть. Но момент был упущен, игра продолжилась.       Театралы быстро поняли, что играют с опасным человеком, потому что следующие два круга Бин выиграл, сказав «я никогда не кланялся зрителям» и «я никогда не носил сценический грим».       Бутылка почти полностью опустела, а ребята смотрели на него со странной смесью злобы и чистого восхищения. Хёнджин последний раз вообще не смог пить, уткнулся носом в шею красного Сынмина.       Хотелось бы, чтобы Феликс сделал так же, но он держался бодро, касаясь его только той самой ладонью на колене.       Кто-то сбегал за второй бутылкой, чтобы они начали серию точных ударов по хитрому панку.       «Я никогда не носил куртку с нашивками», «я никогда не слушала тяжёлую музыку» и «я никогда не получала роль в последний момент» поставили его на один уровень со всеми. Может, даже на чуть более пьяный уровень.       Внутри было жарко и остро, а сознание приятно плыло, так что в следующем раунде Чанбин уже забыл, что это не кружок откровений, и смущённо пробормотал:       — Я никогда не целовался.       Секундная тишина закончилась воплями и криками, сперва их игрового круга, а потом и всей комнаты, когда народ, наконец, расслышал, что же у них там происходит.       Феликс смотрел на него нечитаемым взглядом. Даже не на него, а на его губы.       Пребывавший до этого в коматозе Хёнджин оживился и, когда понял суть дела, выпалил, так и не оторвав головы от чужого плеча:       — Чанбин, правда или действие?       Все замолчали в ожидании ответа.       Чанбин, будучи невинной овечкой среди этих голодных волков, легкомысленно выбрал действие, забыв, что они в это даже не начинали играть.       Сынмин довольно улыбнулся.       — Проведи с Ликси семь минут на небесах!       Комната его восторженно поддержала.       Со нахмурился.       — Чё?       Феликс рядом перехватил его локоть обеими руками и сжал. Наклонившись над ухом, прошептал:       — Они хотят, чтобы мы целовались в кладовке семь минут.       Идея… отличная.       Но в тот же момент его накрыла такая тревожка, что половина градусов в теле сгорела. Он озирался по сторонам в поисках выхода, но всё сливалось в цветастый фон из людей, обступивших их в ожидании шоу.       — А я не хочу! — зашипел он в ответ.       Феликс вдруг разжал пальцы и обхватил сам себя за плечи, смотря на Бина с неприкрытой болью, настолько острой и невыносимой, что причина тревоги сменилась, и теперь он не видел ничего, кроме дрожащих блестящих губ.       — Не хочешь меня целовать?..       Прежде чем он мог окончательно расстроиться, Чанбин сделал то, чем будет гордиться до конца жизни на пару с Сынмином: схватил блондина за плечо и притянул к себе поближе, заставив того замереть.       — Не хочу, — он говорил младшему прямо на ухо, чувствуя как каждое слово заставляет его дрожать. — Чтобы кто-то стоял над душой, пока я тебя целую.       Феликс обрабатывал сказанное пару мгновений. Моргнул. Расплылся в улыбке, которая по своей яркости могла соревноваться с солнцем. Он взял Со за руки и потянул наверх, поднимая их обоих на ноги.       Он бросил взгляд в общем направлении друзей и протараторил:       — Я поставлю таймер, и мы выйдем сами! Бай-бай!       Чанбин только и успел, что почувствовать, как его дёрнули в сторону, а в следующий момент за ними уже захлопнулась дверь кладовки. Пришлось крепко схватиться за Феликса, чтобы устоять на ногах. Тяжесть выпитого внезапно обрушилась на него, посылая в пляс сгустившуюся вокруг них темноту.       Ли хихикнул. Положил ладонь ему на щёку и огладил скулу.       — Мы можем просто посидеть здесь и ничего не делать, если тебе некомфортно. Я понимаю, правда, это же твой первый поцелуй, не думаю, что ты хотел бы—       Бин собрал в кулак остатки уверенности:       — Я бы хотел. С тобой.       Феликс запищал и уткнулся ему носом в шею прямо возле уха.       — Поверить не могу… хоть представляешь, как давно я мечтал?       Со тем временем умирал от смущения, потому что близость, горячее дыхание и ожидание чуда делали с его телом логичные но очень несвоевременные вещи.       — Не дольше, чем я.       За это он получил слабый удар ладонью в грудь. Сразу после Ликс её чуть сжал в знак извинения. И пропищал что-то очень похожее на «какая мягкая».       Бин бы с радостью так и стоял дальше, но теперь уже к горлу подступали нервы. Наощупь он нашел рукой чужую шею и обхватил её сбоку, получив в награду рваный вздох.       — Начнём?       Дважды просить не пришлось.       Феликс налетел на него с силой и энтузиазмом золотистого ретривера, припечатав к стене. Опустил руки на талию и, наконец, поцеловал.       Вешалка врезалась ему между лопаток, а бедром он упёрся в угол большой коробки, но всё это было не так важно, как мокрые горячие губы на его губах.       Таким уверенным и напористым Феликс будто никогда не был раньше, сразу добавил язык и больше кусался, чем целовал, но от каждого прикосновения зубов по коже Чанбина бежали мурашки, а мысли растворялись.       Руки словно налились свинцом, переместить их на спину блондина было не легче, чем сдвинуть сложную декорацию для смены сцены.       У Феликса же таких проблем не было, его пальцы уже сжимали задницу Чанбина через карманы штанов и прижимали ближе.       Когда Бин перестал различать пол и потолок, зная только, что где-то между ними его целовали в шею, дверь в кладовую распахнулась, ослепляя отскочивших друг от друга парней.       Черён стояла в проёме, закрыв себе глаза ладонью.       — Там, это, — она прокашлялась. — Уже пятнадцать прошло.       Она развернулась и пошла в сторону дивана, не обернувшись.       Феликс хихикнул первым, он пытался убрать слюну с щёк, но только больше размазывал.       Чанбин трясся в беззвучном смехе, помогая ему рукавом кофты.       Он жалел, что выпил так много, хоть и казалось, что совсем ничего, — совсем не смог распробовать вкус Феликса.       Глупо улыбаясь друг другу, они сцепили пальцы в замок и, шатаясь от одной стенки короткого коридора до другой, вышли ко всем.       Бурной реакции не было: кажется, про них попросту забыли, а Черён послал Сынмин. Из вредности.       Кто-то уже спал на разложенном диване, накрывшись костюмом главной героини, кто-то сидел на кухне, — свет оттуда падал на дальнюю стену, — оставшаяся часть труппы сбилась в кружок на полу, каждый называл друг за другом имена персонажей.       Меланипп. Прим. Мокриц. Цирилла. Ахилл. Леопольд Блум.       На последнюю букву, понятно.       Пока Хёнджин собирался с мыслями, Чанбин выпалил очередное имя:       — Макбет!       Получите! Со Чанбин тоже знает классику!       Его самодовольство продлилось ровно до испуганного вздоха Феликса.       — Ты... — Ликс закрыл рот рукой и отошёл назад на пару шагов.       — Чего?       Все неспящие взгляды обратились на него.       Сынмин и протрезвевший от ужаса Хёнджин что-то тихо шептали себе под нос, пока остальные качали головами в сторону Чанбина.       — Да что?!       — Нельзя произносить это в театре, — прошипел Феликс, хватая его за руку. — Пошли!       — Мы не в театре?.. — Бин не двигался с места, даже пьяным он был сильнее.       — Мы тут репали, идиот, — Сынмин зыркнул на него и указал рукой на дверь. — Это театр, и если ты не выйдешь на улицу, нашему спектаклю пизда! Вон!       К хозяину дома, — нет, конечно, театра, — присоединились другие, как стая чаек они скандировали «вон-вон-вон».       Ли упёрся ногами в пол и сдвинул Чанбина на улицу через раскрытую кем-то дверь.       Она тут же захлопнулась за парнями.       — Чё?..       — Пошли, надо оббежать три круга вокруг дома, — объяснил Феликс, утягивая его на траву.       — Да какого чёрта... — сил на возмущения у него не оставалось, а тут ещё и заставляли бегать трусцой. — Это примета какая-то?       — Если произнести слово на «эм» в театре вне сценария, на труппу обрушатся несчастья, — Ликс бежал чуть впереди и тащил его на вытянутой руке за собой как на буксире, казалось, он чувствовал себя замечательно и совсем до этого не пил и не делал ничего ещё другого, активного. — Надо три раза оббежать вокруг, сплюнуть и процитировать строчку из Гамлета, потом постучать в дом и дождаться приглашения, тогда проклятье не исполнится!       Оставшиеся два с половиной круга Чанбин бежал с зацикленной в мозгу мыслью: «и это теперь моя жизнь...»       Со сбитым дыханием он остановился возле входа, сплюнул на траву и, по подсказкам Феликса, произнёс:       — Да охранят нас ангелы господни!       — И постучать, — прошептал Ликс, разворачивая его за плечи к двери.       Два стука, — и Сынмин впустил их в дом, уверяя, что всё заснял, и никогда не позволит Чанбину забыть об этом вечере.       Следущие три круга внутри дома дались Бину гораздо легче, потому что он охотился на бешено смеющегося пса, пока в зале раскрасневшийся Феликс поднимал тосты за «новичка».