депривация.

Дождь бьет по окнам. Где-то скулит забытый хозяевами пёс. Мирно покачиваются ветви деревьев, слегка постукивая по близлежащим крышам. Вся улица спит, видя уже десятый сон. Вся, кроме одного паренька. Стайлз ежится, переворачиваясь с бока на бок. Он жутко устал. Глаза болят и слипаются, но парень упрямо повторяет одну единственную фразу: не спать. Он прислушивается к звукам. Пару комнат левее похрапывает его отец, скрипит рама незакрытого окна, попискивает стиральная машинка, которую семейство забыло выключить. Все тихо и спокойно. Парень делает глубокий вдох, потирая опухшие глаза, и подходит к ноутбуку. Нужно занять себя чем-нибудь до утра. Выбор падает на просмотр какого-то динамичного сериала. Утро встречает его визгом будильника. Хах, и зачем Стайлз его ставит. Все равно не спит нихера. На улице прохладно, даже слишком для начала осени. Не спасает даже теплое худи, в которое парень кутается, поеживаясь. Мимо проходят подростки в одних только футболках и, Стайлз готов дать руку на отсечение, они точно с ебанцой. – Господи, Скотт, ты совсем? - Лучший друг улыбается, почесывая голое плечо. МакКолл пришел в майке. В майке, черт побери. В такой холод. – Я понимаю, что вы, оборотни, капец какие горячие, но на улице же дубак. – На улице осень, Стайлз. - Скотт хмурится, окидывая взглядом парня напротив. Стайлз выглядел больным. Опухшие и покрасневшие глаза. Мешки под глазами. Бледные искусанные губы. Что-то явно было не так. *** – Стайлз... Впусти меня, Стайлз. - Голос кажется парню до одури знакомым. Низкий, с хрипотцой и словно замученный. Он точно его уже слышал. – Впусти меня, Стайлз Стилински. Впусти! Стайлз вздрагивает, озираясь и не понимая, где он. Чужие слова словно въелись в мозг, набатом отдавая в уши. Под ногами шуршит едва опавшая листва, а холодный ветер щекочет взмокшую спину. То тут, то там стоят деревья, протыкая верхушками небосвод. Сейчас лес особенно тих и по-своему прекрасен. Парень ежится, потирая плечи скорее инстинктивно, нежели от холода. – Что? - Вопрос в никуда. Стайлз и не надеялся на ответ, ступая по подмерзшей земле. Чувство нереальности происходяшего усилилось, посылая муражки по телу. – Дай мне войти, Стайлз! Дай мне свободу... - И вновь этот голос. Он зовет, манит за собой и Стилински, мысленно послав все и вся в дальнюю дорожку, внемлет и идет на звук. – Стайлз! Янтарные глаза открываются сами собой, а рот распахивается в немом крике. Что-то тянет свои сожженные, все в прогнивших бинтах руки, пытаясь коснуться. Схватить. Утащить. Ноги немеют, не слушаясь своего владельца. Не дают сделать и шагу. Лодыжки касается мертвецки холодная рука, дергая на себя, поваливая парня на лопатки. Стайлз кричит, цепляясь онемевшими пальцами за землю и чахлые листья. – Ты ебанный псих, Стайлз Стилински! - Голос Лидии строг. Странный контраст с задыхающимся от смеха МакКоллом и испуганной Эллисон. – Да-да, Лидия, я знаю, - Стайлз смотрит на друзей снизу вверх. Он, конечно, тот еще молодец. Не каждый день тренировка заканчивается спасением друга из старой ямы неподалёку. – Лучше вытащи меня отсюда. Пара рук хватают подростка, вытаскивая из ловушки. Давно надо было заделать ее, но никто из строительной бригады, каждый раз ремонтирующей их школу, так и не согласился это сделать. Теперь яма, вырытая еще Питером, красовалась почти посреди школьного двора, создавая легенды и, заодно, отгоняя любопытных школьников. – Как ты вообще попал туда? - Лидия все еще сердится, взглядом давая пинка Стайлзу и умоляя Скотта заткнуться хоть на пару секунд. Ее аккуратные бледные пальчики сжимаются на Стайлзовом запястье. – Не знаю. Я просто шел... - В памяти всплывает голос. Стайлза передергивает. – Наверное, задремал и начал ходить во сне. Снова. Всех эта версия устраивает, за исключением, конечно, Лидии. Она морщит свой миленький носик и, с явной неохотой, выпускает друга из цепкой хватки. Парень мысленно дает себе подзатыльник, обещая придумывать более правдоподобные объяснения. Рыжая бестия вряд-ли поверила в миленькую сказку о