you have set your heart on haunting me forever

      Хеджу распахивает глаза и первым делом снова видит теневую фигуру, зловеще вырисовывающуюся в нескольких футах от неё. Девушка не шевелится, не говорит, и то, что находится перед ней, тоже. Они во взаимном тупике, выжидают, когда кто-то сделает первый шаг.       Эти двое просто стоят. Тёмная материя наблюдает за Хеджу, а та смотрит в ответ. Дождь и ветер обрушиваются на них волна за волной, непрерывно блокируя все ощущения. Небо освещает вспышка молнии, а за ней быстро следует раскат грома, отвлекая Хеджу от существа перед ней.       Девушка становится свидетелем того, как молния ударяет в дерево в паре сотен футов от неё; статическое электричество ощетинивается в воздухе и заставляет волосы на теле встать дыбом. Как только белая горячая вспышка исчезает, Хеджу снова поворачивается к фигуре, но вместо смазанного человеческого силуэта обнаруживает девушку.       Хеджу никогда не видела её раньше. Но кем бы эта девушка ни была, она красива. Немного ниже Хеджу, с длинными волнистыми светло-каштановыми волосами и глазами, которые показались бы добрыми, если бы лицо девушки не расплывалось в угрожающей ухмылке. Она смотрит на Хеджу с чистой, необузданной злобой и через мгновение бросается вперёд.       Хеджу подпрыгивает от неожиданного движения и пытается отступить назад, но те несколько футов платформы, которые обычно остаются позади неё, пропадают. Она начинает падать, и весь её мир отклоняется от своей оси, прежде чем девушка хватает её за футболку.       Хеджу снова оказывается подвешенной в воздухе, почти как марионетка, управляемая своим кукловодом с помощью нитей. Она смотрит на зловещее лицо, насмешливо улыбающееся ей сверху. Девушка смотрит на неё с презрением, когда произносит знакомую фразу, разжимая руку.       — Ты моя.

---

      Волочась в библиотеку, Хеджу не чувствует в себе ни энергии, ни цели. Кошмары всё не прекращаются. Она не проспала ни одной полноценной ночи без сновидений в течение практически месяца и не знает, сколько ещё сможет так продержаться. Между школой, почти полным отчуждением со стороны Суён, всем, что связано с Йерим, и расследованием, в которое их всех втянула Ёджин, у Хеджу нет ни секунды, чтобы просто вздохнуть.       Даже сейчас она направляется на встречу с Ёджин, Чэвон, Хиджин, Хёнджин и Хасыль. Ёджин разослала всем групповое сообщение, в котором объяснила, что нашла дополнительную информацию, которая может им помочь. Она поручила группе встретиться с ней в библиотеке во время перерыва для самостоятельных занятий, но больше никаких деталей.       Поэтому, когда Хеджу подходит к столу, за которым сидят её подруги, она может лишь тяжело вдохнуть от охватившего её истощения. Хеджу занимает свободное место рядом с Чэвон. Девушка смотрит на неё с беспокойством, но она игнорирует это. Ей просто нужно просидеть до конца этого собрания.       Как только Хеджу садится, Ёджин окидывает взглядом всю группу.       — Я провела дополнительные исследования конкретных случаев, связанных с прошлыми пропавшими девушками. Конечно, из-за того, что более ранние случаи произошли уже очень давно, было сложнее найти что-то полезное. Но я откопала кое-что о девушке, пропавшей в 1994.       Ёджин тянется к своему рюкзаку и выкладывает на стол какие-то бумаги, отходя немного назад, чтобы подруги смогли увидеть собранные ею улики. Листы представляют собой ксерокопии городской газеты, Хеджу замечает год на углу некоторых страниц.       — Как её звали? — спрашивает Хасыль. — Мне неловко называть её просто «пропавшей девушкой».       Чэвон хватает ближайший лист бумаги и начинает читать:       — Тиффани Хван. 17 лет. Капитан группы поддержки и одно из лучших сопрано в школьном хоре.       Все девушки мрачно кивают услышанному. Хотя называть девушку по имени кажется более уважительным, это также посылает всем леденящее кровь напоминание. У этой девушки была семья, друзья, жизнь, планы на будущее. Она что-то значила для людей, но для них она всего лишь часть истории, пережиток прошлого.       Хёнджин бегло просматривает каждую страницу, прежде чем взглянуть на Ёджин:       — И как это всё нам поможет?       — Ну, — говорит Ёджин, садясь во главе стола, — газета взяла интервью у её семьи. Большинство из них видели Тиффани всего за пару часов до исчезновения, поэтому я подумала, что мы могли бы связаться с ними и узнать, не случилось ли ещё что-то странное.       — Отлично! Ты нашла кого-то? — спрашивает Хиджин.       Ёджин вздыхает.       — В этом и загвоздка. Я искала информацию о её семье, и, кажется, через пару лет после пропажи Тиффани они переехали из города.       — Наверное, было слишком болезненно оставаться в месте, напоминающем об их потере, — говорит Хасыль.       — Что насчёт друзей? Газета опрашивала кого-то из них? — интересуется Хеджу. Ёджин кивает.       — Ага. То же самое. Все разъехались, — говорит она и достаёт из рюкзака ещё одну бумажку, — кроме одной.       Ёджин аккуратно кладёт листок на стол, и все девушки наклоняются, чтобы взглянуть на него.       — «Местная девушка сообщает о пропаже подруги. Полиция ищёт следы», — Чэвон озвучивает заголовок статьи.       — Да. Тэён Ким, лучшая подруга Тиффани, была той, кто первой заметила её исчезновение. Она была с Тиффани почти весь тот день, по крайнеё мере, до тех пор, пока они не разошлись по домам. Они должны были встретиться на следующий день, поэтому, когда Тиффани так и не появилась, Тэён сразу же сообщила об этом.       — Чёрт, — шепчет Хеджу, поражённая тем, насколько похоже это звучит. Ей не нужно представлять то, что, должно быть, чувствовала тогда Тэён, потому что она знает, каково это. Она чувствовала эту невообразимую боль, которую даже врагу не пожелаешь. Чэвон мягко кладёт руку ей на плечо.       — Значит, Тэён Ким ещё в городе? — спрашивает Хёнджин.       — Ага. Она единственный человек, связанный с Тиффани, который всё ещё живёт здесь, — подтверждает Ёджин.       — Думаете, нам стоит с ней поговорить? — говорит Хиджин. — Захочет ли она вообще говорить обо всём этом?       — Не знаю, — отвечает Хасыль, — но мы должны попытаться. Возможно, это единственный способ получить больше информации о том, что случилось с этими девушками.       Хасыль и Ёджин продолжают дискутировать о том, стоит ли отправляться к таинственной Тэён Ким, но Хеджу перестаёт их слушать, полностью вымотанная от наплыва информации в добавок к её и без того усталому состоянию. Она лениво подбирает одну из бумаг со стола и пробегает по ней глазами. Когда Хеджу доходит до нижнего угла страницы, она замечает фотографию Тиффани Хван.       Несмотря на зернистость и лёгкую неясность, на снимке видна девушка с доброй улыбкой и волнистыми светло-каштановыми волосами, струящимися по плечам. Один взгляд — и Хеджу задыхается, роняя лист. Он летит на пол, раскачиваясь на воздухе взад и вперёд. Все прекращают разговор и смотрят на неё.       — Что случилось? — взволнованно спрашивает Чэвон.       Рука Хеджу, та, что держала лист бумаги, дрожит. В этот момент её дыхание становится частым, неглубоким.       — Не может быть, — говорит она.       — Хеджу, ты о чём? — вопрошает Хиджин. Остальные девушки смотрят на неё с тревогой, а Чэвон поднимает лист с пола. Она переводят взгляд со страницы на подругу.       — Она была в моём сне прошлой ночью, — наконец бормочет Хеджу.       Глаза Ёджин и Чэвон расширяются, но Хасыль, Хёнджин и Хиджин переглядываются в замешательстве.       — Подожди, подожди. Что происходит? Что за сон? — спрашивает Хёнджин.       Хеджу не может им этого объяснить, по крайней мере, сейчас. Прямо сейчас она пытается предотвратить надвигающуюся паническую атаку, а всё её тело стремится к бегству.       — Я… я… я не могу. Мне нужно, — говорит она, пытаясь подняться со своего места за столом.       Чэвон и Ёджин тут же её останавливают. Чэвон спокойно, но крепко хватает её за руку, пока Ёджин становится рядом с Хеджу, блокируя путь побега из библиотеки. Три другие девушки находятся в недоумении, пока подруги стараются вывести Хеджу из состояния ужаса. Как только её желание сбежать угасает, дыхание возвращается к норме, а дрожь проходит, она поворачивается к трём подругам.       — Уже несколько недель мне снятся кошмары. С того дня, когда пропала Йерим.       Хасыль протягивает руку, чтобы коснуться её ладони.       — Почему ты не хотела нам рассказывать?       — Потому что, — начинает Хеджу, отводя взгляд от обеспокоенных глаз девушек, — я не думала, что вы мне поверите, если я расскажу, что в них происходит.       — А ты попробуй, — говорит Хёнджин.       Хеджу смотрит на свою подругу, переводит взгляд с неё на Хиджин и Хасыль. Они смотрят на неё с переживанием, но не с жалостью. Они хотят, чтобы Хеджу высвободила часть стресса, который копился внутри неё, высвободила на них. Поэтому Хеджу позволяет себе это сделать.       Она объясняет им свои сны, свои кошмары. Чэвон и Ёджин кивают, потому что уже слышали это раньше, но Хасыль, Хиджин и Хёнджин внимательно слушают. Когда Хеджу доходит до своего последнего сна, который видела прошлой ночью, вся компания впадает в шок. Чтобы Хеджу увидела во сне девушку, пропавшую без вести 27 лет назад, кого-то, чью фотографию она даже не видела до сегодняшнего дня… Никто их них не знает, что из этого вынести. Это слишком необъяснимо, чтобы понять или просто попытаться рационализировать для любой из них.       Хёнджин присвистывает и откидывается на спинку стула:       — Охренеть. Вот это чертовщина.       