Minho's house

Джисон замер в удивлении, глупо пялясь на стоящего перед ним юношу. Слова застряли где-то в глотке, по телу прошлась мелкая дрожь. Джисону хочется верить, что это из-за ночного холодка, а не пугающего взгляда незнакомца. Острые по-кошачьему глаза даже в этом мраке опасно блестят, будто в радужке поселились их собственные искорки. Человек он или сам дьявол? Кто этих колдунов знает вообще, Джисон впервые с ними сталкивается за последние два дня. -- Извини, я… -- мямлит Джисон, после чего прикрывает рот и поджимает губы, пытаясь понять, как не ухудшить ситуацию. Колдун хмурится сильнее на такую реакцию, собираясь что-то сказать в ответ, когда позади него из лачуги раздается пугающий грохот и тихие завывания, заставляя Джисона рефлекторно дернуться. -- Черт тебя дери! Чонин, быстрее! – парень машет руками, подгоняя черного кота зайти внутрь лачуги, после чего вбегает туда сам, оставив дверь нараспашку. Спустя несколько минут к устрашающим звукам добавляются разноцветные вспышки из окон. Джисону хватает доли секунды, чтобы прикрыть глаза рукой и отскочить, когда в него чуть не попала разбушевавшаяся искра. Она погасла так же быстро, как появилась, оставляя после себя запах жженой травы и легкую дымку. Нормальный человек давно бы дал деру при виде всей этой чертовщины. Джисону тоже очень хотелось, но отчаянное положение дел и детский интерес оказались сильнее здравого смысла, поэтому, не долго думая, он все же приближается к дверце и заходит внутрь. Первое, что бросилось в глаза, это как не ясно откуда появившийся мальчуган накрывает крышкой пузатый котел, пока его вязкое содержимое старается убежать. Рядом стоящий уже знакомый юноша что-то усердно шепчет, подкидывая в огонь странный порошок, от чего из него вылетают те самые искры. Жижа тут же пузырится, шипит под натиском мальчишки, силенок у которого очевидно не хватает. Джисону не по себе от этой картины. Ему не хочется представлять, что случится, если тот вдруг не удержит крышку, поэтому спешит помочь и накрывает своими ладонями детские, прикладывая все усилия. Колдун рядом казалось бы вообще не заметил этого жеста со стороны незнакомца, продолжая следить исключительно за огнищем, пока не вытаскивает из кармана синий пузырек: -- Отходите, живо! – мальчик отскакивает вправо, Джисон из-за перепуга тормозит, заставляя колдуна злиться и грубо отпихнуть его влево. Второй рукой он вливает содержимое пузырька в котел, после чего внутри что-то снова взрывается. Теперь колдун лично накрывает двумя ладонями злосчастную крышку, принимаясь громче читать заклинание на языке, которого никто никогда не слышал. За ним следует мощный толчок, выплескивая часть жижи на печь, а после наконец затихает. С тихим вздохом колдун падает в стоящее неподалеку кресло, откидывая голову на спинку и прикрывая глаза. На его руках расползлись красными маками ожоги. Они некрасивые, они портят своим видом светлую кожу. Пальцы подрагивают от боли, тогда как лицо колдуна остается невозмутимым, словно и не его вовсе. Сейчас, когда все в доме затихло, у Джисона появилась возможность получше рассмотреть своего будущего, как он сам надеялся, спасителя. И не зря. Минхо выглядел красивее всех людей, которых когда-либо встречал мастер: угловатые линии лица, пухлые губы с немного выпяченной передней, аккуратный нос и большие блестящие глаза. Но больше всего привлекли внимания волосы. Пряди отливали приятным фиолетовым, таким ярким и неестественным. Джисону они показались очень мягкими, настолько, что хотелось непременно коснуться, провести ладонью по макушке, зарыться пальцами на затылке. Тем временем мальчишка суетливо крутится возле шкафчика, бежит ставить чайник, попутно сгребая веники с засушенными травами, а Джисон только и успевает отвести смущенный взгляд от хозяина лачужки. Он искренне надеется, что его вольность никто не заметил, а румянец на щеках сливается со светом от маленького огонька в печи, который сейчас ласково облизывал стенки