Только держись.

Спать они так и не пошли. Встретив рассвет, они еще немного посидели на балконе, а после вернулись в номер. Тим снова озадачился готовкой — пусть он и мог пока что сделать только гаденький растворимый кофе. Брайан же взял на себя ответственность за уборку в комнате. Полотенца он отнес в ванную, где им было самое место. Кровать застелил, подушки поправил. Довольно ухмыльнувшись порядку, который сам же только что навел, Томас пошел в сторону небольшой кухни, где сейчас хозяйничал Райт. Брай находил милым то, что мужчина всегда занимался частью готовки, замечая в этом не просто утоление их базовых потребностей, а определенную долю заботы. Почти неслышно зайдя на кухню, он сел за стол, развлекая себя там, что глаз не сводил с Тима. Мужчина прекрасно знал об этом, но ничего в его действиях факт наблюдения не изменил — он продолжал невозмутимо стоять возле чайника, скучающе ожидая, пока тот закипит. — Я думаю, что на кулинарном шоу ты был бы самым горячим. И блюдом, и поваром, — разбавляя тишину, с небольшой запинкой проговорил Томас, подпирая голову рукой. От неожиданности Тим, кажется, подавился воздухом, пару раз кашляя, а затем непонимающе оглядываясь на парня. — Ты… — сдавленно протянул тот, и хотел было что-то добавить, но его перебили. — Ничего не говори, я знаю, что у меня просто отпадные подкаты, — сдерживая смех, отозвался парень. Невооруженным глазом было видно, как трудно на самом деле ему пресекать собственные порывы захохотать — лучше всего это демонстрировали напряженные желваки и поджатые губы. Даже несмотря на то, что в шуточной форме парень сказал то, о чем думал все это время. Однако реакцию Тима он не забудет никогда — да, лицо мужчины говорило о непонимании, но кончики его ушей вспыхнули сразу после того, как до них дошла глупая фразочка. Закатив глаза, Райт демонстративно отвернулся от друга, в добавок что-то пробурчав себе под нос. Когда кофе наконец был готов, Райт поставил перед парнем кружку, завершая вполне обычную подачу напитка придуманной наспех фразой: — Ты, конечно, не кружка кофе, но на столе смотрелся бы просто замечательно, — без какого-либо оттенка шутки заявил мужчина, после спокойно присаживаясь на стул напротив и отпивая напиток из своей кружки. В отличии от подката Брайана, фраза Тима звучала увереннее, он сохранял серьезный вид, не разбивая нужной иллюзии, а завершался временный образ взглядом исподлобья, что был направлен прямо в глаза Томаса. — Один-один, — только это парень и смог из себя выдавить, принимая заслуженное поражение. Впрочем, не сказать, что он действительно проиграл — кажется, Томас выиграл что-то куда более ценное. Потому что лучше смущенного Тима может быть только уверенный в своих действиях Тим. Неловко кашляя, он, взяв кружку в руки, отвел взгляд, пытаясь не выдать собственного смущения. Примечательно, что Райт никогда не отличался особым мастерством по части пикапа, но сейчас мужчина задел самые тонкие струны души парня, из-за чего тот чуть ли не пищал. Сказать, что внутри Брайана резко поднялся сильный вихрь эмоций — все равно, что ничего не сказать. Бабочки в животе мешали пить кофе, а жарко становилось вовсе не из-за горячего напитка. — Не только же тебе получать удовольствие от внешнего смущения окружающих, — подпирая голову подобно Томасу, что сидел так еще пару секунд назад, с наглой насмешкой в голосе отметил Тимоти, продолжая пристально наблюдать за парнем. Но, кажется, помимо задора от вида выбитого из колеи Брайана, никаких иных шуток мужчина в голове не держал и уж тем более не подразумевал. Сам он не то, чтобы довольствовался одной только победой в этом поединке пикапа, он больше был рад видеть сбитого с толку парня, который отчаянно пытался придумать, что же еще ответить. А