Согрешим дважды?

      — ... таким образом, я думаю, что не целесообразно нападать на врага, когда он больше всего ожидает нас. Лучше всё-таки выждать момент и окружить со всех сторон, загнав в угол.       — В принципе, логично, но я не до конца уверен, что стоит тянуть время. На кону стоят сотни жизней, в том числе и наши. А ты как думаешь, Чуя-кун?       Накахара прослушал, о чём его только что спросил босс. Он вообще прослушал всё собрание. Единственное, о чём он в состоянии думать, — как же можно было суметь так позорно проиграть желание. И не кому-то, а Дазаю. Играть в карты с этим ублюдком было явно не лучшим решением. Учитывая, что тот постоянно жульничает и обманывает, нельзя даже допускать мысли о том, что бы позволить себе взять в руки эти 6 лакированных и не заиметь за всю игру ни одного козыря.       Все люди, сидящие с Накахарой за одним столом, оборачиваются на парня и выжидающе смотрят на него, желая услышать хороший полноценный ответ, как и происходит всегда. Чуя мысленно материт своего напарника всеми словами, которые только может вспомнить, и проклинает его, уже прикидывая, как отомстит потом. Он волнительно выдыхает, зажмуривая глаза, и максимально сосредотачивается, чтобы ответить хоть что-то вразумительное. Ему не впервой придумывать какие-то отмазки, учитывая, что 2 года назад они являлись на работу с похмелья и тоже особо не соображали ни о чём.       На лбу выступают капельки пота, а тело максимально не слушается. Ему кажется, что каждый на этом собрании слышит тихую вибрацию, доносящуюся снизу от него, и видят то, как он подрагивает при внезапном увеличении скорости даже на малейшую единицу.       — Я не, — Чуя откашливается, прочищая горло, стараясь не шевелиться, — я согласен с вами, босс.       — Правда, Чуя? Ты выглядишь так, будто заболел. Уверен, что сможешь выйти на поле боя... в таком состоянии? — он поднимает взгляд и видит эту самодовольную ухмылку Дазая, который стоит напротив него, облокотившись на стену кабинета, и держит в руках включенный телефон.       — Если так будет нужно... — Накахара не договаривает свою мысль и подавляет вырывающийся сдавленный стон, резко прикусывая губу до крови и начиная кашлять. Никто же не поймёт, что с ним, если перекрыть неприличные звуки другими, верно? Этот придурок вновь понизил скорость на секунду, отчего парень расслабился и наконец-то поменял положение.       Осаму выглядит таким самодовольным, будто он и вправду становится садистом, когда видит такие тщетные попытки напарника не спалиться перед всей Мафией и не потерять уважение к себе. Чуя тяжело дышит, изредка поглядывая на Дазая, и царапает собственные пальцы ногтями, пытаясь хоть как-то уменьшить эти ощущения. Сначала это ощущалось очень приятно — сидеть друг напротив друга, на соседних кроватях, и закатывать глаза каждый раз, когда ползунок на экране телефона крутится то вправо, то влево. Но кто же знал, что их вызовут на собрание, да ещё и такое срочное, требующее быстрых ответов на насущные вопросы. Хотя... может быть, Осаму как раз-таки и знал, поэтому-то и затеял такую пытку.       Мори и Коё в непонимании наблюдают за странным поведением своего лучшего подопечного. Кажется, Озаки проводит параллель, глядя сначала на своего протеже, а затем на Осаму, поэтому она что-то быстро шепчет Огаю, подмечая изощрённую улыбку Дазая. Но, благо, остальные из исполнительного отряда и "Чёрных ящериц" не особо наблюдают за происходящим, скучающе поглядывая на настенные часы. Они ждут команды "Вперёд, уничтожьте всех врагов" и только потом начнут шевелиться и действовать.       — Чуя-кун, иди выйди, умойся, я вижу, тебе нездоровится, — Мори старается исправить ситуацию, видя, как изнывает его сотрудник. — Всё равно мы пока что далеки от истины, так что от твоего пятиминутного отсутствия нам не станет хуже.       — Д-да, спасибо, — Накахара берёт себя в руки, заматывается плащом, немного сгибается, чтобы не дай Бог кто-нибудь увидел его стояк сквозь ткань брюк, и на желейных ногах встаёт из-за стола. Он нервно сглатывает, вытирая лоб тыльной стороной ладони, и удаляется из кабинета. Как только дверь закрывается, Чуя прикусывает губу, практически вскрикнув на весь коридор, сводит брови к носу и жмурит глаза. Его колени сводятся, он почти скатывается вниз по двери, когда чувствует, как мощность вибратора увеличивается до максимума. Всё ещё есть вероятность, что кто-то пойдёт за ним, так что нельзя стоять и ждать за дверью, словно он маленький мальчик, бесстыдно подслушивающий взрослые разговоры.       