Чёрный Император

При жизни я сомневалась, что существует Рай или Ад, что реинкарнация в буквальном смысле реальна, вот только она даётся не каждому. Костлявая заявила, что если в первой жизни мы не находим своё предназначение, то отправляемся в новый путь. Не все, нет, не все. Только те, для кого это слишком важно и нужно. Ты можешь прожить сотни жизней, но так и не найти что-то своё. Оказывается, я уже не в первый раз блуждаю и каждый раз прихожу к Смерти ни с чем. А у неё отчёты, ей нужно сводку делать, не могу же я постоянно стоять на краю баланса, между Тьмой и Светом. У Костлявой впервые заканчивается терпение, и она авторитетно заявляет, что предоставит мне возможность получить весь тот объем знаний, что были при мне в прошлых жизнях, а после отправит в то время, где у меня у наконец-то появятся все шансы обрести что-то своё и ни хрена я не сдохну, пока это не найду. Новости так себе, если честно. Но мне действительно было любопытно взглянуть на себя в других ипостасях. Вот только на меня вывернули сразу тонну информации, без каких-либо прелюдий. Здесь я талантливый квотербек, играю за «Ночные грёзы», там я беспробудно пьющий врач в какой-то глуши, в другой жизни подросток с синдромом Дауна. Сотни жизней, в разное время, разной национальности и половой принадлежности. Оказывается, я знаю, кучу всего полезного и наоборот. Эта информация заливается в меня насильно, я еле держусь, чтобы не наблевать прямо на каменистый пол. Костлявой по фиг. Она ждёт, когда я адаптируюсь. Она и без того нарушила правила и потому слишком торопится влить в меня как больше информации, прежде чем я отправлюсь на очередную поисковую миссию. Тошнота усиливается, кажется, я ещё немного сама начну умолять её прекратить эту пытку. — Это всё? — задыхаясь, спросила я, когда поток информации иссяк. — Запомни, что тело не властно над душой. Душа не чувствует боли, даже когда тело в плену разума. Приготовься, тебе уже пора. Один взмах чёрным рукавом балахона, и я прихожу в себя уже на циновке в какой-то лачуге. Дерьмо. Всё тело ломит и болит, я скриплю зубами от едва сдерживаемого стона. Нужно осмотреться. На пороге лачуги возникает фигура низкорослого бородача, который тут же семенит к моей постели, что-то попутно бормоча себе под нос. У меня просто охренительные новости, люди! Оказывается, меня нашли в канаве, едва дышащую, с множественными переломами и кровоточащими ранами. Хотели оставить там, но я вдруг подала признаки жизни, хотя до этого лежала конченным трупаком. Смерть, однако, постаралась. Если это шутка, то юмора ей не занимать! Мне от роду лет 12-13 и я ничего не знаю о себе. По крайней мере о своей новой ипостаси. Но ладно хоть пол прежний. Женский. Не нужно привыкать к «Он». Было бы чудесно где-нибудь облажаться и получить десятки ненужных вопросов. Судя по ранам на моём теле, меня пытали весьма жестокими способами. Старичок попытался мягко уложить меня на циновку, когда я предприняла попытку встать. Да, что ж такое, эта Костлявая явно меня ненавидит, раз решила, что искалеченное тело подростка мне подходит в самый раз. Интересно она хоть осознаёт, какую физическую боль я сейчас испытываю? Я вся обёрнута в тряпки. Дед бормочет, что избавить от шрамов не может, что если применить к ним заклятие исцеления, то я снова отправлюсь в кому на пару недель, если вообще отправлюсь. У меня тело практически на 45% в шрамах. Старик приложил немало труда, что стянуть открытые раны в рубцы, которые теперь неистово болели и вынуждали меня балансировать между забытьем и реальностью. Итак, вот вывод, кто-то издевался надо мной, снимал кожу с тела каким-то проклятым клинком, весьма неаккуратно. Рубцы останутся до конца моих дней. Любое исцеление их может вызвать во мне болевой шок и раны вскроются заново. Здрасти, заказывали Ахиллесову Пяту? Нет? Так это от нас подарок! А какого хрена вы нас не благодарите? Помимо того, что я ничего о себе не знаю, так выяснилось, что и говорить не могу. Вообще низкий поклон. Дед говорит, что это может быть последствия пережитого шока, так как моя трахея в полном порядке. Ну, кроме уродливого шрама, в виде росчерка когтистой лапы от лица к шее, а оттуда шрам плавно перетекает на ключицу. Я копалась в себе, знание жестов для немых там не было. Я бы хотела уточнить место и год проживания, но могла лишь промычать. Бесполезный кусок мяса на циновке. Дед сказал, что всё почти зажило, я снова смогу ходить, вот только я не могу остаться у него. Мне придётся покинуть его лачугу, он и так слишком долго подвергал себя и жителей деревни опасности. Когда через деревню Себью проходил мастер артефактов, меня просто отдали ему за малое вознаграждение. Было жутко услышать от главы: — Хоть на опыты возьмите. Немая, только мычит и то не громко. В самый раз. Нашли, выходили, безродная. — Лишний рот, да и калека к тому же, — отмахивался мастер. — Пусть и калека, зато боль терпеть привыкла, — возражает глава. — Медяк