Хасыль слабо шлёпает Хёнджин по руке, просто за неподобающую лексику, но это определённо нерешительное действие. Потому что Хёнджин права. Вся эта ситуация, безусловно, непростая.       — Теперь вы понимаете, почему я не хотела вам об этом рассказывать, — подытоживает Хеджу.       — Ты собираешься рассказать остальным? — спрашивает Хиджин.       — Думаю, тебе стоит это сделать, — заявляет Хасыль. — Все поймут, я в этом уверена.       Хеджу вздыхает.       — Я имею в виду… Виви или Джиу поняли бы, но в ситуации с Йерим всё ещё происходит всякое дерьмо, а также возникла неразбериха с Джинсоль и Чонын. У этих троих и так достаточно поводов для беспокойства. Кроме того, вы сами видели, как себя вела Суён во время обеда на днях. Я — последний человек, с которым она хочет говорить сейчас.       — Да, кстати, что это вообще было? — спрашивает Ёджин.       — Понятия не имею! — восклицает Хеджу, раздражённо всплёскивая руками. — Просто очередной момент в моей жизни, когда я вообще не понимаю, какого хрена происходит.       — Эй, — говорит Чэвон, — мы с Ё обещали, что разберёмся с этим. И это не просто слова. Я поговорю с Суён.       Она серьёзно смотрит на Хеджу, и та кивает.       — Ещё я думаю, что ты, Ёджин и я должны будем отправиться к Тэён Ким и попытаться убедить её поговорить с нами, — добавляет Хасыль.       — Хорошо.       Хиджин наклоняется вперёд со своего места:       — А что насчёт нас? — спрашивает она, рукой указывая на себя и Хёнджин. Другая девушка широко улыбается.       — Может, вы могли бы поговорить с Чонын и Джинсоль, посмотреть и выяснить, что, чёрт возьми, произошло между ними. Заодно попытаться помочь им исправить это, потому что они, кажется, не справляются сами, — говорит Хасыль.       Хиджин и Хёнджин на мгновение смотрят друг на друга, общаясь без слов. Они одновременно улыбаются и поворачиваются обратно к подругам. Ёджин, Чэвон, Хеджу и Хасыль переглядываются, изрядно сбитые с толку о того, как эти двое всегда находят общую волну.       — Хорошо. Отличная работа, команда. Собрание «Супер-Сыщиков» завершено.       — Ёджин. В последний чёртов раз. Никаких названий.       — Ты просто злишься из-за того, что не можешь выдать ничего лучше того, что придумываю я, Чэ.       — Это самое далёкое от правды утверждение.       — И что, так каждый раз? — шепчет Хасыль, наклоняясь к Хеджу. Девушка вздыхает.       — К сожалению.

---

      Джинсоль сидит на уроке, едва ли пытаясь делать записи, когда дверь кабинета открывается. Она удивлена увидеть заходящую внутрь Хёнджин. Девушка сразу же подходит к учителю и что-то тихо шепчет ему. Мужчина выгибает бровь, но всё равно поворачивается к Джинсоль.       — Мисс Чон, Вас вызывают в офис.       Несмотря на полное замешательство, Джинсоль встаёт. Она боком пробирается между рядами и направляется вперёд, вставая рядом с Хёнджин. Подруга жестом предлагает ей выйти первой, а затем Хёнджин закрывает за ними дверь.       — С каких пор ты работаешь в офисе? — спрашивает Джинсоль, пока они двигаются в сторону торцевой части школы. Хёнджин пожимает плечами.       — С недавних.       Некоторое время они идут молча, пока Хёнджин не издаёт раздражённый звук:       — Чёрт. Я забыла, что меня попросили принести кое-что из кладовки уборщика. Можешь сходить туда со мной по-быстрому?       Джинсоль продолжает пребывать в недоумении, но всё же кивает. Хёнджин улыбается ей, и девушки сворачивают в другой коридор, сменяя направление на противоположное. Хёнджин двигается быстро, вынуждая Джинсоль спешить, чтобы не отставать от неё. Достаточно скоро у Джинсоль сбивается дыхание.       Наконец, они добираются до кладовой. Хёнджин достаёт из кармана связку ключей и открывает дверь, распахивая её, чтобы они могли войти. Она заглядывает внутрь на секунду, прежде чем схватить Джинсоль за руку и утянуть её внутрь. Старшая девушка может лишь позволить её загнать себя в тесную тёмную комнатку.       Около минуты они просто оглядываются; единственный свет, помогающий им в поисках, исходит из коридора. Всё ещё запыхавшаяся от бега Джинсоль осматривает стены.       — Что именно тебя попросили взять?       Незаметно для старшей девушки Хёнджин медленно пятится к дверному проёму.       — Оу. Ну… на самом деле, — начинает говорить она, но затем отпрыгивает назад и захлопывает дверь, погружая тесную каморку в полную темноту. Джинсоль взвизгивает, каким-то образом находя дорогу к двери даже при отсутствии света. Она пробует дёргать дверную ручку, но та не поддаётся. Девушка барабанит по двери, но ничего не меняется. Неужели Хёнджин заперла её здесь?       — Хёнджин! Какого хрена?! Выпусти меня! — кричит Джинсоль через толстую дверь. Ответа снаружи не приходит, поэтому она стучит по двери руками. Это продолжается ещё несколько секунд, прежде чем она сдаётся. Девушка фыркает от напряжения, а затем слышит щёлканье замка и дверной ручки. Девушка облегчённо вздыхает и отступает от двери, чтобы та не ударила её по лицу, когда Хёнджин её откроет.       Слишком резко, чтобы она успела понять, дверь распахивается, и кого-то пихают внутрь. Джинсоль замечает вспышку светло-каштановых волос, но всё происходит слишком беспорядочно и быстро, чтобы различить что-то ещё. Затем в неё врезается человек, которого втолкнули в кладовку, и они падают, когда дверь снова закрывается. В кромешной тьме оба недовольно рычат.       Проходит мгновение, прежде чем человек, лежащий на ней, встаёт. Джинсоль слышит, как он движется по комнатке, но сама продолжает сидеть на месте. Внезапно комната наполняется светом. Другой человек, должно быть, нашёл переключатель, и теперь Джинсоль может полноценно на него взглянуть.       — Чони?       Чонын смотрит на неё сверху вниз. На мгновение её лицо окрашивается удивлением, но затем возвращается к тому совершенно бесстрастному выражению, которым она в последнее время стала реагировать на Джинсоль. Джинсоль сидит в ошеломлении от неожиданного появления своей лучшей подруги или… девушки, которая была для неё больше, чем лучшая подруга, прежде чем она всё испортила.       Чонын отворачивается и бьёт по двери кулаком:       — Хиджин! Если ты меня не выпустишь, клянусь, я убью тебя!       Снаружи кладовки слышится приглушённый ответ; обе девушки с трудом могут разобрать голос Хиджин:       — Никто из вас отсюда не выйдет, пока вы не поговорите друг с другом.       — Да. Вам стоит проработать то, что происходит между вами двумя, — добавляет другой знакомый голос.       — Хёнджин, ты говнючка, — шумит Чонын, но без толку. Две другие девушки её не послушают, и Чонын это знает. Она делает глубокий вдох и выдыхает, слегка поворачиваясь, чтобы Джинсоль оказалась в её поле зрения. Однако она ничего не говорит, как и сама Джинсоль. Они ждут в тишине.       Снаружи кладовки Хиджин и Хёнджин прижимают уши к двери, пытаясь подслушать своих подруг. Несколько минут проходят в нескончаемой тишине, и в итоге они обе отстраняются от двери.       — Как думаешь, сколько времени это займёт? — спрашивает Хиджин. Хёнджин вздыхает.       — Судя по тому, как дела идут сейчас, это, скорее всего, продлится ещё долго, — говорит она, проверяя время на своём телефоне. — Хочешь стащить немного еды из столовки?       Хиджин энергично кивает. Девушки начинают уходить, оставляя позади поссорившуюся пару и их молчание.       — А откуда у тебя ключи от каморки уборщика?       — Мистер Пак уже старый. Я просто сорвала их с его пояса.       Тем временем в кладовой Чонын продолжает беспокойно ходить по помещению. Она досконально осматривает всё небольшое пространство, пытаясь найти другой выход. Она постоянно проверяет дверь, пытается заглядывать в щели, чтобы увидеть, не проходит ли кто мимо, даже ищет инструменты, чтобы открутить засов. Что угодно, лишь бы не смотреть на другого человека в комнатке.       Джинсоль, с другой стороны, всё ещё сидит на полу и внимательно наблюдает за девушкой. Она не находилась так близко к Чонын уже несколько дней, почти неделю. Переход от того, как она проводила практически всё своё время с другой девушкой, к тому, что теперь она едва ли видит её мимоходом, заставляет Джинсоль понять: скорее всего, она не сможет жить без Чонын.       После почти пяти минут беготни туда-сюда по кладовке, Чонын, наконец, сдаётся. Она находит ближайший устойчивый ящик и садится на него, полностью игнорируя наблюдающий взгляд Джинсоль, который она ощущала на себе всё то время, что они были здесь.       Джинсоль прочищает горло, надеясь начать разговор, который отчаянно пыталась инициировать уже несколько дней.       — Я должна была догадаться, что Хёнджин не работает в офисе. Администрация никогда бы не доверила ей сделать что-то для них, — шутит она, используя юмор в попытке заставить Чонын снова открыться и вызвать у неё улыбку.       Чонын бросает на неё уничтожающий взгляд, прежде чем повернуться боком на своём сидении, чтобы уставиться в стену. Колеблясь, Джинсоль кусает губу, но затем продолжает говорить:       — Я скучала по тебе, Чонын. Очень сильно. Прошедшая неделя была совсем не тем без тебя.       Другая девушка сохраняет молчание и избегает её взгляда, но это не сдерживает Джинсоль. Ей нужно сказать это, нужно, чтобы Чонын поняла, как ей жаль и как сильно она хочет вернуть всё назад. Пока что они застряли в этом тесном пространстве, и для Джинсоль нет возможности лучше, чем эта. Несмотря на то, что это явно было уловкой их друзей, чтобы заставить их поговорить, Джинсоль благодарна. Она не собирается упускать этот шанс, не сказав Чонын того, что она должна знать.       