лунатике-Стилински. Что ж, возможно, оно и к лучшему. *** Уже давно за полночь. Яркие огни города гаснут, уступая место тишине, спокойствию и мгле. Где-то на окрайне только начинает свою работу задрипанный бар. Стандартные неоновые вывески освещают маленькую парковку и спины охранников. Из-за металлических, явно видавших виды, дверей доносится громкая музыка. Дешевым пойлом таращит за милю. В паре метров два пьяных тела избивают друг друга. И им одним известно, что они не поделили. Может, деньги. Может, какую-нибудь знойную красотку. А, может, худощавого брюнета с телом, осыпанным родинками, словно небо звездами. Стайлзу насрать. Он, шот за шотом, вливает в себя явно разбавленный коньяк, высматривая хоть одно знакомое лицо. Сегодняшний день хочется забыть. Залить алкоголем и утонуть в нем же. Пальцы сжимают стакан сильнее, стоит только уловить знакомый пряный запах. Ну, конечно. – Я думал, что детям сюда вход воспрещен. - Питер улыбается, подсаживаясь ближе. Он заметно пьян и Стайлз очередной раз гадает, могут ли оборотни вообще напиться. А потом смотрит на Хейла и делает пометку в памяти. Однозначно, могут. – А я думал, что злые дядюшки уже спокойно спят в своих кроватках, вынашивая свои злые планы мести нерадивым племянникам. – Парень криво усмехается собственной шутке и делает большой глоток. Горло обжигает пойлом и Стайлз морщится. – Ищешь кого бы укусить в этот раз, Питер? – А чувство юмора ты не растерял, пацан. Бармен, повторите, пожалуйста, заказ юноши. - Хейл взмахивает рукой, явно давая понять, что парень справа - его. А после смотрит прямиком в янтарные помутневшие глаза напротив, хищно прищуриваясь. – Ну а что насчет тебя, Стайлз. Ты хочешь укус? Хочешь быть таким, как Скотт или, может, хочешь быть круче него? – Ага, и иметь волчий пмс с периодичностью раз в месяц? - Стайлз смеется, позволяя Питеру впериться взглядом в бьющуюся на шее венку. В россыпь родинок, уходящую под ворот футболки. В тонкие хрупкие ключицы. Этот пацан определенно был хорош собой, пусть и не замечал очевидного. – Спасибо, волчий дядюшка, но я - пасс. Следующее, что чувствует парень - рука на его ноге, поднимающаяся от коленки все выше. От прикосновений Питера по коже пробегается табун мурашек, заставляя Стайлза краснеть. Оборотень же, видя реакцию, свои действия не прекращает, склоняется лишь к покрасневшему уху и тихо нашептывает одному богу известные слова. Питер легко, почти невесомо касается мочки чужого уха, после жарко выдыхая куда-то в шею юноши. Его забавляет реакция, напичканного гормонами и мыслями о сексе, Стайлза. Забавляет возросший запах возбуждения, щекочащий волку ноздри. Ему хочется видеть, как большие янтарные глаза становятся еще больше, как тонкие хрупкие пальцы сжимают его плечи, явно оставляя следы. Хочется видеть, как изящный рот открывается, выдавая на выдохе имя. Его имя. Питер отрывается от своей жертвы, передавая бармену купюры, и утягивает Стайлза за собой. Хочется увезти его отсюда. Подальше от пристальных взглядов и комментариев о прекрасной заднице последнего. И Питер не спорит. Задница у Стилински действительно то, что надо. Маленькая, упругая и, наверняка, девственно узкая. – Стой. Стой, Питер, - Стайлз неуклюже цепляется за ворот чужой футболки, так неприлично облегающей спортивное тело напротив, и поднимает глаза. Затуманенный алкоголем мозг кричит о том, что уже поздно давать заднюю и нужно просто плыть по течению. – Что такое, Стилински? Испугался, что большой и злой волк затащит тебя в свое логово и укусит? Или съест? - Питер смеется, оголяя выступившие клыки и пугая Стайлза не на шутку. Горковато-кислый запах страха сводит старшего Хейла с ума. – Нет-нет, глупая Красная Шапочка, я просто хочу хорошо провести время в твоей компании. *** Лофт Питера огромен и, в отличие от дома Дерека, завален мебелью и, что странно, сверхъестественными безделушками. Пол украшает большой ковер пастельных оттенков. На стенах висит различное, явно украденное, оружие, а простые черные полки завалены баночками с когтями и другими остатками кого-то, кто