завершился этот парад моральной победы над Брайаном чувством превосходства, что все ярче разгоралось в груди мужчины, с каждой отмечаемой микро эмоцией все сильнее согревая душу. Брайан же, чувствуя на себе этот взгляд, прекрасно осознавал, что он значит. — Справедливо, — голос его звучал тихо и все также сдавленно от смущения. Мимолетно глянув на Тима, он случайным образом пересекся с ним взглядом, из-за чего по его собственным ощущениям щеки вспыхнули алым пламенем. Бля… Он же просто хотел разбавить молчание, а теперь сидит и мнется как пятнадцатилетняя школьница, — У меня только один вопрос: мы сейчас разгоняем очень тупую серию шуток или флиртуем? — Не знаю, как ты, а я вроде человек серьезный и шучу не часто, — добивающая фраза. Просто трехочковый. Молодец, Томас. Ты спалился, но вроде и не фатально. И что теперь с этим делать? С видом нашкодившего ребенка снова посмотрев на Тима, парень ненадолго задержал взгляд на его лице, а после прикрыл собственное ладонями, издавая какое-то невнятное бурчание, понятное разве что Тимоти, сидящему на расстоянии вытянутой руки от него, — Брайан, по тебе и без этого хромого подката всё было видно: начиная с одалживания одежды и заканчивая хождением за мной по пятам — ты не умеешь скрывать свою симпатию. — Да завались ты, — жалобно протянул тот. Еще немного и, кажется, парень вовсе не фигурально начнет сгорать от стыда. — Я бы даже не удивился, если почти ежедневное проникновение в мой дом было бы как-то связано с твоими чувствами, Брайан Томас, — посмеивался Райт, стараясь делать это как можно мягче, чтобы не перегнуть с подколами. Все же, не один Томас испытывал симпатию, и портить такой славный момент неаккуратной ссорой ему вовсе не хотелось. — Я сталкерил тебя вовсе не по этой причине! — отозвался парень, выглядывая из шаткого убежища собственных рук. — А почему же тогда? — спросил Тим, откинувшись на спинку стула, — Скучал что ли? — Твой дом был единственным удобно расположенным местом вблизи леса, которое я знаю от и до, и где я мог взять бинтов и лекарств. И иногда отдохнуть… И совсем редко проведать тебя, но это ничего не значит! — опустив руки на стол, он немного напряженно стал перебирать пальцами, глядя прямо перед собой, — Прости, если это доставляло проблемы. И если я сейчас продолжаю быть проблемой. Но у меня никого не осталось, и за эти пару лет одиночество постепенно начало сводить с ума. Возможно поэтому я так быстро заново привязался и… — Прекрати. Да, твои внезапные появления у меня дома поначалу пугали. Но за год я привык и, как ты мог заметить, те вещи, которые ты брал, постоянно появлялись снова — и не потому, что они нужны были мне. Просто потому, что я понимал твой образ жизни чуть больше, чем могло и может показаться со стороны. Что же касается тебя — вообще забудь даже думать о том, что ты сам по себе можешь быть проблемой, — придвинувшись поближе, он накрыл его ладони своими, — А спросил я не потому, что виню тебя в чем-то, а просто из интереса. — Ладно-ладно, хорошо, мастер закомфортить, — почти что перебивая Тима, протянул Томас, без тени разочарования закатывая глаза. Еще немного помявшись, он все же взял Райта за руки, поднимая на него взгляд. Прочитать по глазам, о чем сейчас думал мужчина, не представлялось возможным — Томас терялся в собственных мыслях, но, что еще страшнее, он терялся в темной глубине чужих глаз, кажется, даже не собираясь что-то с этим делать, как-то выбираться. То же можно было сказать и про Тима — светлые очи Брайана заставляли его придумать сотни разных ассоциаций с цветом, близким то ли к бескрайнему небу, то ли к самому холодному льду. Первым эту завороженную тишину снова нарушил Брайан, почти не слышно шепча, чтобы не уничтожать атмосферу, — И кто мы теперь друг