и то, потому что подопытных всех растерзало, — начинает торговаться незнакомец. — Пять медяков и забирайте, — подключается к продаже живой души сын старосты. — Пять? — возмущённо восклицает глава. — У нас так-то нынче жупел и на полтора медяков больше стоит, — хмурится он. — Два, — яростно выпаливает незнакомец. — И то, потому что некому кашу мне варить. Торги происходят прямо у лачуги старика, на моих глазах. Я в негодовании. Хочется кричать, возмущаться. Из горла вырываются звуки, но не слова. Я наконец-то понимаю слова людей, но, увы, мне больше не дано говорить. Смерть, та ещё тварь. — Два с половиной, — произносит артефактор. Я знаю, что будет дальше. Я не могу не вздрогнуть. — Четыре, — сбавляет цену староста. — Два с половиной или майтесь дальше с этой доходягой, — жёстко осаживает его мастер. Глава деревни с недовольным видом кивает, хотя весь его вид буквально кричит о том, что он был готов торговаться до последнего, если бы не засверкавший камень в посохе незнакомца. На моей шее закрепляют странного вида ошейник, сопротивляться нет сил, я и так еле стою на ногах. Чуть позже я попытаюсь снять ошейник, который выпустит наружу свои шипы, вонзая их в шею. Когда я приду в себя после потери сознания артефактор не станет излечивать мои раны, говоря, что это послужит мне уроком на будущее. И, немного подумав, потом он добавит, что такие ошейники носят рабы и снять их могут лишь хозяева. Начинаю подозревать, что дерьмом начинает только попахивать. Мастер Ли Цзы Юнь, так представился артефактор, сообщил мне пару новостей: Отныне я буду выполнять все его прихоти, в случае неповиновения меня ждет двадцать ударов посохом по стопам. Также он может передать в услужении любому другому магу. Ну, и свободу мне получить будет не так-то просто. Ах, да, еще кое-что. Убить своего хозяина я тоже не могу, магический ошейник просто меня задушит. В общем вся ситуация выглядела так: «Радуйся, что вообще жива осталась». Я в который раз горько оплакала свою мечту переродиться котиком. Но в целом вся эта ситуация имела и свои плюсы. Мастер Ли поделился своими навыками по охоте за зверями, научил меня разбираться в травах и понимать настроение погоды. В деревнях, через которые мы проходили, он отдавал меня в услужение ремесленникам. Так я изучила азы травника, кузнеца, плотника и даже кухарки. Но больше всего мне понравилось охотиться, я могла часами изучать следы и повадки животных, смотреть как меняют свои направления потоки рек, как плывут облака по небу, а птицы опускаются всё ниже к верхушкам деревьев, в зависимости от мрачности туч. Опыт предыдущих жизней играл мне на руку. Я быстро бегала по пересечённой местности, метко стреляла и не боялась умереть. Со временем за мной даже закрепилось прозвище «Живчик». В одной из деревень мне даже подарили, с одобрения мастера Ли, кулон охотника, как опознавательный знак. И действительно с его помощью издёвки над моей внешностью и телосложением прекратились. Охотники теперь принимали за равную и даже уговаривали артефактора выдать им меня в услужении. Ли Цзы Юнь этим бессовестно пользовался и поначалу забирал всего 20% от добычи, а потом и вовсе 50. Охотники в первое время бунтовали, но со временем перестали, так как с охоты мы никогда не возвращались с пустыми руками. Порой нам приходилось даже пригонять повозку в лес за своей добычей. На двоих нам с мастером половины повозки было много и потому Ли начал приторговывать в деревнях, зачастую добычу он продавал в мясные лавки или тем же охотникам, что вместе со мной отправлялись в лес. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, артефактор разрешил мне поднять уровень своих знаний и возможностей с первого на третий. Навыки травника и лекаря третьего уровня еще не раз выручали моих менее удачливых компаньонов по охоте. А потом у меня резко возрос интерес к артефакторике. Действительно правду говорят, что запретный плод сладок. Чем сильнее мастер пытался отгородить меня от своей науки, тем сильнее возрастал мой интерес. Через полгода Ли Цзы Юнь сдался и начал меня обучать. Это было захватывающе, хоть мои магические каналы были слабы из-за рабского ошейника. Без хозяина мой потенциал рос бы стремительнее. Ошейник ограничивал моё развитие, как магнессы. Своё пятнадцатилетие я встречала в городе Шорбеке. Это был морской город, ближе к северу от государства Клемония. Ли сообщил, что мы задержимся здесь надолго. В основном в Шорбеке процветало рыболовство и кораблестроение. Деревянные посудины здесь славились завидным мастерством, многие страны вели торговые отношения Лепаскием из-за судостроения. Я была воодушевлена, но не торопилась показывать свои знания в этой области, хотя мастер и подмечал мой интерес. Если судостроение так развито, то кто защищает интересы Шорбека? Неужели здесь имеются юристы? — Ты ведь знаешь, о чем они болтают, — фальшиво улыбаясь, приговаривал Ли, попутно не забывая гладить меня по плечу. Я