Благо, туалет находится не так далеко, всего лишь в другом крыле. Когда он добирается до него, тут же сбрасывает с себя плащ, от которого так жарко, что можно умереть, и опирается на раковину, наклоняя голову. Всё было бы хорошо, если бы не одно условие — нельзя самостоятельно доставать вибратор, иначе это желание обнулится и придумается новое, ещё хуже, чем данное. Накахара открывает кран с холодной водой, наблюдая, как она спиралью утекает в канализацию. Его пальцы так сильно впиваются в керамику, что кажется, будто он прямо сейчас раздавит её в своих руках. Но зашивать свои ладони после этого — последнее, чего он хочет.       Чуя искренне надеялся, что блютуз не действует на таком далёком расстоянии. Но как же он ошибался. Парень тяжело дышит, в некоторых моментах даже скулит, но внезапно ощущает, что та перестала работать. Ноющий член так болезненно стоит, такое ощущение, что, если прямо сейчас он проведёт пару раз по всей длине, кончит тут же. Чуя не знает, станет ли ему лучше, если он изольётся, не вытаскивая игрушку из себя, возвращаясь обратно в прекрасном настроении и состоянии. Ведь Дазай не остановится на этом и сможет включить её второй раз, а после первого оргазма всё будет ощущаться намного...       Из раздумий его выводит скрип открывающейся двери. Его сердце на секунду останавливается, ведь войти мог кто угодно, но тут же успокаивается, когда видит через зеркало, что вошёл напарник. Ну, насколько возможно, настолько он и становится спокойным. Дазай прячет свою наглую улыбку за плечом, взглянув Чуе в глаза, и закрывает дверь изнутри. Он оценивает ситуацию: лицо Накахары мокрое, глаза красные, часто моргает, щёки розовые, рот раскрыт, а губы покусаны. Ноги сведены вместе, а руки дрожат в локтях. Прекрасная картина, собственный член напоминает о себе, дёргаясь в ответ. Осаму не может видеть эрекцию парня, но прекрасно знает, что она есть. От этой мысли на душе становится тепло и приятно. Чуя выглядит таким нуждающимся, что его даже становится жалко.       — Мне кажется, тебе недостаточно, — нарушает тишину Дазай и подходит к напарнику ближе, практически вплотную. Он выкручивает ползунок, завороженно наблюдая за тем, как Чуя сгибается практически напополам. Из его рта выходит такой долгожданный сломанный стон, которого, видимо, он сам не ожидал. Накахара поворачивается, опираясь о раковину, и смотрит на Осаму так злобно, как только может на данный момент. Убирает со лба прилившие волосы и пряди, которые так навязчиво лезут в глаза, за уши, тут же краснея.       — Вытащи нем-медленно эту хуйню из меня, придурок, — заикается парень, пытаясь говорить как можно серьёзнее. Дазай вскидывает брови, изображая удивление, смотря на него сверху вниз, отводя в сторону, прижимая к стене. Он двигает бёдрами вперёд, касаясь своим членом члена Чуи, ощущая, какой он у него твёрдый. А ещё он готов поспорить, что с него достаточно давно течёт. Осаму нагибается, прислоняясь губами к мочке уха, и чувствует рукой жар чужого тела даже через рубашку с жилетом. Дразнить Чую так приятно, особенно когда этого вообще не позволяет ситуация.       — Я могу тебе помочь, — Дазай переходит к другому уху, едва касаясь своими губами кончика носа напарника, — кажется, он хочет большего, — парень сжимает эрекцию Накахары через штаны, надавливая на неё так, что рот Чуи раскрывается в немом стоне, а сам он вскидывает руки, чтобы зацепиться за спину стоящего перед ним. Ноги вообще не слушаются, а тело просит только одного.       — Ну так давай живее, мудила, — процеживает сквозь сжатые зубы, больно царапая шею напарнику. Осаму тихо шипит и смеётся, радуясь тому, что даже в такие ситуации, как эта, характер Чуи не даёт слабину. Накахара никогда не будет умолять или просить, потому что ему не позволяет гордость, а вот выслушать всё это в свою сторону всегда не против. Дазай любит эту черту в нём, поэтому сейчас лишь хватает за запястье и ведёт подальше от двери.       