Она немного успокаивается, прежде чем снова подать голос:       — Мне очень жаль. Ты должна знать, что я сожалею обо всём сказанном. Я не имела ничего из этого в виду. Я испугалась и не знала, что сказать, и я…       Чонын резко обрывает её, отрывая взгляд от стены:       — А ты думаешь, что я не испугалась? Что мне не страшно? — шипит она, пронзая Джинсоль сердитым взглядом. Другая девушка съёживается от его интенсивности. Несмотря на то, что Джинсоль всё ещё есть, что сказать, непоколебимое пламя в глазах Чонын стирает все мысли из её головы.       — Я была напугана. В абсолютном ужасе. Что, если я признаюсь в своих чувствах, а ты не ответишь взаимностью? Что, если мы попробуем, но у нас ничего не получится? Что, если я буду недостаточно хороша для тебя, для нас? Было так много вещей, которых я боялась, Соль, но в каждом сценарии, в каждом возможном исходе, о котором я думала, я знала, что стоит попытаться. Ты — всё… ты была всем для меня. Но, оказывается, ты не чувствуешь того же.       Джинсоль качает головой.       — Это неправда. Ты должна знать, что это неправда, — с безысходностью в голове говорит она, но Чонын просто смотрит на неё.       — Как я должна об этом узнать? Сказала ли ты или сделала что-то, что говорило бы обратном?       — Это то, что я пытаюсь сделать сейчас, — умоляет Джинсоль. Она поднимается на колени, протягивая руки к Чонын. Девушка отталкивает их, и Джинсоль ощущает, как часть её решимости начинает угасать. Она отчаянно цепляется за то немного, что у неё осталось.       — Пожалуйста, просто позволь мне…       — Почему я должна тебе что-то позволять? Почему я вообще обязана давать тебе второй шанс?       — Потому что, Чонын, я… я… — Джинсоль запинается. Она хочет сказать это, сказать, что именно она чувствует, и что, как она знает, также чувствует Чонын, но у неё просто не выходит. Она путается в словах ещё несколько секунд, и этого достаточно для Чонын. Она усмехается, пытаясь казаться невозмутимой, но боль в её глазах кричит громче, чем любые слова, которые она когда-либо могла произнести.       — Однажды ты уже разбила мне сердце, Джинсоль. Я не собираюсь давать тебе второй шанс только для того, чтобы ты могла сделать это снова, — твёрдо заявляет Чонын, и это звучит как её окончательный вердикт. Она встаёт с ящика и начинает отворачиваться, когда Джинсоль безнадёжно тянется к ней.       — Нет, пожалуйста, прости…       — Извинения ничего не исправят, — говорит Чонын.       — Но я…       — Хватит уже! — вскрикивает Чонын, отбрасывая от себя руки Джинсоль.       Она выставляет свою ладонь вперёд и шепчет:       — Не надо. Просто… оставь меня в покое.       Джинсоль хочет сказать что-то ещё, но её перебивает внезапный поворот замка, привлекая их внимание. Чонын отходит в сторону как раз вовремя, чтобы дверь открылась, а затем выбирается из каморки.       — Ой, привет, Чонын. Как ты застряла… — начинает говорить знакомый голос, но Чонын уже мчится по коридору и скрывается за углом, прежде чем та успевает договорить.       Внутри кладовки Джинсоль чувствует, как у неё перехватывает горло, как на глаза наворачиваются слёзы, но старается перебороть это. Она сглатывает ком, который угрожает вырваться наружу рыданиями, и выходит в коридор.       — Джинсоль?       Джинсоль слабо улыбается.       — Привет, Йерим. Спасибо, эм… за то, что вытащила нас отсюда.       Младшая девушка кивает, но смотрит на Джинсоль вопросительно.       — Как вы вообще оказались запертыми здесь?       — Хёнджин и Хиджин.       Йерим тихонько понимающе ахает. Она продолжает смотреть на Джинсоль, улавливая очевидное огорчение, написанное на её лице.       — Ты в порядке?       — Я? — спрашивает Джинсоль, а затем прочищает горло. — Да, всё нормально.       Это явная ложь, поэтому Йерим снова пытается добиться ответа.       — Ты не выглядишь нормально. Что там случилось?       На этих словах Джинсоль начинает плакать. Слёзы стекают по её лицу, пока она яростно их вытирает.       — Ничего такого. Мне нужно идти, — задевая Йерим плечом, Джинсоль сбегает.       — Ладно, пока! — кричит Йерим вдогонку, не успевая сказать что-то ещё, прежде чем девушка исчезает за углом. Ещё мгновение она стоит там, заглядывая в каморку, прежде чем потянуться к двери и плотно её закрыть. Если бы Джинсоль и Чонын не бросились прочь так поспешно, они могли бы заметить, что Йерим не использовала ключ для открытия двери. Они могли бы удивиться, но сейчас это не имеет значения.       А имеет значение то, как Йерим (или, может, здесь её лучше назвать Чхверри) удаляется прочь от кладовки, пока жуткая довольная улыбка озаряет её лицо. Уходя, она насвистывает мелодию, а потом также пропадает из вида; её песня отдаётся эхом в пустом коридоре.