не дёргалась, старые шрамы на моей шее никогда не исчезнут, а новые борозды добавлять не хотелось. Ещё успокаивало и то, что Ли Цзы Юнь был ярым противником насилия по принуждению с несовершеннолетними. Эдакая благословенность со стороны Фортуны. Еще в первый год моего путешествия с мастером артефактов какой-то деревенский богач пытался меня выкупить у него для своих плотских утех. Ли так рассердился, что даже наслал на него проклятие импотенции, чтоб неповадно было. Мне на радость, себе на успокоение совести. Хитрожопый китаец. — Подойдём поближе? — спросил артефактор. Я невнятно промычала, жестами показывая, что хочу побыстрее убраться из морского порта. Ли с недовольством вздохнул, но всё же кивнул головой. Каждое утро мы приходили в порт, смотрели на плотников, рыболовов, торгашей и бедняков. С кораблей спускали целые толпы рабов разных цветов кожи и пола. Детей раскупали сразу же по прибытию кораблей, самых красивых женщин отводили в центр, а всех остальных выставляли на аукцион при рынке. Мы приходили посмотреть на торги, мастер никогда в них не участвовал. С неохотой он даже признался, что меня прикупил лишь из жалости. У Ли даже вошло в привычку повторять, что всё, что он делает лишь мне во благо. Тот самый случай, когда еврей прикидывается нищим. Ближе к обеду мы шагали по центру Шорбека и посещали разные торговые лавки. Заходить мне вместе с мастером строго запрещалось, рабы оставались на улице, ошейник намертво отбивал желание у кого-либо ко мне пристать, даже рабы не смели со мной заговаривать, заметив сверкающий камень в центре ошейника. Поначалу меня бесило вынужденное молчание и одиночество, потом это вошло в привычку. После того, как Ли Цзы Юнь заканчивал свои торговые дела мы отправлялись в ближайшую таверну на обед. Конечно, мне приходилось питаться объедками вместе с бездомными собаками и кошками за заднем дворе таверны, а после обеда еще и убираться в конюшне, в качестве платы за еду. Ли никогда не платил за меня, даже одежду я получала лишь ту, что из жалости отдавали мне деревенские, либо подшивала свои же обноски. Обувь я тоже за кем-то донашивала, чаще за самим китайцем, благо его нога не была слишком большой. Уже вечером мы отправлялись к академии магических искусств, откуда беспорядочным потоком выплывали ученики. Младшие курсы стремительно направлялись в магазины и таверны, чтобы прикупить еды или какие-то предметы первой необходимости. Третьи курсы разбегались в сторону лавок со сладостями и в порт. А старшекурсники уходили на подработку. Обучение в академии стоило порядочно, поэтому многие студенты предпочитали иметь больше карманных денег на расходы, нежели те суммы, что ежемесячно отправляли им родители. Цзы Юнь частенько усмехался, наблюдая каким восторженным взглядом я осматриваю острые пики башен академии и формы студентов. Не скажу, что мне не хватало учёбы, скорее уж нравилась беззаботность на лицах большинства учеников. — Хочешь сделку? — вкрадчиво поинтересовался мастер Ли. Это было несвойственно для него. Обычно он просто приказывал, что мне делать, поэтому я не торопилась с ответом. — Я оплачу твоё обучение в академии, если ты кое-что выполнишь для меня. Не сейчас, — скупо рассмеялся он, сразу же уловив моё напряжение, — в будущем, когда будешь готова. Знаешь, это даже в моих интересах дать тебе должное магическое образование. Я не поверила ему ни на йоту. Китаец всегда всё просчитывал на двадцать шагов вперёд. Мы не просто так пришли Шорбек. У него уже был план, в который меня посвящать он даже не думал. Я не была глупой, сейчас мне было выгоднее согласиться с его предложением о сделке, нежели проявлять свою непокорную натуру. Рубцы на шее я ненавидела гораздо больше, чем на спине. — Славно, — артефактор в удовольствии хлопнул ладонями. — Нужно придумать тебе имя и историю. А также… — он на мгновение призадумался, принимая какое-то решение для себя. — А также избавить тебя от ошейника. Рабы не обучаются грамоте и письменности. Рабам даже запрещено колдовать на земле Лепаския. Если раба уличат в магии, его тут же казнят, — с довольным видом закончил мастер Ли. Ну, точно, этот хитрый китаец намеривался шантажировать меня, если я откажусь. Ему нравилось думать, что он может всё контролировать. Пустая трата времени, я не собиралась долго задерживаться в этом бесславном рабстве. Не вечно Ли Цзы Юню называться моим хозяином. Так что да, я согласилась на эту сомнительную сделку, которая скорее звучала как мой смертный приговор. Вот ли Ли не знал того, что смерть мне не грозит до тех пор, пока я не отыщу на этой прогнившей земле что-то своё. Своё истинное предназначение. К концу лета мастер отправил меня в академию магических искусств под именем Лико Бесай, своей троюродной племянницы. Также ко мне прилагалась трагическая история. Моя семья проживала на Скалистом Острове, который захватили орки. Всех неубитых продали в рабство. Меня же Ли Цзы Юнь выкупил у