Он резко разворачивает его спиной к себе и упирается членом в задницу. Накахара искренне надеется, что тот не удумал брать его прямо здесь, ибо это вообще безответственно. В нескольких метрах их коллеги снова решают, как же спасти человечество, а они будут трахаться в соседней комнате. Осаму тянется руками к ремню парня и со звонким звуком звякает пряжкой, расстёгивает молнию, тут же стягивая скинии брюки до колен. Чуя рвано дышит, упираясь ладонями в плитку, и немного выгибаясь навстречу напарнику, чисто инстинктивно. Вибратор внутри всё ещё работает, мощность низкая, но она почему-то ощущается так, словно ползунок выкручен на максимум.       — Оу, Чуя, — тяжело выдыхает ему в шею Осаму, пальцами проводя по переду ткани боксеров, — ты так сильно хочешь кончить? — он оттягивает резинку и проникает под неё, практически тут же хватая орган, сильно сжимая его. По щекам Накахары начинают течь слёзы не то боли, не то удовольствия, наверное, это что-то между. Он кричит, запрокидывая голову и изо всех сил старается не кончить при таком контакте с грубой кожей. Дазай растирает предэякулят по головке, который уже стекает вниз по члену, и прикидывает про себя, что был бы рад прямо сейчас встать на колени и собрать всё это себе на язык. Но это должна быть пытка для Чуи по первоначальным замыслам, поэтому пока что черту переступать нельзя.       Дазай начинает с жадностью водить по всей длине, надавливая на самые любимые точки Накахары, которые он уже успел выучить. Звуки, которые выходят изо рта напарника так ласкают звук, но есть большая вероятность, что наслаждаться ими может не только Осаму, но и остальные члены Мафии. Если их сейчас заметят, им обоим будет не очень хорошо, учитывая, что парней уже наказывали за плохое поведение, и наказания Мори, поверьте им на слово, не из самых приятных. Поэтому Дазай закрывает рот Чуи своего широкой ладонью, приглушая стоны и всхлипы. Тот же сразу начинает кусать его пальцы, пытаясь как-то уменьшить ощущения и кончить как можно быстрее, чтобы привести себя в порядок и вернуться на рабочее место.       — Ты хочешь, чтобы я включил вибрацию посильнее? — мурлыкает ему на ухо Осаму, сам стараясь не застонать от того, что задница напарника то и дело трётся об его стояк. На этот вопрос, не имея возможности ответить словесно, Чуя лишь бешено качает головой, соглашаясь с тем, что мощности не хватает для быстрого оргазма. — Тогда попробуй быть потише пару секунд, — он убирает руку от его рта к телефону, что-то нажимая на экране, вытирает ладонь об свои брюки от слюны, и возвращает обратно, довольствуясь новыми звуками. Дазай стягивает с него боксеры, оставляя их на том же уровне, где и штаны, и прикасается к вибратору, слегка шевеля им внутри.       Чую тут же прошибает дрожь, видимо, кончик игрушки ловко упирается в простату, создавая ощущения ещё приятнее, чем были. Его глаза, кажется, вообще не в состоянии открыться, потому что они постоянно закатаны, а зубы то и дело кусают чужие пальцы в попытке выдержать всё это. Рука на члене начинает ускоряться, а вибратор то и дело меняет своё местоположение, поэтому Накахара кончает с громкими, но приглушёнными стонами, он впивается ногтями в предплечье Осаму, которое находится у его лица, и практически падает на пол.       Дазай достаёт игрушку, и Чуя чувствует такую свободу и спокойствие, что прямо сейчас он готов пойти на миссию и перебить всех, кто стоит у них на пути. Наконец, теперь он может вдохнуть полной грудью, потому что больше ничего не мешает. Они оба рвано дышат, Накахара разворачивается, кое-как натягивает на себя боксеры, и падает на пол, спускаясь по стене. Осаму смывает сперму с руки и применяет дыхательную технику, чтобы сбить свой стояк, понимая, что прямо сейчас они не могут пойти по второму кругу. Во-первых, Чуя без сил, а во-вторых — Мори что-нибудь заподозрит.       Они оба приводят себя в порядок, Накахара поднимает с пола скомканный плащ, а Осаму поправляет бинты, которые съехали из-за сильной хватки чужих рук на них. В принципе, можно будет сослаться на то, что его вырвало, поэтому он так долго отсутствовал, главное, зайти не одновременно с напарником. А как тот будет выкручиваться — это уже вообще не его проблема. Он просто искренне надеется, что Осаму не додумается сказать правду, хоть и в шутку, потому что тогда к ним точно будет много вопросов уже не только от Коё, но и от всех остальных членов Мафии.       — Продолжим сегодня вечером? — растягивает губы в улыбке Дазай, когда они захлопывают дверь туалета за собой.       — Надеюсь, ты сдохнешь сегодня днём!