другу? — Зависит от того, чего ты хочешь, — ответил Тим. Черт возьми, ему правда хотелось услышать это от Брайана. У такого ответа не было никаких иных причин, только желание получить разъяснений от самого вопрошающего. Ведь сейчас на кон поставлены их дальнейшие взаимоотношения, и Райт должен был знать, почему Брайан спрашивает, а не утверждает. — Как хорошо, что ты спросил, — фыркая, отозвался парень, практически вырывая руку из теплых объятий чужих ладоней и начиная загибать пальцы, — Машину, яхту, дом с видом на море… Закончить ему не дали. Привстав со своего места, Райт взял его за подбородок и притянул лицо парня чуть ближе к себе, накрывая его губы своими. Поразительно, что сухой кожей губ он чувствовал каждую деталь, каждую микроранку на губах Томаса. Тот сначала ничего не понял, но сориентировался довольно быстро, хватая лицо Тимоти обеими руками и углубляя поцелуй. Влажный, но такой плавный. Сердца обоих поймали общий ритм, одинаково быстро стуча в груди, а в дыхании и вовсе пропала необходимость. Пальцы Брайана бессовестно блуждали сначала по бакенбардам, а после и по затылку Райта, перебирая отросшие на затылке волосы. Такие мягкие… Когда Томас смотрел на них, он и подумать не мог, что они окажутся куда шелковистее, чем выглядят со стороны. Тиму срывало от этого крышу. Черт возьми, каждое прикосновение вечно холодных пальцев заставляло его снова и снова терпеть поражение в борьбе с собственным возбуждением. Наверное, стоило заранее как-то намекнуть, что затылок — его слабое место. А, впрочем, черт с ним, лучше, чтобы парень не знал об этом как можно дольше, чтобы такие моменты случались чаще. Наконец оторвавшись друг от друга, они осторожно столкнулись лбами, ненадолго прикрыв глаза. — И зачем тогда спрашивал? — поинтересовался Брайан, все еще перебирая волосы мужчины, но сейчас делая это куда медленнее. — Было интересно послушать твои варианты, прежде, чем озвучить свои, — едва слышно усмехаясь, отозвался он, тут же добавляя, — Ничего не бодрит с утра лучше, чем внезапное признание в любви. — Когда же ты успел стать таким разговорчивым? — подшучивая над ним, Брайан с улыбкой на лице боднул мужчину лбом, а после возвращая внимание своих рук к почти остывшему кофе, — Допивай, а то мы на завтрак опоздаем. Тим хотел ответить, что разговорчивым он стал в тот момент, когда Брайан дал ему ощущение тепла и осознание того, что дом — это место, где они вместе, где они могут спать спокойно, без страха сидеть в темноте. Ощущение безопасности, что впервые посетило его за это долгое, очень долгое время. Но не стал — ему почему-то казалось, что Томас и без него знает об этом. И, возможно, парень чувствовал то же самое, Тимоти очень хотелось в это верить. И он не ошибался. Завтрак, как и остаток дня, прошли спокойно. Ничем таким они не занимались, проленившись весь день на кровати перед телевизором, и лишь под вечер их обоих посетило тревожное чувство грядущей опасности. Объяснить они его не могли, но даже без слов знали, что каждый из них ощущает это на себе. Но даже попытка рассмотреть что-либо через окно не давала результатов. Понимание не пришло даже после обсуждения — Безликого не было видно, ведь ни камера, ни телевизор помех не показывали, а Алекс уже давно дал бы о себе знать. К тому же, вряд ли он пошел бы на убийство прямо в номере отеля, где могло остаться огромное количество свидетелей и в каждом углу общего коридора висело по камере видеонаблюдения. И все же они решили рискнуть — выйти на вечернюю прогулку, чтобы наверняка узнать, кто угрожает им сейчас. Ведь куда хуже проснуться с пистолетом у лба, нежели столкнуться с тем же Крейли сейчас, на улице, и иметь все шансы навалять ему вдвоем. А Слендер… От него не получится скрыться ни в номере, ни