деревенского кузнеца в Клемонии. Позже я стала его учеником и имела уже пятый уровень лекаря и травника. Также за мной числился десятый уровень охотницы, двенадцатый уровень следопыта и пятнадцатый как артефактора. Поднатаскал меня знатно за эти года мастер Ли. Отправилась я на экзамены в поношенной одежде и босиком, зато без шрамов от ошейника на шее. Мастеру удалось каким-то чудом замаскировать их врученным мне артефактом, в виде тонкого серебряного браслета. Однако шрамы, оставленные мне предыдущим истязателем, он убрать не смог, сообщив, что это проклятые рубцы неподвластно убрать никому из ныне живущих магов. На меня пялились, даже стражники у входа в академию первые пять минут глумились надо мной, пока я наконец-то не отыскала в своей сумке письмо из академии. — Йосай, — прогромыхал басом великан, — веришь ли, что какая-то оборванка могла получить письмо от самого мастера Фуд Цао? — Аробен, хотел бы я сказать, что письмо подделка или оно украдено, — с горечью в голосе сообщил его напарник, — но печать светится красным… — Стало быть в стенах великой Академии Лепаския будет ошиваться эта челядь? — рявкнул Аробен, надвигаясь на меня всей своей тушей. Я не дрогнула. Мастер Ли наказал бы меня за трусость избиением по стопам. Надо признаться, что после первой порки я еще недели две не могла ходить. Вторую я перенесла с меньшим мычанием, а после третьей и вовсе осознала, что боль притупилась. Ли Цзы Юню нравились мои страдания, поэтому я мычала и дёргалась так, будто вот-вот умру. Мне не жалко, пусть китаец наслаждается мыслью о том, что мне по-прежнему адски больно. — Клянусь своими предками, что эта оборванка провалится на первом же экзамене, — приложив, руку в перчатке к груди, торжественно заявил Йосай. — Она ведь даже говорить не умеет, а магия требует речи. Стражники оглушительно рассмеялись, а после буквально силком втолкнули меня в проход между ворот. Я никогда не верила в добродетель людей. Увы, жизнь мне успела воочию показать, насколько могут быть коварны те, кому ты доверяешь или любишь. Надо мной не смеялся лишь ленивый. Даже самые небогатые наследники купцов других земель бросали мне вслед ехидные ухмылки и едкие комментарии. А комиссия, что принимала экзамены в академию, лишь осуждающе покачивала головой, приговаривая, что мастер артефактов выжил из ума, раз решил отправить обучаться едва знакомую ему родственницу, да при том, что ещё и немую. — Вы понимаете, что от вас требуется? — обманчиво-ласковым голосом вопросил мастер Кроу. Он отвечал за факультет боевой магии. Кроу щёлкнул пальцами, вызывая небольшое пламя огня между ними. — Именно это я хочу видеть у своих учеников. — Пламя ещё не показатель умения, — перебил его недовольно мастер Вон. — Магия Воздуха способна себе подчинить другую… — Я — мастер Атерия, декан словесных наук и вам нечего делать на моём факультете, — презрительно поморщилась седовласая женщина. Я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. Перед глазами, словно давно позабытые картинки, замелькали воспоминания из прошлого. До того, как меня нашёл старик из Себью. Меня желали убить. Мои пытки были лишь отсрочкой. За месяц до этого я победила в «Континентальном кубке». Я пришла в мир магии с наполненным до самых краёв магическим сосудом внутри, смогла одержать победу над «Призраком», «Морфом» и «Саломедией». Не помню, как прикончила первого. В памяти лишь всплывает картинка, как наконечник чёрной стрелы вонзается в пространство, солнечные лучи проявляют неровные края силуэта, который спустя мгновение умирает. Может это вовсе была и не я? И морф, пытающийся залезть в мою голову. Обольстительное зверьё, которое никогда не устоит перед тем, чтобы нагнуть более сильного соперника ментально. Умение подчинять себе все живые существа на планете были их главной фишкой. А еще морфы были способны убить ментально воздействуя, даже Саломедии проигрывали им по силе. К слову, о Саломедиях, выглядели они угрожающе. Всё их тело состояло из каменного панциря, они были практически неуязвимы. Мне пришлось изловить около двадцати штук, чтобы обнаружить все их слабые места. Это был глаз, кончик правой стороны шеи, низкая полоска паха и большой палец на левой ноге. Также они легко ломали свой панцирь, если их сбросить с огромной высоты на скалы, увеличить жар огня до 500 градусов или подвергнуть заморозке при такой же температуре. Саломедии боялись нападать на школу «Кервича». Не после того, как их шпиона прикончила какая-то первокурсница. Меня приняли в «Кервич» с распростёртыми объятыми. Сука, я была на высоте. Звездой школы. Мне пророчили великое будущее. Осгальд и Веринда приняли меня под своё крыло, даже прикрывали от директора Чила. Но после битвы за «Континентальный кубок» меня с лёгкостью предали. Сдали, как корову на бойню. Месяц! Грёбанный месяц меня пытали, желая вызнать, где я научилась этим фокусам, которые даже не описаны были в учебниках и древних талмудах. У