котла, не спеша причинить беспокойства Минхо. -- Я не сниму с тебя проклятие, -- внезапно раздается голос колдуна, лениво приоткрывшего глаза, -- уходи. -- Что…но почему? – не ожидавший услышать чего-то подобного так сходу, Джисон подрывается с насиженного места, чтобы встать напротив кресла. Ему хотелось спросить откуда тот узнал о проклятии, но не успел и рта раскрыть, как с ним снова заговорили. -- Пусть снимает тот, кто наложил. Не я тебя проклинал, не мне с тобой играться. Чтобы через три минуты тебя тут не было, -- колдун немного приподнимается, чтобы сесть ровнее, и глядя с вернувшимся раздражением. -- П-подожди! – , Джисон не думает, он просто падает на колени перед юношей и крепко цепляется за полы его темной накидки, -- пожалуйста, мне не к кому больше обратиться! -- Я не помню лица той ведьмы! Я не знаю где и как ее искать, я проделал такой сложный путь чтобы найти тебя! Ты моя последняя и единственная надежда, Минхо! Собственное имя режет слух, от чего колдун кривится и пытается оторвать от себя чужие руки, пока настойчивый гость с мольбой в глазах смотрит на него. -- Сказал же нет! Я не помогаю от доброты душевной кому не попадя! -- Я сделаю для тебя все, что угодно! Я буду полезен, обещаю! -- Чем ты можешь быть полезен?! -- Минхо, давай его оставим? – рядом с Джисон появляется мальчишка, чтобы протянуть хозяину чашку с чаем, -- он может помогать мне по хозяйству! Я один никак не осилю эти завалы! В подтверждении своих слов, темноволосый ребенок обводит свободной рукой комнату, привлекая внимание к бардаку огромного масштаба. -- Ты то куда ле… -- не успевает договорить Минхо, потому что Джисон подхватывает поддержку мальчугана, принимаясь тараторить еще увереннее: -- Я хорошо убираюсь! И готовить умею! И стирать! И шью очень и очень хорошо! А еще… -- Довольно! – рявкает Минхо, чтобы незваный гость наконец заткнулся, и поднимается с кресла. Одной рукой придерживая чашку с ароматным напитком, другой поправляя накидку, он направляется к лестнице ведущей на второй этаж, и, не оборачиваясь, бросает: -- Выпроводи его. Джисону хочется завыть. Единственный шанс вернуть себе прежний облик сейчас ускользает, как песок сквозь пальцы, потому что противный колдун уперся из-за черт знает чего, даже не выслушав толком! Да Джисон готов пахать на него днем и ночью, отдать все свои сбережения, лишь бы тот соизволил помочь. Злость в перемешку с обидой начинают кипеть внутри, как та недавняя жижа в котле, пока кто-то не дергает парня за рукав. -- Идем, -- деловито тянет мальчишка и, на удивление мастера, тянет его в противоположную сторону от двери, -- меня, кстати, Чонин зовут! Ты не злись на Минхо, у него был очень тяжелый день. -- У меня тоже, -- обиженно бурчит Джисон, но руку не отдергивает, -- что ты делаешь? -- Как что? Стелю тебе или хочешь спать на полу? – Чонин хитро улыбается, будто котенок. И до Джисона смутно доходит тот факт, что «кошка» которая привела его к лачуге и есть этот мальчик. Он даже не пытается спросить, ему хватило чудоковатых происшествий на этот день, поэтому молча заваливается на предложенный диван. Чонин еще что-то говорит, но Джисон его уже не слышит. Как только голова касается мягкой подушки, мастер проваливается в сон и уже не чувствует, как кто-то накидывает сверху мягкий плед. Ночью все тревоги дивным образом отошли, позволяя парню раствориться в ласковом сне. Ему снилась светлая поляна с дикими синими цветами. Джисон плел из них венок, как когда-то учила сестра, чтобы после аккуратно надеть на смеющегося парня рядом. Он, вероятно, не запомнит его лица, но точно запомнит красивый смех, потому что он будет ассоциироваться со звоном колокольчика. Утро встретило мастера болью в пояснице и ноющими коленками. Со страдальческим кряхтением, Джисон открывает глаза и видит хозяина дома копошащегося в золе у печи. Минхо выглядит сосредоточенным, поэтому Джисон думает что его не заметили. -- Поднимайся и накрой на стол, -- незаинтересованно тянет колдун, когда