Я всё равно вернусь к тебе

      Этери достала из холодильника вчершние сырники и разогрела их. Но есть совсем не хотелось. Сначала она выпила таблетку от головы и прибрала вчерашний бардак в комнате. Спину ломило от сна на диване, а не на мягкой кровати. Вдруг зазвонил телефон. На экране высветилось "Диша". - Алло... - Мам, привет, не спишь? - Нет, дорогая не сплю. Ты чего так рано звонишь? У тебя всё в порядке? - У меня-то всё хорошо. А ты чего мне не рассказала ничего? - Э... А что рассказывать? - Этери не хотела разговаривать о Жене. - Я вчера из новостей узнала, что Медведева от тебя ушла. Ты почему мне вчера ничего не рассказала? Мы же вчера разговаривали. Что у вас такого там случилось? - Диан, она мне сама ничего не сказала... Просто ушла и всё. Так бывает, пойми. - Если бы я уходила от своего тренера, то поговорила бы с ним. Мне кажется, она очень плохо с тобой поступила. - Всё, Диш, ты меня извини, но я правда не хочу об этом разговаривать. - Как жалко, что я сейчас не рядом. У нас это шоу каждый день, вырваться нереально. - И мне нереально. Только с игр приехали, а новые соревнования на носу. В любом случае есть интернет. И вообще... Помни, я морально всегда рядом. - Я знаю, мам. Держись. Всё будет хорошо! Прости, но у нас завтрак скоро, бежать нужно. - Иди-иди, конечно. Люблю тебя! - И я! - Диана положила трубку.       Этери вернулась на кухню и смогла съесть только половину сырников. "Хоть что-то съела, уже хорошо..." - подумала она. - Алина, не докручиваешь! Совсем не стараешься! - уже несколько раз Тутберидзе кричала на Загитову. - Если ты олимпийская чемпионка, то это не значит, что твоё катание будет идеальным без старания. Мама к тебе приехала, расслабилась ты после этого в конец! Ты или катаешься нормально или... Иди вон! - Я? - удивилась Алина такой резкости. - Ну не я же!       Алина вышла с катка и ушла в раздевалку. Этери Георгиевна невозмутимо продолжала вести тренировку, на которой оставалось несколько других девочек.       На секунду она взяла в руки телефон и набрала Женю. На этот раз в трубке раздалось "Абонент не доступен". "Значит улетела уже..." - подумала Тутберидзе и бросила телефон на стол. - Спину ровнее, ровнее! - через секунду кричала она уже одной из учениц на льду.       Тренировки на сегодня закончились. Ледовый комбайн уже почистил весь лёд. Каток уже нужно было закрывать, но Этери попросила охранника разрешить ей побыть тут. В обычных кроссовках она вышла на лёд, аккуратно дошла до середины, легла в позу "звезды" и стала смотреть вверх в темноту.       Состояние всё ещё было очень странное. Наверное, никто не видел её такой и все задавались вопросом: "А она плакать вообще умеет?" Слёзы, хоть их осталось уже немного, сами потекли. Она любила эту девочку не как дочь, не как ученицу... Это была какая-то другая любовь. Она помнила как этот комочек пришёл к ней более десяти лет назад, как катался хуже других, и как заново вместе они учились всему. Сколько же они прошли вместе... И как же сильно она привязалась к ней... Она помнила, как Женя в каком-то интервью сказала, что ей нравится, как выглядит, как одевается её тренер, что она такая красивая и уверенная... Девочка, наверное, сама не понимала, что её слова были похожи на признание в любви. Как же сильно Этери хотела бы сейчас просто увидеть её улыбку, услышать её смех. Она чувствовала предательство, совершенное самым жестоким образом. И неизвестно, увидит ли она её ещё хоть раз.       Как ни как, а здесь было холодно. Этери пришлось встать, найти какую-то салфетку, вытереть лицо и уйти с катка. Затем она ещё около получаса просидела в машине и уговаривала себя наконец всё забыть и жить нормальной жизнью, ведь иначе эти два дня могут растянуться очень и очень надолго.       Вроде как жизнь на этом не заканчивается. Девочки уже прыгают четверные, и у Тутберидзе есть несколько явно перспективных учениц. "В конце-концов, никто не умер", - говорила она сама себе. "Нет. Почему я вру? Умерла моя надежда. Надежда на то, что она хоть чуточку меня любит".       Одиночество буквально съедало Этери. Хотя вроде и не в первый раз она оставалась одна. Дочке часто предлагали контракты на участие в шоу в других городах, а лучшие отношения с родителями - на расстоянии. Поэтому Тутберидзе жила одна. Но сейчас у неё была проблема, и она была с ней один на один. У неё не было подруг. Как-то все растерялись, а новых завести не получилось, ведь все считали её злой, холодной. Почему? Она сама не понимала. Она вела себя как все тренеры. Но из под её руки выходило множество успешных фигуристов. Может все думали, что она делает с ними что-то жестокое, что и даёт такие успехи? Никто не хотел с ней общаться на каких-либо соревнованиях, мероприятиях. Снежную королеву все боялись. Вот и получается, что её круг - это ученицы, дочка в другом городе и мама, живущая в другом конце Москвы.       На часах было уже 11 вечера. Этери лежала под одеялом на кровати, но спать ещё не собиралась. Она в этом плане особой дисциплинированностью не отличалась. Перед сном резко появлялись какие-то дело и всё это затягивалось до двух ночи. Правда сейчас дел никаких не было, были лишь мысли об одном и том же.       "Если бы она хоть позвонила, хоть написала, да что угодно... Но зачем она так со мной? Ничего не сказав, просто уехала..." - который раз прокручивала эти мысли Этери у себя в голове.       Конечно, об уходе уже знали все без исключения. Но, как ни странно, кроме дочки никто ничего не спрашивал. Благо соревнований ещё не было, ведь там прибавятся журналисты, а Тутберидзе человек непубличный. Сегодня даже все-все девочки, за исключением Алины, на которую пришлось сорваться, старались изо всех сил, чтобы не напрягать и не злить Этери Георгиевну. Та понимала, что зря наругала и даже выгнала Загитову, но не находила в себе сил извиниться до завтрашней тренировки. Она понимала, что девочка наверняка сейчас плачет или, как минимум, очень переживает.       Но мысли Этери были только о Жене и ни о ком другом. Взяв телефон, она открыла интернет и увидела фото дочери за сегодняшнее выступление. Дело в том, что сегодня там присутсвовал известный спортсмен и он был очень впечатлён катанием всех артистов. "Моя ты умничка и красавица", - с такими мыслями Тутберидзе пролистывала фото дочери.       Второй день переживаний подходил к концу, а неизвестности и переживаний, по ощущениям становилось только больше.