на улице, как бы безрассудно это ни звучало, вероятность попасть под его влияние была везде одинаковой. После часа блужданий по окрестностям они нашли что-то, что указывало на присутствие Алекса в размытой близости под кодовым названием «где-то неподалеку». На старой, почти непригодной для использования детской площадке Брайан нашел пару небрежных записок, нарисованных перманентным маркером черного цвета. Однотипные перечеркнутые круги, послания вроде «нет глаз» и «оно наблюдает» — ничего, что они не видели бы до этого. Но след из записок вел в лес, и обрывался перед самым его началом. Забавно, что абсолютно все дороги в их маленьком, Богом забытом городке вели в этот проклятый лес. Про себя Томас уже сто раз успел помечтать, как сильно он будет преисполнен радости, когда они наконец-то смогут покинуть это чертово место и забыть о произошедшем. — Кажется, эти записки служат самым ебанутым приглашением, которое я когда-либо видел в своей жизни, — собрав все листы бумаги и остановившись у входа в засаженное деревьями пространство, почти закипая от злости проговорил Томас, оглядываясь на Райта. Тот лишь обеспокоенно всматривался в лесной мрак, что ждал их впереди. — Никаких сомнений: этот мудак там. И один, и второй, — бросил он, переводя взгляд на партнера, — И оба будут пытаться нас убить. — Им же хуже, — отрезал Брайан, делая пару шагов назад и ровняясь с Тимоти, — Мы справимся. По отдельности справлялись, сейчас тем более. — Я знаю, знаю. Просто пообещай мне, что ты будешь в порядке. Без ран, без смертей. Зайдем, наваляем Крейли, а потом исчезнем отсюда раз и навсегда, — глядя парню в глаза, попросил он. — Клянусь на мизинчиках. Не смейся, когда я был мелким, эти клятвы почему-то всегда работали. Сработает и сейчас. — Взрослые просто не хотели тебя расстраивать, дубина, — расплываясь в улыбке, он все же закрепил эту клятву. Что сказать — трогательное ребячество Брайана сейчас было как нельзя кстати. Оно же отлично отвлекало от навязчивых мыслей о грядущем пиздеце. Ненадолго, но отвлекало. Пробираясь сквозь кусты и деревья, мужчины на полную выкручивали все свои инстинкты — вернее сказать, они выкручивались сами, и это несомненно было хорошо, но знак весьма и весьма дерьмовый. Сейчас, когда тишину вокруг них нарушал лишь треск сверчков и редкий шелест листвы под ногами, каждый шорох кричал об опасности. Оба отлично знали лес, умея ориентироваться в нем не только при свете дня, но и в кромешной ночи, поскольку посещали его в прошлом неоднократно и с солнцем, и с луной в качестве своих проводников. Но теперь не видно было даже луны, и лишь они остались друг у друга в качестве поддержки и подстраховки. Конечно, их доверие сложно было оспорить, однако даже малейшие намеки на свет сейчас тоже не помешали бы. Интуиция привела их к заброшенному госпиталю — туда, где заново началась их история совсем недавно. Будет справедливо, если здесь же закончится и история их борьбы с Безликим, их страдания и лишения. Переглянувшись, они осторожно направились внутрь, и если Тим шел впереди, осматривая каждый угол, то Брайан прикрывал тыл друга, вооружившись найденной на полу арматурой. Говоря об оружии, которым сейчас собирался в случае нападения защищаться Тимоти, стоит вспомнить нож Меррика, который мужчина не так давно обнаружил в квартире Алекса. Держа его наготове, Тим пробирался сквозь темноту, всячески стараясь не шуметь треском стекла под ногами и глухим стуком осколков бетона, что осыпались от неосторожно сделанного шага. Стоило им добраться до широкого коридора с видом на внутренний дворик, как тут же над их головами пронеслась очередь из выстрелов. Алекс стрелял быстро, но, кажется, почти вслепую. Несмотря на оглушающий грохот и практически полное отсутствие убежища, они