достает обугленный осколок чего-то и опускает во флакон в форме сердца. Еще вчера Минхо сказал Чонину выпроводить гостя и был всячески против его присутствия в своем доме, но теперь ему будто все равно. Джисону не понять этого человека. Однако спорить он не собирается, раз уж удача соизволила повернуться передом. Старик поднимается с дивана, откладывая аккуратно сложенный им же плед в сторону и двигается в направлении кухни. От удивления его глаза готовы выкатиться: огромная гора грязной утвари достигает потолка комнаты. И нет, Джисон не преувеличивает. Он не то что трогать, он боится подышать в ее сторону, чтобы ненароком не свалилась на него. Но еще больше он боится что-то сказать по этому поводу Минхо. На спасение, как обычно, пришел не пойми откуда взявшийся Чонин. -- Доброе утро! – в отличие от колдуна, мальчишка пышущий энтузиазмом, казался приятным собеседником, -- как спалось? Все хорошо? Я забыл тебя укрыть пледом ночью! Ты умеешь готовить? Не переживай, я сейчас что-то приготовлю! Он тараторил так быстро, что Джисон не успевал вздохнуть, поэтому в ответ на многочисленные вопросы лишь кивнул. Раз уж Чонин взялся за готовку, мастера избавили от участи быть заживо погребенным под горой посуды, и он принялся избавлять стол от наваленного хлама там. Поскольку остальные возможные поверхности тоже были чем-то заняты, часть пришлось переложить на диван, а часть на пол под столом. Тем временем колдун плотно закупорил флакон, обвязал горлышко красной лентой и встряхнул напоследок. Содержимое из черной вязкой субстанции моментально превратилось в нечто, напоминающее розовую воду. Такой пользовались дамочки, чтобы заставить свое личико сиять. -- Чего застыл? Стол накрыт? – грубо отзывается Минхо, замечая пристальный взгляд гостя, и прячет стеклянное изделие в бархатный мешочек. -- А…Да! Все накрыто, -- Джисон отходит в сторону, чтобы пропустить колдуна в столовую, где Чонин уже нарезает куски свежего сыра. Минхо усаживается рядом с ним и тянется к чашке чая, ожогов на руке больше нет. Он делает несколько маленьких глотков, прикрывает блаженно глаза и, Джисону так кажется, немного улыбается. -- Сядь уже, -- под приказной тон садится гость с левой от колдуна стороны. Чонин кивает на тарелку с яичницей и беконом, как бы говоря, что он может есть. И раз Минхо разрешил присоединиться, Джисон на какое-то мгновение расслабляется, чтобы поесть. В животе со вчерашнего вечера было пусто, запах бекона только сильнее раззадорил аппетит. Мастер с удовольствием уплел свою часть завтрака так любезно предложенную хозяином, пока тот в тишине пил чай, игнорируя собственную тарелку. Чонин тоже с аппетитом жевал, изредка запивая яичницу с хлебом чаем, чтобы не подавиться. Атмосфера была по-странному уютной, напоминая Джисону о тех днях, когда он, будучи ребенком, вот так завтракал со своей семьей. -- Итак, -- волнение вернулось моментально, стоило только Минхо заговорить, -- дай мне свою руку. -- Зачем?... – мастер ожидал, что ему вновь укажут на выход, прося забыть сюда дорогу. -- Меньше тупых вопросов, больше дела, -- не дожидаясь реакции собеседника, колдун хватает чужую морщинистую руку и накрывает ее своей ладонью. Кожу начинает приятно щипать, будто по ладошке скользит зеленый колосок, разливается странное тепло по телу, а после вспышкой колет, заставляя Джисона от неожиданности вырвать руку из хватки. -- Что ты сделал?! Впрочем, ответ ему не спешили давать. Минхо касается большим пальцем своей ладони, размазывая появившийся на ней знак, и хмурится. -- Минхо?.. -- Ты работаешь на меня месяц, -- безразлично откидывает руку на столешницу и переводит взгляд на собеседника, -- ты делаешь абсолютно все, что я тебе скажу, а в обмен в конце срока я сниму это проклятие. Словно камень внутри раскололся на тысячу мелких осколков, позволяя Джисону свободно вдохнуть. Ему не важно, насколько тяжелой может быть предложенная работа, он сделает все, чтобы избавиться от своей ноши. -- Согласен.