---

      Джинсоль выходит из школы, ощущая себя словно в тумане. После инцидента в кладовой она провела большую часть дня рыдая в одном из менее популярных туалетов школы. Она не смотрелась в зеркало уже некоторое время, но и без этого знает, что глаза у неё красные от слёз. Всё тело кажется девушке тяжёлым, и всё, чего она хочет, — это упасть лицом вниз на кровать и заснуть.       Отрывая взгляд от земли, Джинсоль замечает, что парковка опустела. Она не торопилась, собирая вещи в рюкзак на последнем занятии, и шла по коридорам намеренно медленно, чтобы не видеть… её. Это причиняет ей боль, но это единственное, что Джинсоль может сделать сейчас. Она должна уважать желания Чонын, несмотря на то, что это её убивает.       Внезапно она чувствует, как на кожу ей попадает капля дождя. Девушка поднимает голову; большие тёмные облака на небе загораживают солнце, зловеще нависая над ней. Когда дождь начинает лить всё сильнее и сильнее, Джинсоль отступает к козырьку над входом в школу, чтобы спрятаться.       Она вздыхает, из безопасного места наблюдая за тем, как льёт дождь. Это кажется подходящим: мрачная погода вторит тому, что она чувствует внутри, и заставляет Джинсоль ещё больше погрузиться в себя. Вот, чего она заслуживает — дерьмовый день за то, как дерьмово она себя чувствует.       Неожиданно кто-то дотрагивается до её плеча, и девушка вздрагивает.       — Чёрт, Йерим, ты меня напугала, — говорит она, хватаясь за грудь. Йерим лишь улыбается.       — Я тебя ждала.       — Извини, — коротко отвечает Джинсоль, — я задержалась на уроке.       Йерим кивает, но Джинсоль знает, что та видит её насквозь. Ещё мгновение они остаются под козырьком, и Джинсоль видит, как Йерим покачивается на пятках.       — Сегодня Чонын опять с нами не поедет? — простодушно спрашивает она.       Джинсоль сглатывает горечь, застрявшую в горле.       — Нет, сегодня нет, — выдавливает она, смотря на бетон.       Йерим хмыкает, а затем, не теряя ни секунды, начинает идти под дождём к развалюхе Джинсоль. Проходит секунда, прежде чем Джинсоль следует за ней, и к тому времени, когда они обе садятся в машину, их покрывает слой мороси.       Джинсоль заводит автомобиль. Йерим на пассажирском сидении мало что говорит, бездумно листая что-то в телефоне. Старшая девушка оборачивается, чтобы проследить за тем, правильно ли она сворачивает с парковочного места, пока Йерим постукивает по экрану. Вокруг тихо, и Джинсоль заставляет себя не сводить глаз с дороги, чтобы отвлечься от всего происходящего.       Дождь жирными каплями падает на лобовое стекло машины, дворники успокаивающе двигаются взад-вперёд. Этот ритм убаюкивает Джинсоль до состояния покоя; есть только она, дождь и скрип дворников. Ей не нужно думать ни о чём другом.       Откуда ни возьмись, что-то в мгновение ока пересекает дорогу, так сильно пугая Джинсоль, что она тормозит. Резко. Машина рывком останавливается, а Йерим и Джинсоль вскрикивают от тряски. Обе тяжело дышат, и проходит некоторое время, прежде чем старшая говорит:       — Ты это видела?       Йерим отрицательно качает головой. Они оглядывают дорогу и лес перед автомобилем.       — Нужно съехать с дороги, — в конце концов, говорит Йерим.       — Что? Почему? — спрашивает Джинсоль.       — Пожалуйста, просто сделай это.       Джинсоль поворачивается к младшей девушке на пассажирском сидении. В глазах Йерим одновременно отсвечивают твёрдая решимость и лёгкое замешательство. Её губы сжаты в тонкую линию, и Джинсоль решает, что Йерим не стала бы просить её остановиться просто так. Поэтому она выполняет её просьбу.       Когда Джинсоль выруливает на обочину, Йерим расстёгивает ремень безопасности и выпрыгивает наружу, не обращая внимания на то, как проливной дождь мочит её одежду. Джинсоль глушит двигатель и также выбирается наружу. Под ливнем она подходит Йерим, пока младшая всматривается в деревья.       Йерим делает шаг вперёд, отходя от машины, кладёт руку на голову и закрывает глаза. Джинсоль идёт вместе с ней, прикасаясь рукой к плечу девушки.       — Ты в порядке?       Йерим поспешно распахивает глаза, выражение её лица наполняется осознанием.       — Я… я вспомнила.       — Что ты вспомнила?       — В день, когда я… когда я пропала. Я помню, как зашла в лес прямо отсюда. Из этого места, — отвечает Йерим.       — Чёрт подери, — шепчет Джинсоль.       Йерим пробирается вперёд, выходя из зоны досягаемости Джинсоль и добираясь до опушки. Она глядит сквозь листву, словно ища остатки своих воспоминаний, прежде чем обернуться и посмотреть на Джинсоль с непоколебимой уверенностью.       — Мне нужно туда, — говорит она, делая ещё один шаг в густые заросли.       Джинсоль протягивает руку и тащит Йерим назад:       — Воу, воу, воу. Йерим, я не думаю, что это хорошая идея.       — Джинсоль, — шепчет Йерим, смотря на неё. — Пожалуйста. Я должна это сделать. Это может быть для меня единственным способом выяснить, что произошло в тот день.       Младшая девушка умоляет её своими словами и взглядом, и Джинсоль чувствует, как её собственная решимость рушится. Страдание на лице Йерим разрывает ей сердце, ведь она знает, что всё, чего хочет Йерим — это развязка. Она не чувствовала покоя с момента своего исчезновения, и если она наконец начинает вспоминать моменты того дня, то, возможно, им всё-таки удастся сложить воедино картину случившегося и жить дальше.       — Ладно, но я иду с тобой, — говорит Джинсоль, и лицо Йерим светлеет. Старшая девушка возвращается, чтобы взять свой телефон и запереть машину. Затем она кивает младшей, и та начинает вести их через лес.       