явно человеком не был. У стены расположилась двухместная кровать с металлическим основанием и пушистым белым пледом поверх. И именно на этот плед укладывают в зюзю пьяного Стилински. Питер впивается в желанные губы напротив остервенело, словно утопающий за последнюю соломинку. Губы Стайлза мягкие, с одуряющим вкусом коньяка, колы и желания, так приятно оседающем на кончике языка. Сам же Стайлз, податливый и охочий до ласки, сминает чужие плечи, неумело отвечая на поцелуй. Воздуха категорически не хватает, легкие нещадно жжет и Хейл отстраняется от парня, переводя все внимание на беззащитную шею Стилински. Покрывая ее поцелуями, слегка прикусывая нежную кожу. Борясь с желанием прокусить бьющуюся жилку и вкусить чужой крови. – Все еще хочешь, чтобы я остановился, а, Стайлз? - Питер хищно ухмыляется разглядывая парня под ним. Его бледную кожу, едва проступающие мышцы пресса и темную дорожку, уводящую под резинку спортивных штанов. Наклоняется, проводя языком вниз от впадинки между ключиц до сосков, поочерёдно всасывая и покусывая их. Ответом ему послужил сдавленный стон и Хейл готов был покляться. Это был самый восхитительный звук, который младший Стилински когда-либо издавал. Чем ниже опускался Питер, тем громче и несдержанее становились стоны Стайлза. Парню казалось, что он попал в ад, а оборотень над ним словно был его личным Сатаной. Было до чертиков жарко. Мир сузился до языка Питера, вырисовывающего замысловатые узоры на его впалом животе. Стеснение ушло на второй план, стоило Хейлу стянуть с парня штаны вместе с бельем. Аккуратный, средних размеров член с плюхом упал на живот, заставляя Стайлза сдавленно охнуть. Из дырочки утреты крупными каплями сочилась смазка, скапливаясь в ямке пупка. Розоватая головка припухла от трения о грубую ткань белья и слегка пульсировала, требуя внимания к себе. Питер на пробу лизнул выступающую венку, чувствуя, как напряглись ноги подростка под ним, а Стайлзовы тонкие-тонкие пальцы сжали тёмно-каштановые волосы, призывая не останавливаться. Хищно облизнувшись, Хейл вобрал в рот аппетитно выглядящую головку, медленно насаживаясь до конца и доводя Стайлза до беспамятства. Да, это будет куда лучше дрочки в кулак или подушку, каждый раз прислушиваясь к шагам отца на первом этаже. Пальцы в волосах Питера сжались сильнее, надавливая и призывая двигать головой активнее. – Не все сразу, Стайлз... - Мужчина с пошлым хлюпаньем выпускает член изо рта, рукой прощупывая матрац кровати в поисках чего-то. Щелкает крышка смазки и прохладная жидкость касается сжатого ануса Стилински, заставляя нелепо дернуться. Питер медленно смазывает пальцы и, слегка надавливая на Стайлзов живот, вводит один. Янтарные глаза распахиваются в непонимании, а к запаху возбуждения примешивается страх. Рука с живота мальчишки пропадает, аккуратно перемещаясь на его бедра, поглаживая. Успокаивая. Стайлзу кажется, что он умирает, когда ловкие пальцы находят бугорок простаты, слегка массируя. Недостаточно сильно, чтобы принести долгожданную эйфорию, но достаточно для превращения в настоящую сладкую пытку. Стайлз скулит, поддается вперед движениям руки и всем видом требует большего. Вслед за первым пальцем, входит второй и крышу Стилински срывает. Он стонет, царапает чужие и плечи и умоляет не останавливаться. Проверяет Питера на прочность. Пальцы внутри ускоряются. На истекающий смазкой член ложится мозолистая ладонь, сжимая и лаская по всей длине. Стайлзу кажется, что вот. Сейчас он свихнется. Потеряет рассудок под ненасытным оборотнем. Хейл в очередной раз гордится своим самоконтролем. Сложно, знаете ли, сдерживаться и не заткнуть этот, издающий прекрасные звуки, рот или, так ахуенно хлюпающую в такт движениям пальцев, дырку. – Питер... Господи, Питер... - Стонет, извиваясь на бедном пледе, облизывая свои блядские губы, и требует еще. – Если ты остановишься... Клянусь Богом, я убью тебя... Питеру хватает пары движений рукой. Стайлз кончает долго, пачкая семенем живот и пальцы Хейла. Распахивая рот в крике и закатывая карамельные глаза. – Стайлз?