Демоны Москвы

Ирональ растерянно шёл по сырой земле. Недавно прошедший дождь добавил в воздух характерной влажности. С другой стороны, он уложил пыль, благодаря чему дышать стало проще. Особенно за пределами загазованной Москвы. Алабушевское кладбище было окружено широким открытым пространством. Но смотрел демон не на поля пожухлой от холода травы, а на ряды могил. Он не стал подходить близко, наблюдая издалека. Шансов смешаться со скорбящими у него не было по очень простой причине. Прощаться с Глазом не пришёл никто. Невольно в демоне просыпались размышления Василия на эту тему. Не связывая себя ни с кем, живя в одиночестве, большинство людей его "профессии" были обречены умереть в одиночестве и быть сопровождёнными в последний путь лишь похоронной командой. Скромная группа, закопав могилу, ушла. На свежую могилу установили надгробие. Подойдя к нему немного погодя, Ирональ прочитал: "Помни его". Устроивший эти похороны Ранфорд знал, что Ирональ придёт сюда и прочтёт эпитафию. А потому таким замысловатым образом намекнул подчинённому о наложенных на него ограничениях. Ирональ скрипнул зубами. Демон положил принесённые им две белые розы на пустое надгробие. В памяти, как живой, встал Глаз, плачущий при упоминании дочери, о чём-то разговаривающий с Василием, обмывающий с ним какое-то событие... Память тела принялась подкидывать связанные с ним фрагменты. Ирональ развернулся и быстрым шагом направился к мотоциклу, поджав губы. И это моя вина. Если бы я не стал его втягивать... Процесс воспоминаний было уже не остановить. На дороге в разум полезли картины с Бляхой, Женей Ремнём. Школа, к которую парни ходили вместе, драка за нравящуюся обоим девушку, первая проба алкоголя, когда победивший Ремень был с позором отвергнут, университет... И смерть друга детства от рук Василия. На глазах демона появились слёзы, и он поспешил смахнуть их на ближайшем светофоре. Лысый, демонстрирующий остальной бригаде фокус с исчезающими предметами. Лысый, раскинув руки, лежит на мотоцикле, демонстрируя ночному небу развороченную грудь. Кнут, травящий пьяные байки про цирковой быт. Кнут, валяющийся на полу с разбитой очередью головой. Али, первым пришедший посетить сломавшего ногу Крюка. Али, с простреленной головой лежащий на полу торгового центра. Ноготь, под смех окружающих делящийся историями из тюрьмы. Ноготь, ковыляющей на истекающей кровью ноге. Бочка, пригласивший товарищей перекусить в своё любимое место. Бочка, оставшийся валяться на асфальте неподалёку от того ТЦ. Монгол, с заразительным смехом травящий анекдоты. Монгол, исчезающий в той загадочной машине с вампирами. Его обескровленное тело они просто выбросили на тротуар. Зуб, устроивший очередное весёлое барное побоище. Вышедший один против троих мужчина ловко уклоняется от наседающих противников, каждым ударом попадая в цель. Зуб, лежащий на тротуаре с развороченным из узи черепом. Дуб, беззлобно посмеивающийся над очередным розыгрышем. Дуб, безмолвно лежащий на бетонном складском полу. Жесть делится взглядом на крышу с другой стороны. Жесть падает, как подкошенный, срезанный очередью. Вторая ставит в его жизни точку. По дороге Ирональ поцарапал чью-то машину, паркуясь, врезался в стену, смяв крыло. Едва разбирая ступени, он поднялся в квартиру. Белка и Кастет лежат у входа на тот злополучный склад. Под Шаманом расползается лужа крови. Стонущий на газоне Нож. Валяющийся на полу Гвинеи изуродованный труп Гусара. Размазанный по сидению наёмник, имени которого демон так и не узнал. Привязанные к стульям Ухо и Джокер. Чужая рука, почему-то приделанная к плечу Ироналя, направляет на них пистолет и стреляет. Точно в голову. Демон, не раздеваясь, навзничь рухнул на покрывало. Под его головой появилось мокрое пятно. Больше никогда.