Они проходят между деревьями, продираясь сквозь кусты. Джинсоль осторожно следует за Йерим, всё ещё чувствуя сильное напряжение из-за жуткой атмосферы, нависшей над лесом. Она наблюдает за младшей девушкой, которая, по-видимому, просматривает путь перед собой, прежде чем продолжить двигаться по определённому следу, который знает только она. Следу, который был спрятан в самых дальних уголках её разума. Из-за дождя обеих пробирает холодок, и Джинсоль слегка дрожит.       Она слышит шорох где-то невдалеке и пугается. Джинсоль замирает и ждёт, чтобы услышать что-то снова, но вокруг тихо. Йерим не останавливается, поэтому Джинсоль поспешно догоняет.       — Я правда, правда не думаю, что это хорошая идея, Йерим.       — Я не могу повернуть назад сейчас, Соль. Если для тебя это слишком, то ты можешь уйти, а я не могу. Я так близка к тому, чтобы всё вспомнить, — отвечает младшая, поворачиваясь к Джинсоль. Она явно уже приняла решение, и старшая знает, что Йерим не оставит это дело, пока не будет удовлетворена. Так что Джинсоль должна набраться смелости и защитить свою подругу. Она не смогла защитить её в тот день, но, может быть, теперь она сможет это исправить.       — Я тебя здесь не оставлю. Я так не поступлю, — заявляет Джинсоль.       Йерим кивает:       — Хорошо.       После этого решения они продолжают свой путь через лес. Время от времени Йерим останавливается и оглядывается, будто вылавливая что-то из самых задворок разума и вынося это на передний план. Она делает несколько поворотов, пару раз срезает путь, пока обе следуют сквозь плотную листву.       Пока они идут, Джинсоль отвлекается на размышления. Она пытается избежать этого, но её мысли не могут не возвращаться к Чонын. Об этом больно вспоминать, но, может, так и надо. Может быть, она заслуживает прочувствовать страдания сердца, которое она разбила.       Обдумав это ещё немного, Джинсоль понимает, что Чонын — не единственный человек, которого она ранила своими действиями, или, вернее, своим бездействием. Девушка, идущая перед ней, — ещё одна жертва причинённого ею вреда, а Джинсоль этого даже не осознавала.       — Йерим, — начинает она, — прости меня.       — За что ты извиняешься? — спрашивает Йерим, не останавливаясь и не оборачиваясь.       — Я была плохой подругой. Мне нужно быть рядом с тобой чаще. Я знаю, что тебе было легко, и меня не было рядом, чтобы тебя поддержать. Но это изменится. Я не смогла защитить тебя тогда, но теперь я тебя не оставлю. Обещаю.       На секунду Йерим оглядывается:       — Ничего страшного. Я понимаю, что ты была… занята. Всей этой ситуацией с Чонын.       Джинсоль качает головой.       — Это не оправдание. Ты заслуживаешь лучшего.       Тогда Йерим останавливается, поворачиваясь, чтобы взять руки Джинсоль в свои:       — Ты со мной сейчас. И это главное.       Они обмениваются улыбками, после чего Йерим оборачивается, чтобы осмотреться. Она замечает что-то справа и указывает на это трясущимся пальцем:       — Смотри.       Джинсоль следует взглядом за вытянутым пальцем Йерим и видит сетчатый забор, торчащий среди разросшегося кустарника. Джинсоль удивлённо вздыхает; Йерим опускает руку.       — Это недалеко от того места, где меня нашли Хеджу и остальные, — шепчет Йерим, подкрадываясь ближе к забору, а Джинсоль осторожно следует за ней. Они обе пытаются заглянуть на ту сторону, но кусты загораживают им обзор. Чуть дальше Йерим замечает участок, где забор повреждён, и сразу спешит к нему, чтобы пробраться внутрь.       — Йерим, подожди! — кричит Джинсоль ей вдогонку, после чего тоже ныряет в дыру в заборе. Вставая, Джинсоль сталкивается со спиной Йерим и фыркает.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает она, но Йерим не отвечает. Она стоит в безмолвном благоговении, и Джинсоль, наконец, поднимает голову и замечает, что находится перед ним.       — Какого хрена, — после этого девушка замолкает. За забором из рабицы показывается огромный пустой бассейн, заросший сорняками и запачканный грязью из-за погоды. Капли разбрызгиваются по бетону, тут и там собираясь в маленькие лужицы. Сквозь стену дождя в стороне Джинсоль видит многоярусную вышку для прыжков в воду.       — Ты это помнишь? — спрашивает старшая у застывшей девушки перед ней. Йерим кивает, но не говорит ни слова. Прежде чем Джинсоль успевает снова заговорить, вдалеке мелькает вспышка молнии, преследуемая раскатом грома, пугая их обеих.       — Чёрт! — вскрикивает Джинсоль.       Удивление, похоже, выводит Йерим из ступора, когда она направляется к возвышающемуся на другом конце бассейна сооружению. Джинсоль пытается дотянуться до младшей девушки, но Йерим отмахивается от неё и продолжает идти.       — Йерим, какого хрена.       Джинсоль спешит за младшей. Йерим достигает нижней части лестницы, ведущей к платформе, и смотрит на ступени в практическом оцепенении.       — Я вспомнила! Я всё помню, Соль. Нам нужно подняться туда, — кричит она через плечо.       — Ты уверена? — спрашивает Джинсоль, подходя ближе к подруге. Младшая девушка кивает; её фиолетовые волосы липнут к лицу от дождя.       — Хорошо, хорошо, — проговаривает старшая девушка, собираясь с духом. Затем она начинает подниматься. Джинсоль хватается за перила и подтягивается вперёд, Йерим карабкается сразу за ней. Она делает каждый шаг с осторожностью, изнывая от того, какими скользкими ступени стали из-за дождя. К тому времени, когда Джинсоль достигает самого верха, она немного запыхалась. Девушка поднимается на последнюю ступеньку и становится на верхней платформе, выходящей к самым верхушкам деревьев.       