меня был кинжал. Я самолично его заколдовала. Один кинжал, вонзённый в землю, вызывал к себе на помощь десятки тысяч других, меньших размеров клинков. Они вонзались в то место, которые ты себе представлял. От них невозможно было скрыться. Клинки настигали врагов на огромном расстоянии, их скорость была немыслима. Я назвала это заклинание «Гнев Богов». Еще в моём арсенале присутствовало «Падение белой армии», магия дальнего боя. Земля буквально разверзалась под ногами врагов, затягивая их в свои недра. «Плевок Везувия» — извержение лавы. «Временной прорыв» — откат времени битвы назад, можно было восстановить убитых воинов и заставить их сражаться на своей стороне. «Щит справедливости» — отражение атак противников. Те заклинания, что они кидали в твою сторону, ударяли по ним с тройной силой. И «Вихрь безумия» — самая мощная и дальнобойная из атак, ветер поднимал врагов в воздух, а после кромсал на кусочки тысячами кинжалов, окроплённых ядом. Я всё забыла. Это ужасало. Меня почти убили. Когда я перестала подавать признаки жизни меня отправили в школьный морг для вскрытия. Я очнулась в тот самый момент, когда патологоанатом готовился применить свои инструменты. Мне удалось мысленно зазвать ближайшую морфу к подвалу и отвлечь Нода. Неудобно, больно, на шаг ближе к смерти. Морфа по имени Гия сняла с меня наручники, предварительно вырубив доктора Нода. Она доволокла меня до чёрного выхода, а после вернулась обратно в морг. Нод как раз приходил в чувство. «Саломедии», что остались в живых после моих опытов, дотащили меня до реки и скинули в неё. Они не верили, что я смогу выжить. Точно не так, призвав чью-то помощь и дотащить своё искалеченное тело до леса. Даже понимая, что я могу не выжить, Саломедии хоронили меня с почестями. Новая одежда, стрижка, смягченная маслами кожа тела и венок из тины. Так Саломедии хоронили великих воинов. Они называли меня «Погибелью». Меня равно боялись, как и морфы, так и Саломедии. Когда течением реки прибило меня к берегам Осэи, моё полуживое тело вытащила из реки Белия, целительница морфов. Её ученица Гойая пыталась залезть мне в голову, но взамен получила кошмары, которые довели её до самоубийства. Моё тело вновь притащили в Осэи, спустили на воду. Уже у притоков Ожи меня выловил старец из Себью. — А мне кажется, что есть у девочки потенциал, — ворвался в мои воспоминания чей-то голос. Я моргнула и постаралась сосредоточиться на нём. — Артефакторика на высшем уровне. Мои ученики за пять лет едва достигают подобного, — после он смущённо моргнул. — Не понимаю… Я вспомнила уроки мастери Ли и скрыла свой потенциал, опустив его до пятого уровня. В самый раз для поступления на факультет артефактики. — Мастер Гон Чо, — представился незнакомец, протягивая мне ладонь для рукопожатия. — Я буду вашим наставником ближайшие три года, пока вы не достигните совершеннолетия. — Вы забираете её к себе на факультет? — недоумённо пропищала мастер Атерия. — Да, — заявил Гон Чо, — артефактору не нужен голос, чтобы заколдовать предметы или наполнить магией кристаллы. — Достаточно! — рыкнул Фуд Цао. — Нет никаких сомнений, что «Вертикаль мантий» определит её на какой-либо факультет. Пусть Гон Чо голосует «за», я не против. Наше слово всё равно не имеет никакого значения сейчас. А вам, моя дорогая Атерия, я вынужден напомнить о том, что решение «Вертикали» неоспоримо. Если девчонку определят на факультет словесных наук, то вы примите её, как свою новую студентку, со всеми почестями, присущими вашему факультету, — в его голосе звенела сталь. Сомневаюсь, что решительность Цао была подпитана благосклонностью ко всем новым абитуриентам. Уж не знаю, что ему предложил Ли Цзы Юнь, но это явно было что-то столь впечатляющее, от чего ректору академии магии было сложно отказаться. — Ступайте, мисс Бесай. Вас проводят в распределительный зал, где сейчас собираются остальные новички. Знаете, мне это всё напоминало книги о «Гарри Поттере», только здесь вместо шляпы выступала распределяющая по факультетам мантия. У Костлявой было ужасное чувство юмора, хотя спасибо, что не отправила в мезозойскую эру, динозавры явно гонялись бы наперегонки, чтобы полакомиться человечиной. На выходе меня ожидал щуплый и прыщавый паренёк, который представился Кирдом Васлоу, студентом пятого курса факультета воздушной магии. Он проводил меня до распределительного зала, попутно проводя экскурсию по истории создания Академии и её великим профессорам. Из его слов мне стало понятно, что Атерия была искусном дипломатом, но её высокомерие было не по нраву Императору и потому он сослал женщину в Академию. Кроу в своё время прославился великим боевым магом, но после войны с Вайдохой потерял руку и ногу, он так и не смог принять свои увечья и добровольно ушёл обучать студентов. Мастер Вон был сам выходцем из этой Академии и после её окончания прослужил около двадцати лет при дворе Императора, но после усилившегося конфликта с Саломедиями