смогли определить, откуда шла стрельба, а также начать подсчет патронов, которые очевидно не были бесконечными. Крейли молчал, что даже радовало — видимо, мужчина так сильно желал покончить с ними, что забыл про полные злобы речи и псевдопророческие угрозы. Славно — им же не придется закатывать глаза от концентрированной глупости каждого слова. Жестами договорившись разделиться, они разошлись в две разные стороны: Томас пошел искать обходной путь к месту, где засел Алекс, а Тим должен был его отвлечь. Примечательно, что сейчас они не спорили, кто чем будет заниматься — просто шли и делали. — Алекс, к чему это все?! — Тим меньше всего хотел слушать его, вновь слышать его голос, но если Крейли будет говорить, Брайан быстрее достанет его, а ему самому будет проще потянуть время и заодно избежать нахождения на линии огня, — Неужели ты совсем обезумел, находясь под контролем этой твари, что теперь убийство окружающих, черт возьми, твоих бывших друзей, для тебя теперь наилучший выход? — Не пытайся заговорить меня, Райт. Не трать предсмертные мгновения на то, чтобы бессмысленно пытаться убедить меня в том, что я не прав! — пытаясь подстрелить Тима еще раз, выкрикнул Алекс. Тимоти смог четко рассмотреть, где сидел мужчина, все благодаря вспышке выстрела, но за это ему пришлось заплатить собственной кровью — пуля прошла через плечо, кажется, не задев при этом артерию. Больно, но жить будет. — Ну это мы еще посмотрим, чьи предсмертные мгновения я трачу, — оскалившись, тихо прорычал Райт, прижимаясь к стене и закрывая рану ладонью. Если он продолжит двигаться впритык к стене, Крейли придется высунуться еще раз, а Тим мог поклясться, что прямо перед окном в той комнате он смог увидеть дверной проем — значит, Брайану не составит труда за пару шагов добраться до него и безопасно для себя напасть со спины. Подбираясь все ближе, он старался не спускать глаз с оконного проема, чтобы в случае чего успеть среагировать на появление в нем Крейли. Сейчас у него должно было остаться около пяти патронов, а с учетом скорости их траты, у мужчины оставалось все меньше и меньше шансов на выживание. Треск стекла. Шорох наверху. Два выстрела. Чье-то кряхтение. Еще три выстрела. Грохот от падения тела со второго этажа. Патроны кончились, но это не стало радостной новостью — Тим все еще не мог разглядеть тело, что сейчас должно было истекать кровью неподалеку от него. И сердце пропускало удары, пока он бежал к тому месту, где только что раздался последний шум за всю эту ночь. Всего двадцать секунд и один самообман, который рассеялся в воздухе словно скромный туман, но все это стоило Тиму пары седых волос. Перед собой он видел Алекса, который лежал в луже собственной крови. Не Брайан — Тим мог быть спокоен. У них получилось. Отделались лишь испугом и незначительной сквозной раной. Подняв голову, он увидел Томаса, смотревшего сверху, и тот, насколько мог судить Райт по тому, что смог разглядеть, был абсолютно цел. Только после этого мужчина выдохнул с облегчением, снова возвращая внимание на умирающего Крейли. — Идиоты… Он не остановится, — хрипел тот, но все, что он мог сделать — царапать ногтями пыльный бетон, стирая пальцы. — Не трать предсмертные мгновения на пустую болтовню, Крейли, — бросил Тим, уходя прочь. Все закончилось, и он до сих пор не мог в это поверить. Больше на их спинах не висела мишень для стрельбы, и все, что им осталось сделать — свалить из этой чертовой страны. Несколько лет бреда, бесконтрольного ужаса и страха внезапной смерти подошли к концу. Блять, да он хоть сейчас был готов пуститься в пляс от радости — настолько он счастлив поставить ебанную точку на этом психоделическом приключении в ад. Встретившись с Брайаном у выхода, он, в обход вопроса «что с рукой», обнял