Ливень усиливается, обволакивая каждый дюйм её кожи. Джинсоль подходит ближе к переднему краю платформы, когда вдалеке сверкает ещё одна вспышка молнии. Девушка наблюдает за тем, как в мгновение ока она исчезает с неба, прежде чем обернуться.       — И что теперь?       Позади неё Йерим переминается с ноги на ногу. Секунду она смотрит по сторонам, чтобы потом разразиться смехом, сгибаясь пополам. В замешательстве Джинсоль хмурит брови.       — Йерим?       Другая девушка выпрямляется и смахивает несуществующие слёзы с уголков глаз:       — Боже мой, ты такая… такая доверчивая, — говорит она между лёгкими смешками.       — …что? — спрашивает Джинсоль в недоумении.       Йерим закатывает глаза:       — Ты до сих пор не догадалась? Вау, либо ты такая тупая, либо моя актёрская игра лучше, чем я думала.       Мысли мечутся в голове Джинсоль, но она не успевает ответить, когда Йерим шагает ближе к ней:       — Ты знала, что не стоит идти в лес, но всё равно пошла. Потому что «Йерим», — говорит она, рисуя в воздухе кавычки, — нуждалась в тебе. Какая замечательная подруга.       Её голос пропитан сарказмом.       — Что ты…       Йерим игнорирует её.       — Но на самом деле, я готова поспорить, что это из-за чувства вины. Ты оставила её одну в тот день, когда она пропала. Вынудила её пойти домой в одиночку. Наверное, ради того, чтобы провести больше времени с той другой девчонкой. Как её там? — Йерим задумчиво прикладывает палец к подбородку, а затем её глаза загораются, и она поднимает палец вверх. — Ах! Точно, Чонын.       — Как по мне, это не звучит как что-то, что сделала бы хорошая подруга, — говорит она, глядя на Джинсоль и надувая губы.       Голова старшей девушки закипает. Она пытается озвучить свою единственную связную мысль:       — Нет, нет, я бы никогда…       — Но ты уже так поступила, — перебивает Йерим. — Ты так одержима девушкой, которой даже не можешь признаться в любви, что ты оставила милую, добрую Йерим на произвол судьбы. А теперь вы с Чонын даже не разговариваете! Бедная, бедная Джинсоль, вся её жизнь рушится прямо у неё на глазах, потому что она чёртова трусиха.       Сердце Джинсоль замирает в груди.       — Почему ты так со мной разговариваешь? — умоляюще вопрошает она, пытаясь понять, почему Йерим говорит ей такие ужасные вещи.       Младшая встаёт перед Джинсоль и усмехается:       — Потому что я могу. Это очень весело из-за того, как сильно ты хнычешь. Наверное, именно поэтому тобой так легко манипулировать. Мне даже не пришлось использовать мой шёпот, чтобы затащить тебя сюда! С тобой так легко, ты такая отчаянная, такая растерянная. Если честно, это немного жалкое зрелище, — заканчивает Йерим с насмешливой улыбкой.       В течение всей сбивающей с толку тирады Йерим Джинсоль ощущала, как каждое язвительное замечание пронзает её сердце. Её глаза наполняются слезами, и она смотрит на Йерим со всепоглощающей болью. Отчасти потому, что всё это исходит от Йерим, но также потому, что какая-то её часть верит словам другой девушки.       — Почему ты так себя ведёшь, Йерим? — хнычет Джинсоль.       Дразнящая усмешка на лице девушки расширяется. Внезапно взгляд Йерим меняется. Её карие радужки превращаются в ярко-фиолетовые, почти мерцающие. Джинсоль удивлённо открывает рот, а Йерим наклоняется ближе.       — Да потому что я не Йерим, — говорит девушка искажённым голосом. Затем снова ударяет молния, отбрасывая тени на лицо девушки, и в воздухе эхом разносится громовой грохот.       Глаза Джинсоль расширяются, она начинает трястись от страха. Теперь она это понимает; как будто в её сознании открылось что-то, что позволяет ей видеть более ясно. Девушка напротив неё — не её подруга. Этот человек, это существо, — чистое зло.       — Полагаю, до тебя, наконец, дошло, — говорит двойник Йерим.       Джинсоль начинает отступать, поднимая перед собой руку, чтобы увеличить расстояние между собой и самозванкой. Существо ухмыляется ещё больше, чувствуя страх девушки, и тоже двигается вперёд.       — Что ты делаешь?       — Не волнуйся. Всё закончится, прежде чем ты успеешь понять, — говорит существо. Джинсоль качает головой, продолжая пятиться.       — Пожалуйста, чтобы ты ни планировала, просто прекрати, — просит она, но двойник не останавливается. Они продолжают двигаться в тандеме, пока пятки Джинсоль не оказываются на самом краю платформы. Самозванка бросается вперёд и одной рукой хватает промокшую рубашку Джинсоль.       Джинсоль пытается кричать, но звук как будто бы отказывается выходить. Она замерла от страха, а самозванка лишь крепко сжимает её одежду. Мгновение она просто смотрит на девушку, наклоняет голову и улыбается. Прежде чем она успевает подумать, её толкают вперёд. Джинсоль чувствует, как теряет равновесие, и зажмуривается, ожидая неизбежного падения.       Этого не случается. Девушка открывает глаза. Существо смотрит на неё сверху вниз, всё ещё сжимая клочок её одежды в кулаке. Джинсоль тянется вверх, чтобы схватиться за его руку. Она смотрит на знакомое лицо своей лучшей подруги и умоляет:       — Пожалуйста.       То, что носит лицо Йерим, искажает её черты в зловещем выражении, и Джинсоль понимает: это всё. Слёзы текут по её лицу, ветер треплет мокрые волосы, ноги скользят по сырой поверхности платформы. Наконец, хватка на её рубашке ослабевает.       — Падай.       Джинсоль падает.