принял почётную должность декана факультета Воздушной Магии. Что касается Гон Чо, то о его биографии ходили лишь домыслы. Никто доподлинно не знал, как Чо попал в Академию. Было лишь известно одно, что у этого профессора не было любимчиков и требовал он от своих студентов всегда идеальных знаний и высокого уровня мастерства. Ему было плевать на социальное положение учеников, он запросто мог запросить отчисления со своего факультета любого студента, если вдруг начинал считать его бесполезным. И по какой-то неведомой причине ректор Фуд Цао всегда одобрял его прошения. Кирд сразу же предупредил, что повстречать или получить аудиенцию у ректора является практически невозможным. Он зачастую отсутствует в Академии, выполняя деликатные поручения для самого Императора. Моя рука непроизвольно метнулась к шее, оттягивая вниз ворот рубахи. Было дико непривычно за столько лет не ощущать на себе ошейник. Багровые рубцы обнажались и Васлоу сочувственно выдохнул. Теперь понятно, почему паренька не зачислили на факультет боевой магии. Солдатам империи Лепаския чуждо было милосердие и жалость. — У нас тут ещё несколько факультетов, но они не столь значительные, как те, о которых ты уже знаешь, — смущённо признался Васлоу. — Мы пришли. Попробуй пробиться к краю трибуны, будет легче подниматься, когда назовут твоё имя. Прикасаться к мантии нужно правой ладонью, она считает твоё предназначение и распределит тебя на факультет. Держи ладонь на мантии до тех пор, пока она не вспыхнет определенным цветом. Если красный, то это боевая магия, синий означает Воздух, у словесных наук цвет коричневый, артефакторов обозначает желтый, чёрный у некромантов, зелёный травников и лекарей. Последние наименее популярны. Некромантов не долюбливают, с ними никто не дружит. Ну, а исцелители сами себе на уме. Немного с приветом, — пояснил Кирд. Я лишь удивилась тому, что мои шансы попасть на факультет исцеления гораздо выше, чем на артефакторику. Даже несмотря на то, что мастер Ли ограничивал моё развитие, у меня было достаточно знаний и опыта, чтобы в скором будущем стать довольно-таки известным лекарем или травником. Лес был моей стихией. Ещё полгода назад я чётко осознала, что понимаю животных, не так как опытные охотники, а скорее могу с ними говорить и даже отдавать им приказы. К моему искреннему сожалению, Академия Лепаския не имела менталистский факультет. Это было как раз тем самым умением, которое я бы хотела довести до пика совершенства. Придётся покопаться в академической и городской библиотеках, чтобы пополнить свои знания. Распределение началось через час. К этому времени я уже смогла пробиться сквозь толпу новичков к краю трибуны, следуя совету Кирда. Большинство поступающих были лет одиннадцати. Я была старше всех. Мой внешний вид и возраст вызывал гул недовольство и презрения среди будущих учеников Академии. — Эй, — меня окликнул чей-то голос. Я посмотрела по сторонам и заметила блондина небольшого роста, который приветливо махал мне рукой. — Давай к нам, — он сделал приглашающий взмах рукой в сторону своей небольшой компании, что топталась у самого края трибуны. Его друзья что-то с недовольством зашипели ему, но парнишка попросту проигнорировал их комментарии, продолжая мне лучезарно улыбаться. — Привет, я Мелвин, — представился блондин, когда я осторожно пробилась поближе к нему. — Это Айя, — он указал рукой в сторону рыжеволосой девчонки. — А это близнецы, Вар и Гар, они всегда чем-то недовольны, не обращай на них внимания, — рассмеялся Мелвин. — Силл и Амоника скоро подойдут к нам, а как тебя зовут? Я немного растерялась, лихорадочно соображая, что ему ответить. — Ты чего, Мел? — фыркнула с недовольством Айя. — Она же немая. — О, извини, — глаза Мелвина расширились от удивления. — У меня есть листок и карандаш, может напишешь своё имя? — Сомневаюсь, что она вообще умеет читать или писать, — хохотнул один из близнецов. Мне они не понравились. Вар и Гар смотрели на других новичков, как на отбросов. — Почему бы тебе не заткнуться? — резко ответил ему блондин, отрывая свой взгляд от сумки, что висела на его плече. — Я позвал её к нам не для того, что вы выставляли себя полными придурками! Нашёл, — радостно воскликнул он, доставая из сумки листок и карандаш. Я охотно приняла их из его рук и написала своё имя с фамилией. У меня не было цели с кем-то подружиться в Академии, однако Мелвин располагал к себе. — Привет, Лико Бесай, — прочитав моё имя с листка, улыбнулся ещё шире блондин. — Ты знаешь язык жестов? — спросил осторожно он. Я отрицательно покачала головой. — Мой брат, Свит, может тебя научить. Я тоже буду обучаться, чтобы мы могли с тобой общаться. Что думаешь? — я согласилась. Было бы глупо отказываться от такой возможности, учитывая тот факт, Ли Цзы Юню это знание было недоступно. — Здорово, — кивнул радостно головой Мелвин. — О, это же Фуд Цао… Говорят, что увидеть его можно лишь на распределении новичков. Это