Томаса, зарываясь лицом в его плечо. Спокойствие, которое ему дарило одно лишь присутствие парня, и покой, который пришел после смерти Алекса, напомнили ему об усталости и желании спать. Не о физической потребности во сне, а о том, что мы чувствуем, когда устаем — то приторное желание прилечь после тяжелого дня. А оно не возникало уже очень и очень давно… Все это настолько сильно радовало его, что даже на боль в плече он перестал обращать даже самую малейшую долю внимания. — Мы свободны, Брай. Ты можешь в это поверить? — бормотал Тим, крепко, но деликатно сжимая Томаса руками. — Нет, но мне и не нужно — когда мы уедем отсюда, все забудется само собой. Это было чистой правдой. Вернувшись к отелю, они сначала взяли аптечку из машины, а после уже направились в номер, причем не через главный, а через вход со стороны парковки, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Тиму повезло: на красной рубашке пока не было видно пятна крови. Брайану же было достаточно снять с себя худи, чтобы скрыть следы чужой раны — благо под ним была еще футболка. Однако самому Тиму разобраться с пулевым ранением не дали. Как только они оказались в номере, Томас будто снял с предохранителя свое накопившееся беспокойство, потому уходом за пострадавшим занимался он. И это парень пока не начал отчитывать Райта за нарушение их клятвы об отсутствии ранений. Но Тимоти заранее придумывал аргументы, потому что знал: скоро этот момент настанет и ему придется как-то защищаться. Хорошо, когда твои проблемы из разряда «страха за свою жизнь» опускаются до разряда «страха перед недовольством второй половинки». Сдав ключи на ресепшене, Тим получил назад свою предоплату за продление номера, после чего они вернулись к машине. Брайан без лишних слов пошел к месту водителя, а Тим ненадолго задержался на улице, глядя в ночное небо. Как бы глупо это ни звучало, но он в сотый раз возвращался к мысли о том, что не может поверить в то, что все наконец закончилось, и совсем скоро он сможет вернуться к обычной жизни. — Эй, странник, так и будешь стоять в одинокой мгле ночи? — выглядывая из окна, воодушевленно спросил Томас. Он уже не хотел думать о том, что Тим нарушил обещание, вернее, даже не начинал — в конце-концов, с его стороны было бы глупо винить Райта в том, что тот при всем желании не смог бы контролировать. — А? Да, прости, я просто снова задумался, — открывая перед собой дверь, отозвался мужчина, залезая в салон. — Не страшно, — отмахнулся парень, — Лучше поспи пока, у тебя ведь за последнюю пару дней куда меньше часов сна, чем у меня. — Дважды просить не придется, — улыбнулся мужчина, немного откинув спинку своего сидения.

Ехали они около двенадцати часов. Тим проспал шесть из них. И когда Брайан сказал ему, что спал он тихо и спокойно, Райт даже не сразу поверил, ведь кошмары давно стали его верными спутниками в царстве снов — особенно, если сон длился более двух-трех часов. На заправку они заехали лишь раз, и только для того, чтобы купить Брайану энергетик — парень не хотел пропустить момент, когда они пересекут границу. Но даже когда дело было сделано, и они окончательно могли распрощаться с кошмаром, он отказался подремать. Вместо этого он вбил в навигатор нужный им адрес, и выбрал самый кратчайший путь до дома своих родителей.

Когда они добрались до нужного им района, Томас стал заметно нервничать. Все же, прошло около пяти лет с момента, когда он последний раз видел родных, а сейчас он ни с того ни с сего приехал, даже не зная наверняка, слышали ли они о его «смерти». Но ничего общего с его переживаниями не произошло: дверь открыл его отец, который, пусть и не сразу, но он узнал сына и его друга, тут же приглашая внутрь. Переглянувшись, они поняли: наконец-то они вернулись домой.