огромная честь, — благовейно выдохнул паренёк. Я не разделяла его воодушевления. Впереди меня ждала неизвестность. Даже Мастер Ли не мог повлиять на решение «Вертикали мантии». Кирд рассказывал, что мантия иногда отказывала в поступлении даже с виду талантливым магам. Решение мантии не мог оспорить даже Император Лепаския. Если меня ждёт отказ, то я снова окажусь в ошейнике. А это однозначно не совпадало с моими целями. — Тебя назвали, — выдернул меня из размышлений Мелвин, — иди же. Удивление с облегчением перемешались на моём лице, когда мантия вспыхнула фиолетовым цветом. Изумлённый вздох прокатился по распределительному залу, заставив даже ректора Фуд Цао замереть от восклика профессора Кроу. — Что ж, — скрипучий голос директора прервал тишину, — впервые мантия не может помочь новичку с распределением. Согласно уставу Академии, студент сам может выбрать себе факультет из всех имеющихся или основать свой собственный, если в Академии найдётся профессор, который захочет его возглавить. Мы также можем пригласить нового профессора с одобрения Императора. Неожиданно, — пробормотал Фуд Цао. — Мы ждём вашего решения, — мутный взгляд директора скользнул по мне, а после вонзился в толпу учеников. Лишние вопросы — лишние проблемы. Я хотела всего и сразу. Но чувство тревоги захватило в свои силки, интуиция подсказывала отказаться от создания собственного факультета. Внимание Императора могло сулить мне плохие последствия. Проще было бы выбрать из тех факультетов, что уже имелись в Академии. Первое моё желание было насолить Атерии и выбрать её, но потом пришло новое понимание, что месть — это своеобразное блюдо. Ещё было непонятно кому я сделаю хуже: себе или профессору словесных наук. Я поймала на себе любопытный взгляд Кроу, а после посмотрела на Гон Чо. Профессор мимолётно ухмыльнулся мне в ответ и тут же принял равнодушный вид. — Вам нужно лишь выбрать должный цвет, — подсказал Фуд Цао, кивая в сторону мантии, которая уже показывала все цвета. Я ещё около минуты размышляла, а после коснулась пальцами того цвета, который выбрала. — Мастер Вийю, поздравляю, факультет некромантии, — провозгласил директор. В зале воцарилась тишина. Наверное, никто и помыслить не мог, что найдётся тот, кто добровольно запишется в ряды отщепенцев и поклонников чёрной магии. Некроманты были не в фаворе в Лепаскии, однако никто не смел возразить против, некроманты считались самыми сильными магами в стране. Со слов Кирда к окончанию обучения в Академии на факультете некромантии оставалось ничтожно малое количество выпускников. Человека два-три, иногда и вовсе один. Остальные отчислялись в процессе обучения, либо уходили добровольно, не выдержав нагрузок. Мастер Вийю не ведал пощады. Некромантам-недоучкам было запрещено применять чёрную магию, за этим следил целый комитет по надзору. — Стоп, — удивлённый голос ректора заставил меня обернуться и тоже замереть в недоумении. — Я не понимаю, — чуть тише пробормотал он и тут же махнул в сторону своих коллег, призывая тех собраться в импровизированный кружок для тайного обсуждения. Прошло около трёх минут прежде, чем Фуд Цао обернулся ко мне и махнул приглашающе рукой мне, призывая приблизиться к нему. Я сделала несколько шагов и остановилась в метре от ректора. — Я не припомню подобных случаев, чтобы «Вертикаль мантий» … Однако, это не отменяет того факта, что вам надлежит выбрать ещё один факультет, барышня. Смелее, не задерживайте очередь! — он махнул рукой в сторону мантии, которая всё еще сияла разными цветами. — Я должен доложить Императору о случившимся, — пробурчал себе под нос ректор, но я услышала. Твою мать! Спасибо тебе, грёбанная мантия, а без внимания Императора я всё-таки не останусь. Ох, чует мой копчик неприятности уже стучатся в мою дверь! Тем не менее я без зазрения совести выбрала жёлтый и облегчённо выдохнула, когда мантия после этого погасла. Ну, вот интересно, как я потяну обучения на двух самых сложных факультетах в академии? Вийю что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, предварительно бросив на меня холодный взгляд. Кажется, он нисколько не сомневался в том, что я выберу. Интересно, почему? А вот Гон Чо даже не скрывал своей радости, а это тоже уже на что-то да намекает. Интуиция срабатывает, как мина, на которую наступили. Великих мастеров-артефакторов не так уж много, они знают друг друга по именам. Чо явно в курсе, что мой пятый уровень артефокторики всего лишь иллюзия. Ли никогда бы не оставил талантливого ученика без должного уровня знаний. Да и тот факт, что «Вертикаль мантий» признала во мне могучую силу даёт понять, что я самый что ни на есть самородок. Отсидеться в сторонке не получится. После распределения был устроен званный обед, мы присоединились к столам своих факультетов. Мантия распределила Мелвина на факультет боевой магии. Я была не удивлена. У него были все шансы стать великим воином. Айя попала к некромантам. Вар и Гар на воздушный факультет. Силлу и Амоника получили распределение на словесные науки, они не выглядели слишком радостными. Год пролетел незаметно. Почти. Мастер Чо выдал мне книги и заявил, что до окончания учебного года я могу заниматься, чем захочу. Он даже оформил мне пропуск в городскую библиотеку. Имея на руках освобождение от его занятий, я полностью посвятила себя изучению некромантии. В свободное время я либо зависала в библиотеках, либо на внеклассных занятиях целительницы Ниджах. К слову, после выбора факультета артефакторики, Гон Чо выслал прошение директору о переводе меня сразу на третий курс. Фуд Цао незамедлительно одобрил. К началу четвёртого курса у меня были повышены уровни травника, лекаря, некроманта и даже артефакторики, которую я изучала самостоятельно. Атерия меня люто ненавидела. Это заметили сразу все студенты Академии. Кроу относился к моему присутствию вполне сносно и даже дважды предложил мне посетить его занятия. Профессор Вон же меня просто не замечал, что играло мне только на руку. Мы поладили с Кирдом, который после выпуска стал помощником Вона и втайне помогал мне с изучением воздушной стихией. Меня не оставляла мечта полетать по воздуху без крыльев. Согласно плану Мелвина мы трижды в неделю встречались с его братом Свитом. Периодически к нам присоединялась Айя. После распределения на факультет некромантии большая часть её друзей пыталась избегать общения с ней. Она не была в восторге от меня, но одиночество угнетало девчонку больше, чем моя молчаливая компания. Айя тянулась ко всем, кто хоть как-то был готов с ней говорить. Родители Айяи являлись высокопоставленными чиновниками при дворе Императора. Весь род Хлоаф обучался боевой магии, и некромантия выбила их из привычной колеи. Они даже хотели перевести Айя в другую Академию, но Император отказал, заявив, что решения мантии никто не смеет оспаривать и если род Хлоаф лишит свою наследницу права на обучение на выбранном факультете, то они будут изгнаны из страны. У Императора были явно стальные яйца. Однако он ничего не предпринял, узнав, что для меня мантия показала фиолетовый цвет. Император Гай Су Вай лишь приказал после окончания Академии отправить меня служить при дворе. Хрен его знает в каком качестве, но его указ доставили лично в руки Ли Цзы Юня. Мастер Ли изрядно удивился, узнав о том, что мантия показала фиолетовый цвет. А также посетовал, что мне следовало выбрать факультет боевой магии, чем артефакторику. Заклинать артефакторы он мог бы меня научить и сам, а вот знания в бою спасут мне не раз жизнь. Я примерно понимала, чем обернётся для сделка с китайцем. Он явно отправит меня на смертельную миссию. На четвертом курсе я усиленно принялась изучать самых страшных и смертельных врагов человека, обитателей лесов всех стран, чудовищ и персонажей из мифов. Практика, конечно бы, не помешала, но я была уверена, что и теория сыграет решающую роль в моём будущем. К концу первого семестра мастер Чо объявил, что соберёт среди своих лучших студентов команду, которая вместе с ним и профессором Кроу отправится на Драконьи Горы собирать редкие ингредиенты для зелий. Как только я появилась в списке Гона, тут же объявился на горизонте Юнь, который напомнил о нашей сделке. Он хотел, чтобы в процессе сбора я провела группу сомнительных лиц в пещеру Обиса, а после помогла им собрать яйца дракона. Славная сделка. Насколько мне известно из прочитанного, драконы будут сражаться за своих детёнышей до последнего, а это означало, что живой мне из пещеры уже не выбраться. Впрочем, Ли Цзы Юнь не церемонился, он вручил мой прежний ошейник разбойникам. Нацепили его мне насильно, выпустив исподтишка заклятие «Подчинения». Спрятав ошейник под высоким воротом рубашки, мы отделились от основной группы и пошли своей дорогой. Тогда я ещё не знала, что Мелвин и еще несколько его друзей тоже отправились за нами, заподозрив неладное. Обнаружила я их преследование спустя несколько часов. Насколько бы ни был крутым магом Мелвин, но он не был готов столкнуться с Драконом. Тем более, что мы направлялись в сторону Азижама. Золотой дракон, который мог принимать любую анимагическую форму. Владел утерянными знаниями о древней магии и мог без самки воспроизводить потомство. Даже несмотря на всё моё любопытство о близком знакомстве с Золотым Драконом я не мечтала. Если я выживу после этой миссии, то сдеру шкуру живьём с Ли Цзы Юня и бандитов, что насильно волокут сейчас меня к пещере. Мелвина и его малочисленную компанию обезвредили, связали путами и оставили в предгорье. Из всего прочитанного мне было известно, что после встречи с Драконами ещё никто не возвращался живым. Не знаю, на что рассчитывал Ли, скидывая бандитам в качестве будущей приманки, но я даже под проклятием «Подчинения» не стану красть яйца у этого древнего и могущественного существа, если он, конечно, реален. А так мне осталось лишь уповать на то, что Драконы лишь миф, не более того.